Вражеский генерал становится рабом

Глаза его, совсем недавно сомкнутые во сне, теперь были широко раскрыты. Чжу Фэн походил на ошарашенную курицу. Дрожащей, дрожащей рукой он протянул ладонь к Лянь Циню — тот резко отшлёпнул её в сторону.   — У тебя что, язык отсох? Теперь и уши не слушаются? Я же сказал — хочу убить тебя, Чжу Фэн! Фань Нин велел мне убить тебя! Тело Чжу Фэна пошатнулось; он сделал шаг назад, ноги подкосились, и он едва не рухнул на пол. Ошеломлённый, он уставился на возбуждённое лицо Лянь Циня, инстинктивно подняв голову.   — Я собирался прийти домой, — выдавил он, пятясь дальше назад, — на празднование Кайюаньхуэй... Я вовсе не сошёл с ума!   Его охватывали одновременно ужас и гнев, и он всё больше отдалялся от Лянь Циня. *** Примечание переводчика.  Кайюань (开元) — буквально «открытие начала» или «начало процветания». Это название знаменитой эпохи правления императора Сюань-цзуна династии Тан (713–741 гг.), считающейся «золотым веком» империи.   Хуэй (会) — «собрание», «встреча», «ассоциация», «фестиваль». *** Чем больше он думал, тем сильнее росло раздражение — и в итоге он так и не нашёл подходящих слов. С трудом выдавив из себя последнюю фразу, Чжу Фэн рявкнул:   — Ты просто переходишь все границы!!   В комнате остался только Лянь Цинь. Блюда, приготовленные Чжу Фэном собственноручно, давно остыли — стали ледяными. Сжав кулаки изо всех сил, Лянь Цинь всхлипнул, опустился на корточки и обхватил себя дрожащими руками. За окном плотное облако проплывало по небу, заслоняя яркую луну. Разъярённый Чжу Фэн, возвращаясь в свои покои, налетел на кого-то посреди коридора.   — Сян Гэ? — Увидев Сян Гэ, Чжу Фэн раскрыл рот, но так и не смог произнести: «Прости...»   — Что случилось? — как всегда, спокойный и добрый, Сян Гэ мягко улыбнулся и ловко поддержал Чжу Фэна, чуть не упавшего от неожиданного столкновения. — Почему ты такой медлительный?! — воскликнул Чжу Фэн, чьё терпение и так было на исходе.   — Прости, прости! — немедленно извинился Сян Гэ, затем тихо добавил: — Потому что... потому что ты плачешь!   Чжу Фэн замер. Только теперь, услышав слова Сян Гэ, он осознал, что на самом деле плачет. Его глаза покраснели, а прозрачные слёзы одна за другой катились по щекам. Он попытался вытереть их тыльной стороной ладони — но слезы лишь прибывали. В глубокой ночи Сян Гэ взял Чжу Фэна за руку и увёл его в свои покои. В тот вечер доме утех Ароматный двор, тоже переполняли знатные гости — чиновники и богачи непрерывно входили и выходили из этого роскошного здания, стремясь засвидетельствовать почтение на весеннем празднестве, где всё стоило тысячи золотых... «Р-р-раз!»   Из-под пола вынырнул клинок. Шэнь Юйлань резко взмахнул рукой — и лезвие вспороло руку Суо Кэ. Увидев кровь, Суо Кэ побледнел. Четверо в чёрном за его спиной мгновенно остолбенели. Схватившись за раненую руку, Суо Кэ злобно прошипел в лицо Шэнь Юйланю:   — Не хочешь пить поднесённого вина — пей тогда в наказание! Но стоило Шэнь Юйланю открыть рот, как голос его задрожал. Он яростно замотал головой, и горячие слёзы хлынули из глаз.   Он всегда жил именно так: находился под контролем Ночного Ястреба, был его игрушкой. Служил мальчиком для утех в военном лагере, затем попал в Ароматный двор, где его тело и душа принадлежали кому угодно. Теперь они были испорчены безнадёжно.   Но даже с таким грязным, безнадёжным телом и душой Шэнь Юйланю было невозможно опуститься ещё ниже. — Я захватил несколько заложников! — прохрипел Суо Кэ, снова доставая противоядие и поднося его прямо к глазам Шэнь Юйланя. — Если ты не выпьешь это сейчас — смерть неминуема. Подумай хорошенько! Перед угрозами и просьбами Суо Кэ Шэнь Юйлань с болью покачал головой:   — Я не могу!..   Он хотел жить. Хотел жить, чтобы любить Инь Мо. Хотел жить и быть счастливым вместе с Инь Мо!   Пальцы, сжимавшие клинок, невольно напряглись — суставы побелели, пальцы посинели. Шэнь Юйлань вдруг раскрыл губы и горько усмехнулся. В тот же миг он резко поднёс клинок к груди и вонзил его себе в сердце. В покоях Сян Гэ Чжу Фэн грел руки у жаровни. Его глаза всё ещё были красными, на ресницах висели слёзы.   — Да как же всё бесит! — взорвался он, запрокинув голову и осушив чашу одним глотком. — Ну что, успокоился? — Сян Гэ сел рядом, нежно погладив Чжу Фэна по спине. — Так и не сказал мне, из-за чего ты так разозлился. Пока Сян Гэ знал лишь то, что Чжу Фэн поссорился с Лянь Цинем, но причины конфликта тот не раскрывал. Ведь Чжу Фэн всегда изо всех сил цеплялся за возможность сохранить своё место и найти шанс подняться. Он давно понял, что Лянь Цинь — не просто слуга. Но что именно за этим стоит? Быть может, он всё это время скрывал истинные чувства... Лицо Лянь Циня всегда оставалось бесстрастным — никто не знал, о чём тот думает. — Когда успокоишься, пойди и извинись перед Лянь Цинем, — тихо сказал Сян Гэ, робко перебирая пальцы. — Ведь он... был наложником Его Высочества... Слова Сян Гэ ударили Чжу Фэна, как ножом. Он резко втянул воздух.   — Но ведь теперь он всего лишь слуга! — выпалил он, пытаясь скрыть боль. Сян Гэ тоже поднялся и поклонился Чжу Фэну, принося извинения:   — Прости... Я не хотел трогать твою боль... — Но ведь теперь его так всех унижают... — голос Чжу Фэна дрожал. — Меня всё больше считают низким человеком... А ведь... ведь всё это время я просто...   — Ты правда хочешь дружить со мной? — вдруг сжал руку Сян Гэ Чжу Фэн, глядя прямо в глаза.   Сян Гэ решительно кивнул:   — Конечно! Всё дело в том, что я редко заговариваю с другими... Когда меня объявили слугой, мне стало так тяжело на душе... Услышав искренние слова Сян Гэ, Чжу Фэн снова почувствовал, как глаза наполняются слезами.   — Начиная с сегодняшнего дня, — сказал он с непоколебимой решимостью, — ты мой друг! Тем временем, в Ароматном дворе...   Алые капли крови упали на землю, обжигая глаза Шэнь Юйланя. В ту самую секунду, когда он уже готов был вонзить клинок себе в грудь, неожиданно мелькнула тень — кто-то ловко схватил лезвие у самого левого соска. Глаза Шэнь Юйланя дико распахнулись. Он застыл, не в силах пошевелиться, пока прозрачные слёзы текли по щекам. Рука Инь Мо сжимала острое лезвие — блестящий металл постепенно окрашивался в кроваво-красный. С силой сжав пальцы, Инь Мо вырвал клинок и с хрустом переломил его прямо в ладони. — А-а! — вырвался крик у Шэнь Юйланя. Ему было невыносимо видеть, как страдает Инь Мо. Но тот, суровый и холодный, даже не взглянул на него — он развернулся к ошарашенному Суо Кэ и его приспешникам. Воздух в покоях словно застыл. Суо Кэ и четверо в чёрном ощущали, будто их жарит пламя. Внезапно один из людей в чёрном за спиной Суо Кэ взвыл, обернулся и, указывая на своих сослуживцев, закричал:   — Пожар! Горим! Огонь вспыхнул и на телах остальных троих. Пламя пожирало их изнутри — никакие попытки сбить его не помогали, огонь лишь разгорался сильнее.   — А-а-а! Помогите! Спасите!   — Нет! Не надо! А-а-а!..   Крики боли не смолкали. Четыре языка пламени плясали в комнате, воздух наполнился запахом горящей плоти. Суо Кэ с ужасом смотрел, как четверо его приспешников сгорают заживо перед его глазами. Хотя пот струился по его лбу, Суо Кэ ощущал пронизывающий холод до костей. Инь Мо стоял прямо за его спиной. Даже сам предводитель их ордена — Ночной Ястреб — не обладал такой могучей внутренней силой. Страх, словно хищный зверь, вцепился в подошвы ног Суо Кэ. Сердце его перестало биться. Он резко обернулся и метнул в Инь Мо скрытое оружие. Но клинок испарился в воздухе, ещё не коснувшись цели. — А-а-а-а! — Вспышка белого света — и Инь Мо метнул обломок клинка прямо в Суо Кэ. Тот рухнул на землю, корчась в муках. Его руки судорожно сжимали нижнюю часть тела, кровь хлестала без остановки. Лицо Инь Мо стало ледяным — незнакомым, чужим. Суо Кэ побелел как полотно — казалось, он уже при смерти. Руки его всё ещё сжимали то место, где когда-то находилось его мужское достоинство. Взгляд, полный отчаяния, устремился на Инь Мо — его губы дрожали, но он не мог вымолвить ни слова, лишь беспомощно стонал, истекая кровью. Инь Мо холодно смотрел на изувеченного Суо Кэ. Его янтарные глаза были прозрачны и безжизненны, словно два ледяных осколка. Угадав, чего боится Суо Кэ, он ледяным, равнодушным тоном произнёс:   — Передай своему господину: Шэнь Юйлань — мой человек. Если он посмеет возразить — пусть явится сюда со всей своей армией... Суо Кэ, едва передвигаясь, попытался подняться и убежать... Но тут его тело содрогнулось от ужаса. Он заплакал и посмотрел на Инь Мо. Тот лишь слегка пошевелил пальцем, подзывая. Суо Кэ не осмелился коснуться его руки — осторожно положил противоядие на ближайший стол. В следующее мгновение Инь Мо резко пнул его, словно мешок с песком, прямо за пределы покоев Шэнь Юйланя. Услышав шум, Шэнь Юйлань вздрогнул. — Даже если придётся объявить войну всему государству Тара — я готов! — заявил Инь Мо, глядя на Шэнь Юйланя. Его глаза вспыхнули решимостью — и даже покраснели от напряжения. — Я сделаю всё, лишь бы вернуть тебя! Руку Шэнь Юйланя осторожно сжали. Он опустил голову и глубоко укусил свою нижнюю губу, чтобы сдержать голос.   — Я... правда не стою того... — прошептал он. Горячие слёзы упали на белоснежные одеяния, оставляя мокрые пятна. Когда первые лучи утренней зари коснулись черепичных крыш дворца принца, Чжань Тяньбай, занимаясь утренней тренировкой, случайно обернулся — и увидел Лянь Циня: тот безжизненно сидел у входа в павильон, потерянный и подавленный.   Немного нахмурившись, Чжань Тяньбай инстинктивно сделал шаг к нему... но остановился, покачал головой и тяжело вздохнул. Сейчас он не в силах решить проблемы Лянь Циня — а значит, не имеет права давать ему ложные надежды. Иначе это будет не помощь, а жестокое наказание. — Ты чего так рано поднялся? — раздался знакомый голос за спиной.   Чжань Тяньбай обернулся — как и ожидал, перед ним стоял Дуаньму Ли. — Ты чего так мало одет? — Дуаньму Ли, говоря это, уже обнимал его, пытаясь согреть.   — Беспокоишься зря, — усмехнулся Чжань Тяньбай. — Кстати, сегодня тоже не пойдёшь на аудиенцию?..