Вражеский генерал становится рабом

Тихо захлопнув дверь, Сян Гэ начал нервно расхаживать по комнате. — Что делать? Что же мне делать?! — бормотал он, нервно прикусывая большой палец. Его взгляд, полный тревоги, невольно скользил к тонкому листку бумаги на столе. Обычное письмо… но в глазах Сян Гэ оно стало грозным приговором. Письмо было от Фань Нина. На нём всего пять иероглифов: «Уничтожь Чжань Тяньбая».  Когда Сян Гэ прочитал эти слова, сердце у него на мгновение перестало биться. Это был самый трудный приказ, какой Фань Нин давал ему за всё время. Развернув письмо, он почувствовал, как ледяной холод поднимается от подошв до самых пальцев. Он-то мечтал о смерти Чжань Тяньбая! Но когда пришло время действовать… он растерялся. Нужно убить его так, чтобы никто и не заподозрил. И если что-то пойдёт не так — первым под топор палача придётся ему самому. Но если он будет медлить, Фань Нин потребует объяснений. А Сян Гэ прекрасно понимал: стоит Дуаньму Ли официально взять Чжань Тяньбая в мужья — и он, Чжу Фэн и Лань Цинь потеряют всякий смысл. Их просто уберут. Он был прислан во дворец Дуаньму Ли под видом наложника, но на самом деле — как шпион Фань Нина. Однако после дела с отравлением Дуаньму Ли фактически порвал с Фань Нинем. Сян Гэ был уверен: Чжу Фэну не светит ничего хорошего. Если Фань Нин решит, что он больше не нужен — оставлять его в живых не будет смысла. Сян Гэ сжал крошечные кулачки так, что костяшки побелели. — С самого начала этот Чжань Тяньбай мне мешал! — прошипел он, глаза его горели ненавистью. — Пока он жив — мне не видать будущего!   Но стоит ему умереть… и место рядом с принцем Ли достанется мне! Чем больше он думал об этом, тем сильнее разгоралась в нём решимость. Страх и колебания медленно превращались в железную волю: «Я убью Чжань Чжань Тяньбая. Любой ценой». *** Тем временем Шэнь Юйлань, наконец прогнав вечно пристающего Инь Мо, опустился на край ложа, держась за деревянный борт. Он знал: недавно получил противоядие. Но последние два дня снова чувствовал одышку и тяжесть в груди. В любое мгновение могла вернуться боль — острая, пронзающая. Симптомы были явно ненормальными. По лбу пробежал холодный пот. Шэнь Юйлань судорожно расстегнул ворот одежды и начал царапать белую кожу на шее — от зуда становилось невыносимо. — А-а… как же… мучительно… — прохрипел он, рухнув на постель. Всё тело горело, будто его обдавали кипятком. Простыни смялись под ним. Лицо то краснело, то бледнело. Дыхание стало клокочущим, прерывистым. — Это же… симптомы отравления! — в ужасе прошептал он. — Но как… как это возможно?! Он ведь чётко следовал приказу Е Цзюя: не позволял Инь Мо остаться надолго, не допускал интимной близости. Даже если тот приходил, Шэнь Юйлань отправлял его прочь, едва переступив порог. Но Е Цзюй следил за ним. Каждое его движение находилось под наблюдением. Возможно… он сам случайно вызвал рецидив? Или… его тело уже начало разлагаться? «Если Инь Мо увидит меня таким — в этом уродливом, изуродованном состоянии… он со мной не расстанется никогда», — мелькнула в голове мысль. Он немного поворочался на кровати, и постепенно спазмы начали стихать. Шэнь Юйлань с трудом сполз на пол — ноги подкосились, и он чуть не рухнул на колени. «Почему я, будучи пешкой Е Цзюя, до сих пор страдаю от яда?» — с горечью подумал он.   Если через три месяца его тело начнёт гнить заживо… то лучше умереть сейчас. Он всхлипнул и, не в силах сдержаться, прошептал имя: — Инь Мо… Именно он сам оттолкнул его… но сейчас так отчаянно хотел видеть. *** Письмо с голубем взмыл в небо — и вскоре оказалось в руках Е Цзюя. Армия Тара уже подходила к границам Южного Чу. Император Дуаньму Нань метался в панике.   Но Дуаньму Ли оставался невозмутимым.   Пока правитель не разрешит ему взять Чжань Тяньбая на поле боя — он не наденет доспехи и не поведёт армию. Пусть весь двор обвиняет его в неповиновении, пусть Фань Нин и Гао Наньфэн обливают его грязью — он оставался спокойным. *** В саду дворца Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай сражались на мечах. — Так ты уверен, что император в конце концов уступит? — спросил Чжань Тяньбай, резко взмахнув клинком. Лезвие рассекло воздух без малейшей пощады. — Ты сердишься? — тихо спросил Дуаньму Ли, блокируя удар. Искры вспыхнули от столкновения стали. Звон разнёсся по саду. — Нет, — с невозмутимым лицом ответил Чжань Тяньбай. Но в следующий миг его атака стала ещё яростнее. Дуаньму Ли отступал. Без внутренней силы он вынужден был признать: Чжань Тяньбай — мастер меча. Даже Инь Мо вряд ли выдержал бы его натиск. Внезапно Чжань Тяньбай предугадал манёвр принца: тот рванулся к толстому стволу, пытаясь занять позицию сверху.   Но ЧжаньТяньбай ловко ушёл в сторону, изящно избегая атаки, и тут же создал себе преимущество. — Ли, — сказал он, не прекращая боя, — я не хочу стать преступником перед народом. Из-за меня ты не идёшь на войну. А из-за твоего бездействия паника охватывает империю. Фань Нин как раз и ждёт этого: чтобы вы с императором поссорились. Если ты не выступишь — тебя обвинят в мятеже. А если выступишь без меня — меня убьют. В любом случае виноватыми окажемся мы с тобой. А страдать будут простые люди. Он резко приблизился, алые глаза вспыхнули: — Если из-за меня Южный Чу падёт… как я смогу жить на этой земле? Как посмею смотреть тебе в глаза, если все будут звать меня «разрушителем империи», «проклятым наложником», обвиняя, что ты, Дуаньму Ли, пожертвовал страной ради любовника? Искренние слова заставили Дуаньму Ли на миг замереть. Но Чжань Тяньбай не ослабил атаку. Клинок вспорол воздух — Дуаньму Ли едва успел отпрыгнуть. Следующим ударом Чжань Тяньбай выбил меч из его руки. В мгновение ока Дуаньму Ли оказался позади него. Одной рукой он схватил запястье Чжань Тяньбая, другой — приставил лезвие к его горлу. — Чжань Тяньбай… — прошептал он прямо в ухо, тёплое дыхание заставило того вздрогнуть. — Разве я не знаю всего этого? Он слегка нажал на клинок. — Не двигайся. Тело Чжань Тяньбая напряглось. Дуаньму Ли ведь не собирался причинять вред… но упорно не отпускал его. — Просто… — вдруг усмехнулся он, — мне нравится покорять тебя на «поле боя».   Это своего рода… интимная игра. — Ты псих! — бросил Чжань Тяньбай, оглянувшись и сердито сверкнув глазами. Дуаньму Ли расхохотался — звонко, искренне. — Тяньбай, ты должен жить, чтобы защищать народ Южного Чу. Всегда. Услышав эти слова, Чжань Тяньбай почувствовал лёгкую боль в груди.   Да, каждый воин идёт на войну ради родины… Может, он и вправду был слишком резок? Ведь всё упрямство Дуаньму Ли — ради него. — Но если мужчина не может защитить любимого человека, — тихо сказал принц, — как он может защитить целую страну? Он опустил меч и обнял Чжань Тяньбая сзади. — Именно потому, что я уже не раз чуть не потерял тебя, я больше не могу допустить этого.   Я не дам тебе стать проклятым в глазах народа. И не брошу Южный Чу на произвол судьбы. Он прижался губами к уху Чжань Тяньбая: — Просто подожди ещё немного. Я верю — император передумает. — Да ты упрям, как осёл! — воскликнул Чжань Тяньбай, но уже без злобы. — А ты разве нет? — усмехнулся Дуаньму Ли. — Это комплимент, — Чжань Тяньбай пожал плечами, и в его алых глазах мелькнула лукавая искра. Сердце Дуаньму Ли дрогнуло. Он не удержался — и поцеловал его в щёку. *** Но в ту же ночь тело Шэнь Юйланя вновь предало его. Зуд стал невыносимым, сменившись острыми, раздирающими болью. Он катался по постели, стиснув зубы, выдавливая сквозь них стон: — А-а-а… Казалось, плоть его рвётся на части, а кости хрустят под невидимым прессом. Лишь на миг боль отступала — и тут же возвращалась в виде нестерпимого зуда на ключицах, груди, бёдрах. «Лучше умереть!» — мелькало в голове. Мысль о самоубийстве возникала не впервые… но каждый раз он вспоминал Инь Мо — и не мог. Но Инь Мо не мог его спасти. Поэтому он не должен видеть его в таком состоянии. Он не помнил, как пережил эту ночь. Когда открыл глаза, был уже третий день, ближе к полудню. Взгляд упал на своё тело: одежды растрёпаны, грудь обнажена — и исцарапана до крови собственными ногтями. Шэнь Юйлань нахмурился. Его большие, влажные глаза наполнились слезами. Он выглядел… жалко. Ужасно, невыносимо жалко.