Вражеский генерал становится рабом

— Хочу, — кивнул Шэнь Юйлань Инь Мо. — Я останусь здесь. Никуда не уйду. Инь Мо смотрел в его тёмные, полные нежности глаза — и сердце его сжималось от боли. Он крепко обнял Шэнь Юйланя ещё раз, будто в последний раз.   А в следующее мгновение — рванул вперёд. Его силуэт мелькнул среди снега и исчез, словно растворился в воздухе. Шэнь Юйлань невольно вздрогнул. Он провёл ладонью по лбу, откидывая прядь волос, и горько усмехнулся.   На горизонте заходящее солнце кроваво-красным светом заливало белоснежное поле. *** Инь Мо одиноко шёл по глухим горам и лесам. Здесь, в дикой чаще, жили многочисленные «Цуй Лин Байюй» — белокрылые ястребы-скальники. В отличие от обычных почтовых птиц, эти были магическими существами. Но при должной дрессировке они тоже могли доставлять письма людям. Инь Мо быстро нашёл среди стаи самого сообразительного — того, что смотрел на мир особенно живо и зорко. Немного времени ушло на то, чтобы птица признала его власть над собой. — Хорошо, хорошо, — погладил он крошечную головку белокрылого. — Только не подведи. Он аккуратно прикрепил к лапке птицы свёрнутое письмо и маленький мешочек. В нём лежало то самое «противоядие», отобранное у Суо Кэ.   Чтобы понять, какой именно яд поразил Шэнь Юйланя, — проще всего было начать с анализа лекарства.   А обычные голуби не могли проникнуть в «Ущелье Пяти Тысяч Шагов», охраняемое магией. Поэтому Инь Мо и пришёл сюда — за помощью к белокрылым. — Если испортишь моё послание, — пригрозил он вдруг, — я вырву все твои перья и зажарю тебя на углях! Крылья белокрылого дрогнули — птица чуть не свалилась с неба. Она обернулась, бросила на Инь Мо долгий, обиженный взгляд… но потом не удержалась и щёлкнула клювом — видимо, представив, как вкусно пахнет жареное мясо.   *** Ночью, когда ветер выл за окнами, Чжань Тяньбай сидел в Читальне, склонившись над свитком. Перед ним лежала военный трактат. — Уже готовишься к походу? — раздался знакомый голос. Дуаньму Ли вошёл и накинул на плечи Чжань Тяньбая тёплую меховую накидку. — Даже если не отправлюсь в поход, знания лишними не бывают, — ответил Чжань Тяньбай. Дуаньму Ли сел рядом и естественно взял его за руку. — Ты замёрз… Руки ледяные. Тёплый свет лампы озарял лицо Чжань Тяньбая, как будто окутывая его кожу тонкой золотой вуалью. — Зато теперь, когда ты рядом, стало теплее, — усмехнулся тот. — Читаешь «Военные записи Сюна»? — взгляд Дуаньму Ли скользнул по свитку. Его лицо стало мягче, почти ласковым. — А ведь здесь изначально стояло слово «Запрещено». Я уж думал, это запрещённая книга! — Запрещённую книгу осмеливаешься читать! — Дуаньму Ли не знал, смеяться ему или ругаться. Но Чжань Тяньбай лишь весело прищурился, и в его глазах мелькнула хитрая искра. — Именно потому, что запрещена, её и стоит читать. Вдруг там что-то о тайнах Нань Чу, о чём никто не должен знать? — Ты ведь теперь — человек Нань Чу, — вздохнул Дуаньму Ли, прикрывая лицо ладонью. — Пока ты не сделал меня своим мужем, — ответил Чжань Тяньбай, — я ещё не чувствую себя настоящим нань чусцем. В глазах Дуаньму Ли вспыхнула лукавая искра. — Так ты намекаешь, что пора брать тебя в супруги? Он наклонился и поцеловал Чжань Тяньбая в лоб. — Если бы не эта война… Я думаю, мы бы уже давно поженились. Щёки Чжань Тяньбая слегка порозовели в свете лампы. — Возможно, небеса просто не хотят, чтобы мы были вместе, — тихо сказал он. Лицо Дуаньму Ли мгновенно изменилось. — О? — холодно усмехнулся он. — Если небеса так любят вмешиваться… То перед тем, как броситься против Тара, я сначала устрою бой с ними самими. — Ты… — Чжань Тяньбай лёгким вздохом ткнул пальцем в грудь Дуаньму Ли, где билось сердце. — Не всё решай через войну. Война приносит только несчастья… А несчастья рождают новую войну. Он задумчиво опустил глаза, вспомнив Линь Сюэюэ. Между бровями легла лёгкая морщинка, улыбка исчезла. — Если бы не война… он бы не оказался в таком положении. Чжань Тяньбай тихо закрыл глаза. В душе бушевала буря. — О чём ты? — мягко спросил Дуаньму Ли, чувствуя его тревогу. — Ни о чём… Просто немного задумался, — ответил Чжань Тяньбай, открывая глаза. В их глубине плясали огоньки, как угли в ночном костре. — Раньше я мечтал только о битвах — славе, подвигах, службе родине… А теперь… теперь я молюсь, чтобы войны никогда не было. Хотелось бы, чтобы все государства жили в мире, занимались хозяйством, а народ — спокойно трудился и процветал. — Мечтатель, — усмехнулся Дуаньму Ли, но без насмешки. — Я знаю, — тихо сказал Чжань Тяньбай. — Я знаю, что ты знаешь, — Дуаньму Ли мягко положил ладонь ему на плечо. — Природа человека… — начал Чжань Тяньбай.   — …всегда стремится к борьбе, — закончил Дуаньму Ли. Они одновременно подняли глаза, встретились взглядами — и оба горько усмехнулись. — Это даже в книге написано, — сказал Чжань Тяньбай, поднимая свиток и подавая его Дуаньму Ли. — Ты читал вот это? — Автор — Цифэн? — Дуаньму Ли нахмурился. — Но я не припомню в Нань Чу такого человека. — Его семья была уничтожена Фань Нином, — тихо ответил Дуаньму Ли. Его лицо, обычно такое светлое и открытое, будто покрылось пеплом. — Цифэн — последний из рода. Его до сих пор разыскивают. Чжань Тяньбай изумился, глаза его распахнулись. — Этот старый злодей… — прошептал он. — Готов пойти на всё, лишь бы уничтожить угрозу для себя. — Цифэн — выдающийся стратег, — продолжил Дуаньму Ли. — Сам по себе в бою — ничем не примечателен. Но как полководец… редкий талант. — Видно, ты его очень ценишь? — спросил Чжань Тяньбай. — Ты сказал «тоже», — улыбнулся Дуаньму Ли. — Значит, и ты разделяешь моё мнение? Уголки губ Чжань Тяньбая приподнялись. — Этот Цифэн… думает иначе, чем другие авторы военных трактатов. У него — свой взгляд. Хотел бы я однажды с ним встретиться. — Боюсь, это маловероятно, — покачал головой Дуаньму Ли. — Цифэн пропал много лет назад. Я лишь молюсь, чтобы он оставался в живых… и чтобы его никто не нашёл. — Но ведь никто не знает, жив он или мёртв? — с надеждой спросил Чжань Тяньбай. — Верно. После казни всей семьи о нём не было ни слуху, ни духу. А я, как принц и главнокомандующий, не могу открыто искать его — это даст Фань Нину повод усилить охоту. Это только навредит Цифэну. — Разумно… — Чжань Тяньбай аккуратно свернул свиток. — Но такие люди, как Цифэн, наверняка ещё где-то есть на этом свете… — Кто знает… Может, однажды мы встретим его на поле боя. Глаза Чжань Тяньбая прищурились — в них мелькнула странная, почти мечтательная мысль. — Лучше бы нет, — серьёзно сказал Дуаньму Ли. — Тебе, похоже, очень нравится, когда я боюсь? — вдруг спросил Чжань Тяньбай. — Да, — Дуаньму Ли рассмеялся горько. — Потому что на поле боя именно из-за тебя я перенёс столько мук! И если я не смогу тебе отомстить… мне будет неспокойно. — Глупец! — Чжань Тяньбай фыркнул и вдруг схватил Дуаньму Ли за подбородок. — Раз сам предложил — не жалуйся потом! Его алые глаза смотрели прямо в  тёмные зрачки Дуаньму Ли. Взгляд последнего стал жарким, почти опасным. — Каждое мгновение с тобой… я не жалею ни о чём. Фонарь трепетал, отбрасывая на окно тени двух прижавшихся друг к другу силуэтов. *** Тем временем над Нань Чу и Фаньбо высоко в небе парил белокрылый ястреб, несущий письмо. *** Несколько дней спустя Линь Сюэюэ, долго бывший «собакой» у ног Янь Янь, наконец дождался этого дня — когда цепь сняли. Ошейник и кандалы исчезли. Линь Сюэюэ, стоя на коленях у ног Янь Янь, дрожал от холода. Последние дни в Фаньбо, обычно цветущем, как весна, стало прохладнее. — Господин… — прошептал он, не осмеливаясь поднять глаза. В его сердце Янь Янь — бог, небо, всё. Хлоп! Тяжёлая ткань меховой накидки упала на него. Линь Сюэюэ инстинктивно поднял лицо. Над ним стоял Янь Янь, прищурив глаза, в которых плясали искорки — то ли насмешки, то ли чего-то более тёмного. — Сюэюэ… Тот наложник, что служит у Фань Нина, создал новое зелье. Говорят, после него человек теряет рассудок и не может устоять.   …И он просит тебя у меня. — Нет! — Глаза Линь Сюэюэ распахнулись, зрачки дрожали, как у испуганной птицы. — Нет, господин! Умоляю! Только не отдавайте меня тому в наложники На То! — Конечно, нет, — спокойно ответил Янь Янь, раскручивая кольцо с изображением золотого слона на пальце. — Не бойся… Это всего лишь лекарство. Линь Сюэюэ судорожно вдохнул. — ... Он слишком хорошо знал, что такое «лекарства» Янь Яня.   Ещё в прошлом, когда был в руках других, его заставляли глотать десятки зелий — какие угодно, только не лечебные.   А это новое, вероятно, было из тех, что заставляют человека вести себя позорно, терять контроль над собой, не помнить, кто он и где… — Нет… Господин, не заставляйте! — Линь Сюэюэ отчаянно замотал головой, слёзы уже катились по щекам.