Вражеский генерал становится рабом

— Шэнь Юйлань, давно не виделись! — воскликнул вожак в чёрном, срывая с лица чёрную повязку. Под ней показалось заросшее щетиной лицо с зловещей усмешкой.   Шэнь Юйлань обернулся на голос, сжав за спиной кулаки до побелевших костяшек.   — Это сам Наставник прислал вас? — Его ясные глаза метнули искру тревоги, а голос, старательно приглушённый, выдавал внутренний страх и растерянность.   — Ну конечно! Разве не ты сам поспешил отправить Наставнику письмо через тысячу ли? — насмешливо протянул главарь. — Ты же знаешь, как он тебя любит! Как он мог остаться глух к твоей просьбе?   Остальные четверо в чёрном тоже обнажили лица, и все — до одного — уставились на Шэнь Юйланя, зловеще ухмыляясь.   У того в груди мгновенно вспыхнуло дурное предчувствие.   В следующий миг вожак вынул из-за пазухи маленькую пилюлю.   Глаза Шэнь Юйланя распахнулись в ужасе.   — А-а, вот оно что! — засмеялся главарь, покачивая пилюлей перед его носом. — Ты же так жаждешь противоядия!   Губы Шэнь Юйланя дрогнули, а взгляд невольно следил за колыхающейся пилюлей. Пятеро в чёрных одеждах разразились громким, злорадным хохотом.   — Гляньте-ка! — воскликнул один из них. — Видите? Яд из Персии поистине ужасен! Всем, кто его проглотит, не поздоровится — станешь вернейшим слугой Наставника, и уж ни за что не вырвёшься из его лап на всю оставшуюся жизнь!   — Верно! — подхватил другой. — Говорят, если не дать противоядия, отравленный три месяца будет корчиться в нечеловеческих муках — так, что и жить не захочется!   — Ну так давай проверим? — с живым интересом спросили остальные у вожака.   Тот зловеще ухмыльнулся и ткнул пальцем в Шэнь Юйланя:   — Давайте-ка посмотрим, как он будет выкручиваться без лекарства!   — Суо Кэ! — взревел Шэнь Юйлань, и в его широко распахнутых глазах вспыхнул багровый гнев. — Ты зашёл слишком далеко! Противоядие — это воля Наставника! Неужели ты посмеешь ослушаться его приказа?!   В глубине души Шэнь Юйлань знал: пока он нужен Е Цзюю, тот не даст ему погибнуть от яда.   — Ха-ха-ха! Юйлань, видно, ты слишком долго был хозяином Ароматного двора  и уже всерьёз возомнил о себе, что ты что-то значишь! — Суо Кэ резко шагнул вперёд и схватил Шэнь Юйланя за ворот. — Смотрите-ка, братья! Он весь изодрал себя в кровь! Это первые признаки надвигающейся агонии!   Шэнь Юйлань попытался оттолкнуть его, но Суо Кэ перехватил запястье, сжав с железной силой.   — Чего фыркаешь? — прошипел тот. — Ты и так на краю гибели, а всё ещё задираешь нос? По-моему, тебе самое время пасть на колени и лиз… ну, вы поняли — тогда мы, может, и дадим тебе лекарство!   — Суо Кэ! — вырвалось у Шэнь Юйланя. Он извивался, но внутренняя сила противника подавляла его, как гора.   — Кричи сколько влезет, — холодно рассмеялся Суо Кэ, наконец отпуская его. — Хе-хе… Юйлань, если бы Наставнику просто нужно было передать тебе противоядие, зачем ему посылать пятерых? Одного хватило бы!   Шэнь Юйлань угрюмо молчал, кусая губы. Именно это и будоражило его тревогу. Да, Суо Кэ и его люди пришли с противоядием. Но зачем пятеро? Зачем присылать самого сильного бойца Е Цзюя — человека с глубокими знаниями боевых искусств и мощной внутренней энергией? Чем больше он думал, тем тревожнее становилось на душе, и лицо его постепенно заливалось мертвенной белизной.   Суо Кэ переглянулся с сослуживцами и, пожав плечами, злобно усмехнулся:   — Дело в том… мы пришли не для того, чтобы вручить тебе лекарство.   — Приказ Наставника… — продолжал он, — требует проверить твою верность. Ведь теперь ты — совсем другая птица: у тебя за спиной принц Ли из Наньчу, молодой и красивый возлюбленный, да ещё и толпы знатных покровителей, готовых швырять за тебя деньги мешками. А вдруг ты решишь предать Наставника? Тогда все годы его забот и трудов пойдут прахом!   Услышав слово «забота», Шэнь Юйлань чуть не впился зубами в горло Суо Кэ.   — … И как же Наставник хочет проверить мою верность? — выдавил он, стараясь сохранить твёрдость. — Разве я не подчинился ему? Разве не порвал все связи с Инь Мо?   Он знал: за каждым его шагом следит Е Цзюй.   — Правда ли порвал? — прищурился Суо Кэ, его усмешка стала ещё ядовитее. Что-то в этом взгляде заставило Шэнь Юйланя похолодеть.   — Что ты имеешь в виду?   Суо Кэ закатился злорадным смехом, так, что плечи задрожали:   — Ты и сам прекрасно знаешь! Юйлань, неужели ты забыл, кто подобрал тебя, когда ты едва не замёрз насмерть? Кто дал тебе кров, пищу, обучил боевым искусствам? Благодаря кому ты сейчас живёшь в шёлках и бархате?   Слова лились, как само собой разумеющееся, и Шэнь Юйлань сжимал челюсти так, что зубы скрипели.   — Наставник не держит при себе бесполезных псов, — холодно бросил Суо Кэ, — тем более тех, что могут укусить за руку, что их кормит.   — Я не… — начал было Шэнь Юйлань, но Суо Кэ резко махнул рукой:   — Слушай до конца! Пока ты не предал его — это правда. Но кто поручится за будущее? Ты отравлен редким ядом, и лишь Наставник обладает противоядием. Он считает, что ты верен ему исключительно из страха смерти. А ему нужны не такие псы, что покорны лишь под угрозой цепи…   Суо Кэ шагнул ближе, почти вплотную, и провёл грубой ладонью по исхудавшему лицу Шэнь Юйланя. Тот вздрогнул всем телом, волосы на затылке встали дыбом.   — Наставник хочет, чтобы ты полностью, душой и телом, принадлежал ему. А твоё сердце… — пальцы Суо Кэ медленно опустились на левую сторону груди Шэнь Юйланя, — уже не принадлежит ему. Ты отдал его другому. А тот, чьё сердце принадлежит кому-то ещё, рано или поздно станет помехой. Поэтому Наставник всерьёз размышляет: стоит ли оставлять тебя в живых…   Шэнь Юйлань перестал дышать. В глазах стоял ужас — такой, будто зрачки вот-вот выскочат из глазниц.   — Но не бойся, — ехидно протянул Суо Кэ. — Как я уже сказал, Наставник по-прежнему к тебе неравнодушен!   Его сослуживцы вновь разразились злобным хохотом.   — Вот это противоядие — от Наставника. Но… ты получишь его лишь после того, как продемонстрируешь нам свою верность.   Тело Шэнь Юйланя мгновенно покрылось ледяным потом. Он резко оттолкнул Суо Кэ, так что тот пошатнулся и на миг опешил.   Обменявшись взглядами с братьями, Суо Кэ усмехнулся:   — Юйлань, перестань изображать из себя непорочную барышню! Ты же знаешь, где мы сейчас находимся? Ароматный двор — самый знаменитый дом увеселений в Южном Чу!   При словах «дом увеселений» Шэнь Юйлань опустил голову. Его тело будто окаменело, а от ступней вверх пополз ледяной холод, пронзая каждую клеточку.   — Я скажу тебе прямо, — продолжал Суо Кэ, приближаясь, — если ты хочешь, чтобы Наставник снова поверил, что ты — тот самый послушный, верный Юйлань, каким был раньше… ты прекрасно знаешь, что от тебя требуется.   Его рука легла на плечо Шэнь Юйланя. Увидев, как тот побледнел, четверо спутников разразились злорадным ржанием.   — Ха-ха-ха! Юйлань, да и твой возлюбленный — не камень! Сейчас он влюблён, но стоит ему узнать твоё прошлое — и всё изменится! К тому же ты же сам подчинился воле Наставника и порвал с ним! Так стоит ли ради него губить свою жизнь и будущее?   Легко и небрежно похлопав Шэнь Юйланя по плечу, карьеру добавил:   — Если сам не захочешь — мы поможем. Мы ведь желаем тебе добра! Но знай: если ты не подчинишься, Наставник сочтёт это предательством. А без противоядия… через три месяца ты будешь корчиться в муках, моля о смерти.   Глядя на дрожащую, бледную фигуру Шэнь Юйланя, карьеру ухмыльнулся шире:   — Так что будь умником. Сделай, как раньше.   *** Чжу Фэн в кухне метался, будто у него за пазухой был горячий уголь.   Наконец блюда были готовы. Он глубоко вдохнул аромат и с гордостью улыбнулся.   — Я и впрямь гений! — восхвалил он самого себя и аккуратно укладывал каждое блюдо в лакированную коробочку.   Ночь была прозрачной и холодной, луна — размытой. По пути в покои Лань Циня он прошёл мимо сада и невольно заметил цветущую ветвь сливы, гордо распускающуюся в снегу. Ему показалось, что она прекрасна, и он сорвал её, чтобы подарить Лань Циню.   — В плохом настроении лучше всего помогают цветы и вкусная еда! — кивнул он сам себе и весело постучал в дверь.   Лань Цинь уже протрезвел. Смутно помнил, как наговорил Чжань Тяньбаю кучу всего.   В углу покоев стояла бутыль с ароматным гуйхуацзю, и сладкий дух вина наполнял всё пространство — но Лань Цинь больше не хотел ни капли. Вино лишало его ясности, путало мысли.   Он и не собирался рассказывать Чжань Тяньбаю о прошлом. Это был его выбор — и последствия тоже должны были быть только его. Рассказать кому-то — значит, вымаливать сочувствие, просить о помощи. А ему это было ненавистно. Особенно — перед Чжань Тяньбаем.   Чжань Тяньбай — добрый человек. Он знал это с самого начала. Но именно потому, что тот добр, ему особенно не хотелось вываливать на него свои муки.   Если Чжань Тяньбай поможет — он будет в долгу. А если не поможет — он, Лань Цинь, невольно начнёт злиться на него, перенесёт на него всю ненависть к небесам, к судьбе…   А такой как он сам, ему самому был противен.   А теперь он уже всё выложил — но так и не получил от Чжань Тяньбая настоящего ответа.   Он знал: у Чжань Тяньбая нет обязанности помогать ему. Но… всё равно ждал.   А если надежда рухнет — лучше бы её и не было вовсе.   Он сжал голову ладонями, морщины тревоги собрались на лбу.   «Если бы только хватило решимости убить Чжу Фэна…» «Если бы только нашлась смелость уйти из жизни, чтобы избавиться от этой пытки…» «Если бы только можно было быть эгоистом и бросить Лян и матушку…» «Если бы только он был таким же сильным, как Дуаньму Ли или Чжань Тяньбай — и мог управлять собственной судьбой…» Он тяжело вздохнул.   «Ни одна из этих вещей ему не по силам. Он так слаб, так беспомощен — и обречён плыть по течению». — Тук-тук-тук! Лань Цинь! Лань Цинь! — раздался за дверью голос Чжу Фэна.   Тот вздрогнул, быстро вытер слёзы в уголках глаз и встал, чтобы открыть. Но рука замерла на дверной ручке — он колебался.   Чжу Фэн — его друг. Но также — человек, которого он должен убить.   — Как я посмею смотреть тебе в глаза?.. — прошептал он и, глубоко вдохнув, открыл дверь.   Перед ним сияла широкая улыбка Чжу Фэна:   — Эй-эй! Как настроение? Уже лучше? Смотри, я принёс… — он с гордостью поднял каробочку.   Лань Цинь опешил.   — А ещё вот это! — Чжу Фэн сунул ему в руки ветвь ароматной сливы. — Смотри, в такую морозную ночь она всё равно цветёт! Это же чудо!   Он весело впорхнул в покои, поставил коробку на стол и принялся выкладывать блюда:   — У тебя же были неприятности! Я подумал: сделаю тебе что-нибудь вкусненькое — может, после обеда все заботы и улетучатся!   Глядя на его суетливую, искреннюю радость, Лань Цинь хмурился всё сильнее.   — Кстати, — спохватился Чжу Фэн, — я даже не знаю, что ты любишь! Вот, приготовил четыре блюда: мясо — львиные головки, овощи — капуста с креветками, острое — тофу по-сычуаньски, и сладкое — тыквенные пирожные. Что выберешь?   Взгляд Лань Циня скользнул по роскошному столу. Глаза его заблестели, а губы крепко стиснулись.   Чжу Фэн обернулся — и замер.   — Ты… что с тобой? — испугался он. Лицо Лань Циня было таким, будто он вот-вот расплачется. — Неужели… ты растрогался?   Лань Цинь отвёл лицо и тихо сказал:   — У меня нет аппетита. Я есть не хочу.   — Что? — Чжу Фэн моргнул, не веря ушам. — Как это «не хочу»? Я же специально для тебя готовил! Даже у императорского повара учился!.. Ладно, я понимаю, у тебя проблемы… Но хоть немного съешь!   Он взял кусочек тыквенного пирожка и поднёс к губам Лань Циня:   — Ну давай, открой ротик!   Тот резко отвернулся.   В комнате мгновенно стало холодно. Чжу Фэн почувствовал, как его горячее старание ударило в холодную стену. Он разозлился — но, вспомнив, что друг в беде, сдержался и натянуто улыбнулся:   — Лань Цинь, ну нельзя так капризничать! Сладкое всегда улучшает настроение…   Но в тот самый миг, когда он произнёс это, улыбка его застыла.   Потому что Лань Цинь прошептал одно слово:   — Уйди…   — Что? — ошеломлённо переспросил Чжу Фэн.   — Я сказал: уйди!! — вдруг закричал Лань Цинь.   — Да ты… что такое?! — вспыхнул и Чжу Фэн, швыряя палочки на пол. — Я целый день готовил для тебя! Цветы принёс! Хотел, чтобы тебе стало легче! А ты…