Вражеский генерал становится рабом

Чжань Тяньбай улыбнулся, пожал плечами и мягко сжал руку Дуаньму Ли: — Я не исчезну без прощания. Не стоит так переживать. Если оставить его одного во дворце, пока Дуаньму Ли в походе, Чжань Тяньбаю придётся держать оборону с двух флангов: спереди — сам император Дуаньму Нань, сзади — вернувшийся в строй Фань Нин и главнокомандующий Гао Наньфэн. Уголки губ Чжань Тяньбая изогнулись в едва уловимой усмешке. Его алые глаза прищурились, как лунные серпы, и в них вспыхнула лукавая искра: — Что, почуял опасность? Дуаньму Ли притянул его к себе, нежно обхватил его ладонь и пальцами провёл по чётко очерченным суставам: — Тебя слишком многие хотят… Как мне не волноваться? — Ты просил императора разрешить взять меня с собой в армию… Но он отказал, верно? — тихо спросил Чжань Тяньбай. Губы Дуаньму Ли слегка сжались. Его лицо, обычно острое, как лезвие топора, теперь будто покрылось серой пеленой. «Если бы я тогда не подставил Чжань Тяньбая через императора Яо…» — вдруг пронзила его мысль, и по спине пробежал холодок.   Чжань Тяньбай тогда чуть не погиб — по его, Дуаньму Ли, вине. Чжань Тяньбай протянул руку и лёгким касанием указал на щёку принца. Дуаньму Ли смотрел ему прямо в глаза. В его взгляде, обычно полном нежности, теперь читалась железная решимость. «Пусть даже Пилуля Перерождения из Цинъваня исцелила ноги Тяньбая, но не вернула его внутреннюю силу… Что в этом мире может помочь ему восстановиться?» — Не обязательно возвращать мне силу, чтобы загладить вину, — сказал вдруг Чжань Тяньбай, и его игривая улыбка заставила Дуаньму Ли нахмуриться: в душе у него мелькнуло тревожное предчувствие. — Тогда… как ты хочешь, чтобы я загладил вину? — осторожно спросил он. Алые глаза Чжань Тяньбая, блестящие, как драгоценные камни, медленно обвели лицо принца. Затем он положил ладони на тёплую, мускулистую грудь Дуаньму Ли… и толкнул его на ложе. Высунув розовый язычок и изогнув губы в дерзкой улыбке, он прошептал: — А не поменять ли нам местами? Отныне — я сверху, ты снизу. Как насчёт этого? Дуаньму Ли приподнял подбородок и потянулся к нему, одной рукой придерживая ворот его одежды. Их губы соединились в поцелуе — страстном, но нежном. *** Шэнь Юйлань, уверенный, что Инь Мо больше не вернётся, так горько плакал, что глаза его опухли, как переспелые персики. И вдруг — Инь Мо снова стоял у двери. Шэнь Юйлань онемел от ужаса. Ему хотелось провалиться сквозь землю. Он не хотел, чтобы Инь Мо увидел его таким — слабым, разбитым. Он должен быть холодным, жестоким, непреклонным. Иначе… Увидев его заплаканное лицо и распухшие глаза, Инь Мо почувствовал, как в левой части груди вспыхнула острая боль — будто сердце сжали в тисках. Он одним шагом оказался рядом. — Нет! — вырвалось у Шэнь Юйланя. Он резко отпрянул назад, ударившись спиной о стену, и отвернул лицо, пряча слёзы. «Умоляю, брось меня, Инь Мо!» — кричал он про себя.   Только если Инь Мо полностью откажется от него, возненавидит, перестанет любить — только тогда Шэнь Юйлань сможет наконец отпустить его. — Не прогоняй меня… — тихо попросил Инь Мо, нежно поглаживая его щёку. Губы его надулись, как у обиженного ребёнка. — Я не уйду… Сердце Шэнь Юйланя заныло, будто его пронзили иглой. Слёзы снова хлынули из глаз. — Но я же люблю тебя! — Инь Мо прижал его к себе, и Шэнь Юйлань услышал — бешеный стук его сердца. Вдруг он начал бороться, вырываясь из объятий. Его лицо было красным, слёзы блестели, как роса. Инь Мо смотрел на него с мукой в глазах, бережно вытирая слёзы и нежно целуя в лоб. — Не целуй меня… — прошептал Шэнь Юйлань. Почему Инь Мо так добр к нему?   Почему он полюбил именно его — человека, обречённого на гибель?   Это несправедливо по отношению к Инь Мо! Такая любовь принесёт ему лишь страдания. Слова подступили к горлу… но вымолвить их он не мог. Он предпочёл бы, чтобы Инь Мо возненавидел его и ушёл, чем мучился, тревожился, рвал душу из-за него. Инь Мо крепче обнял его: — Ничего не говори… Что бы ни случилось — я всегда буду любить тебя. — Я не могу быть с тобой… Я не… Я правда не могу… — голос Шэнь Юйланя дрожал, он рыдал, уткнувшись в грудь Инь Мо, и слёзы мгновенно промочили одежду юноши. — Это… тот, кому ты подчиняешься, не разрешает тебе быть со мной? — голос Инь Мо внезапно понизился на несколько тонов. Шэнь Юйлань вздрогнул всем телом. Лицо Инь Мо, обычно детски открытое, вдруг стало серьёзным, почти зрелым. Его спокойствие пугало сильнее гнева. — Я не знаю, как объяснить… — Инь Мо почесал затылок, явно растерянный. — Но как не заметить тех людей из Тара, что то и дело наведываются к тебе? Я не хотел давить… Если ты не хочешь говорить — я не буду спрашивать. Он крепко сжал руку Шэнь Юйланя: — Мне нужно совсем немного. Просто ты. Только позволь мне продолжать любить тебя — и этого мне хватит. — Есть ещё так много всего, что ты не знаешь… Если узнаешь — обязательно возненавидишь меня, — прошептал Шэнь Юйлань. — Даже если не возненавижу! — перебил его Инь Мо. — Даже если не возненавижу — я всё равно не смогу быть с тобой! «Я эгоист… Я думаю только о себе…» — Юйлань сжал зубы.   — У меня есть причины… Если ты действительно любишь меня — послушайся… Уйди! Эти два слова он выдавил с мукой. Он и так давно обречён. Умрёт — или останется марионеткой в руках Е Цзюя до конца дней. Это его судьба. Он бессилен её изменить. — Инь Мо… Ты заслуживаешь кого-то лучшего, — сказал он, глядя на юношу. Его глаза, полные слёз, изогнулись в грустной, но светлой улыбке. — Уходи… И забудь обо мне.   Это… и будет твоей настоящей любовью ко мне. Как капризный ребёнок, Инь Мо вдруг взял золотой листок — острый, как клинок, — и приложил его к собственной груди, будто собираясь пронзить себя. Хотя он вовремя остановился, лезвие всё же порезало нежную кожу Шэнь Юйланя, который бросился к нему. — Ты что за дурак?! — воскликнул Инь Мо, быстро доставая платок и аккуратно перевязывая рану.   — Больно же! — Он нежно поцеловал костяшки пальцев Шэнь Юйланя раз, другой, третий… — Не надо так больше! *** — Злишься? — Дуаньму Ли погладил Чжань Тяньбая по шелковистым чёрным волосам. Пряди струились сквозь его пальцы, как чёрный шёлк. — Разве я похож на мелочного человека? — буркнул Чжань Тяньбай, хотя на самом деле внутри всё кипело. — Ах, вот как? — усмехнулся Дуаньму Ли. — Тогда знай: я возьму тебя с собой на войну. Хоть ты и не захочешь. Хоть Дуаньму Нань и не разрешит. Услышав, как принц назвал императора по имени — да ещё и с таким презрением, — Чжань Тяньбай приподнял брови. — Я могу отказаться от всей империи Южного Чу, — тихо сказал Дуаньму Ли, крепко обнимая его, будто признаваясь самому себе, — но не от тебя. Уголки губ Чжань Тяньбая дрогнули в улыбке. Он закрыл глаза, и на лице его расцвела тихая, счастливая умиротворённость. Внезапно он услышал, как Дуаньму Ли напрягся, и открыл глаза. Принц смотрел в окно. Сквозь промасленную бумагу оконного переплёта мелькало какое-то движение.   Чжань Тяньбай быстро натянул одежды, набросил меховую накидку и повернулся к Дуаньму Ли: — Не простудись. Мне будет больно, — сказал принц, беря его за руку. Они вышли из покоев. Мир за дверью изменился. Белоснежные хлопья медленно падали с неба, танцуя в воздухе. Чжань Тяньбай невольно вскрикнул от восторга. Его щёки порозовели от холода. Он сошёл со ступенек и шагнул в пургу, раскинув руки, будто желая обнять весь зимний мир. В Яо снег был редкостью. Дуаньму Ли смотрел на него и чувствовал — в груди расцветает тёплое, странное чувство, которого он раньше не знал. Раньше он не любил дворец. Его место было в зале советов или на поле боя. Но теперь… он мечтал о другом. Он хотел жениться на Чжань Тяньбае. Хотел создать с ним настоящий дом. Эта мысль не давала ему покоя. — Проклятый Тара! — прошипел он сквозь зубы. *** — Это невозможно, — серьёзно покачал головой Е Цзюй. — Мои шпионы не вернулись. Скорее всего, их раскрыли и убили. А разведданные… — Брат, ты всё ещё не можешь забыть того Чжань Тяньбая? — насмешливо спросил другой. — Да он же пытался тебя убить! Именно из-за покушения Чжань Тяньбая он и бежал обратно в Тара, чтобы подготовить войну. Но, остыв, понял: в тот день поведение Чжань Тяньбая было странно. Что-то не сходилось. Но война неизбежна — с Чжань Тяньбаем или без него. — Если армией Южного Чу поведёт Дуаньму Ли… — задумчиво произнёс он, — тогда я точно увижу Чжань Тяньбая. Убью Дуаньму Ли у него на глазах… или украду Чжань Тяньбая прямо из-под носа у Дуаньму Ли. Братья переглянулись… и громко расхохотались. *** Чжань Тяньбай смотрел вперёд, наслаждаясь красотой снегопада.   Дуаньму Ли, сидя рядом, не сводил с него глаз. Чжань Тяньбай не поворачивался, но прекрасно чувствовал — этот горячий, пронзительный взгляд. — Ты ведь… тоже боишься? — тихо спросил он, будто между прочим. Но сердце Дуаньму Ли мгновенно стало тяжёлым. После долгих размышлений он всё равно решил взять Чжань Тяньбая с собой на войну. Каждая снежинка под лунным светом и огнями фонарей сияла, как алмаз. Наконец, Дуаньму Ли нарушил молчание: — Я эгоист. Беру тебя с собой исключительно из-за себя.   Я не хочу расставаться. Без тебя даже на час мне — мучение.   Но я клянусь: сделаю всё, чтобы защитить тебя.   И чего бы это ни стоило — живыми или мёртвыми, я хочу, чтобы мы были вместе. Рука Чжань Тяньбая, сжимавшая чашу, слегка дрогнула. Длинные ресницы опустились. Слова Дуаньму Ли были ясны без пояснений. Он желал одного: чтобы их судьбы были неразрывны — до самой смерти. Улыбка Чжань Тяньбая стала мягче. Он сделал большой глоток ароматного хуадяо, и вино показалось ему особенно вкусным. Если бы Дуаньму Ли ради его безопасности приказал остаться во дворце — Чжань Тяньбай бы возненавидел это. — Ты правда не боишься, что я стану тебе помехой? — спросил он, поворачиваясь к принцу. — Ты — рядом со мной. Это уже величайшая поддержка и награда, — ответил Дуаньму Ли. — Как ты можешь быть помехой?