Вражеский генерал становится рабом

Он знал: как только Фань Нин вернётся в должность, он не останется бездейственным. Лань Цинь крепко прикусил нижнюю губу и снова перечитал письмо — два, три раза подряд, чтобы точно убедиться: он не ошибся. Затем поднёс его к свече. Тонкий листок бумаги мгновенно вспыхнул и превратился в пепел. Армия Тара собралась в великом числе и двинулась на Южный Чу. Хотя государство Южного Чу было могущественным, зимние бои всегда шли ему во вред. Дуаньму Нань чувствовал тревогу. К тому же Дуаньму Ли упрямо настаивал на браке с Чжань Тяньбаем и даже клялся взять его с собой на поле боя. Именно в этот момент, когда император был в полном замешательстве, в императорский зал вошёл Фань Нин. Его манеры стали гораздо более сдержанными и почтительными, чем раньше. Фань Нин изначально думал, что Дуаньму Нань, опасаясь Дуаньму Ли, обязательно станет на его сторону. Но реальность жестоко разочаровала его.   «Воля правителя — смерть министру», — говорят ведь не зря. Он — подданный, Дуаньму Нань — правитель. Пусть император и юн, но всё же он — император. Сказал — «сиди дома», и Фань Нин стал никем.   Жизнь без должности была спокойной, но тягостной. Так он, наконец, понял: император всего лишь балансирует силы между ним и Дуаньму Ли, а вовсе не намерен отдавать предпочтение кому-то одному. — Министр Фань, — Дуаньму Нань отложил доклад и вздохнул, — в эти дни… вам пришлось многое вынести. — Вашему величеству не подобает так говорить! — поспешно ответил Фань Нин, глубоко кланяясь. — Напротив, правитель день и ночь трудится ради империи — вам следует беречь здоровье!   — Я прекрасно понимаю, что вас тревожит вопрос… о том, что принц Ли намерен взять Чжань Тяньбая на войну. — Ваше величество, — начал Фань Нин, понизив голос, — позволить Чжань Тяньбаю отправиться с армией… это крайне опасно.   Он ведь бывший главнокомандующий Яо. По всему континенту до сих пор рассеяны лоялисты Яо. Если они все объединятся под знаменем Чжань Тяньбая и встанут под руку Дуаньму Ли… принц станет ещё дерзостнее!   Вы рискуете вырастить тигра, который в будущем разорвёт вас на части! Глаза Дуаньму Наня резко распахнулись. Его сердце дрогнуло. Он думал лишь о собственном желании — и совершенно забыл о благе империи. Как недостоин он трона! Потерев виски, он махнул рукавом, давая понять Фань Нину: «Можешь идти». — Да простит меня Император, — Фань Нин поклонился и вышел. *** В повозке по дороге домой он бурлил от злости, тяжело дыша ноздрями. — Дуаньму Ли! Ты довёл меня до такого позора! — ворчал он сквозь зубы. — Как ты посмел?! Брак с Чжань Тяньбаем? Взять его на поле боя? Да я скорее плюну на это!   Он с ненавистью сплюнул на пол повозки, глаза его пылали. *** Во дворце принца Дуаньму Ли сегодня не пошёл на утреннюю аудиенцию. — Ты таким способом молча протестуешь против маленького императора? — спросил Чжань Тяньбай, сидя в павильоне под Толстой ватной накидкой и делая глоток изящного «Нюйэр Хун». На черепичных крышах лежал снег — белоснежный, чистый, подчёркивающий тёмную глубину черепицы. Дуаньму Ли тоже отпил из чаши и тихо вздохнул: — Похоже, Император на этот раз твёрдо решил идти мне навстречу… наперекор. — Ты всё перепутал, — усмехнулся Чжань Тяньбай. — Это ты твёрдо решил идти наперекор ему. — Я не чувствую, что поступил неправильно, — нахмурил брови Дуаньму Ли. — Ты — наследник трона, да ещё и с такой славой, что затмеваешь самого императора, — спокойно сказал Чжань Тяньбай, пожимая плечами. — Если я останусь в столице, это станет для тебя эффективным сдерживающим фактором. Поэтому я не верю, что император когда-нибудь разрешит мне пойти с тобой. Дуаньму Ли открыл рот, но промолчал. Разве он не знал этого и сам? «Если я отпущу тебя сейчас… когда я вернусь с поле боя, тебя уже не будет», — прозвучала у него в душе Чжань Тяньбая тяжёлый, глубокий голос, словно удар колокола. Если Дуаньму Нань так и не даст согласия, Дуаньму Ли будет медлить с выступлением. А вражда между правителем и принцем — только на руку таким, как Фань Нин.   А если Дуаньму Ли не поведёт армию против Тара… другие полководцы могут не выдержать натиска Е Цзюя. Война обернётся реками крови, а страдать будут простые люди. Теперь, когда Яо уже покорён, среди подданных Южного Чу много бывших граждан Яо. Чжань Тяньбай задумчиво покрутил чашу в руках. — Эй, смотрите! Это принц и Чжань Тяньбай! — раздался знакомый голос. Чжань Тяньбай поднял глаза. На другом берегу озера прогуливались Чжу Фэн и Лань Цинь. Чжу Фэн даже махал ему, широко улыбаясь. Зрелище его весёлого лица неожиданно развеяло тяжесть в сердце Чжань Тяньбая. Он тоже помахал в ответ, уголки губ тронула улыбка. — Тяньбай, не забывай, кто ты, — раздался сбоку сдержанный, почти обиженный голос Дуаньму Ли. — Ты — мой супруг. Чжань Тяньбай рассеянно приподнял ресницы и заметил: принц смотрит на него с ревностью. — Ну-ну… — Он поднял чашу и лукаво улыбнулся. — Правитель ещё не издал указ о помолвке, мы не поженились, я официально даже не переступил порог вашего дома. Разве я не просто постоялец во дворце? Или мне теперь нельзя даже со слугами разговаривать? Осыпанный шквалом насмешек, Дуаньму Ли замолчал. И так настроение было мрачное, а увидев, как Чжан Тяньбай улыбается Чжу Фэну, он совсем погрустнел. — Мне кажется… Чжу Фэну ты нравишься, — пробормотал он почти шёпотом. Чжань Тяньбай вздрогнул: — Что ты сказал? — Ты всё замечаешь, кроме чувств, — вздохнул Дуаньму Ли. — Ты же обычно такой проницательный. Почему в любви — слепой? — Не хочу, чтобы меня так обзывали, — Чжань Тяньбай закатил глаза. — Разве он не любил тебя? — Это было раньше, — Дуаньму Ли отвёл взгляд. Чжу Фэн всё ещё неистово махал Чжань Тяньбаю, и каждый раз, как замечал его, глаза его вспыхивали. *** Ухо Чжань Тяньбая уловило тихий звук — он повернул голову. В глазах Дуаньму Ли отразился его профиль. Чжань Тяньбай всё ещё смотрел на берег — и вдруг заметил: Лань Цинь резко отвёл руку, будто испугавшись, что его поймали на месте преступления. Чжу Фэн обернулся: — Лань Цинь, тебе нехорошо? — Нет… — Лань Цинь покачал головой, лицо его стало ещё бледнее. Он опустил глаза, избегая взгляда Чжу Фэна. Чжань Тяньбай всё это видел. Он незаметно переглянулся с Дуаньму Ли. — Что он только что пытался сделать? — тихо спросил принц. Его глубокий бархатный голос звучал с холодной, почти императорской строгостью. Чжань Тяньбай промолчал. Его глаза, чёрные, как смоль, медленно обвели озеро. В глубине их вспыхнул тусклый, тревожный огонёк. — Надеюсь, я ошибся, — прошептал он. Голос его был чистым и холодным, как снег во дворе. — Надеюсь, — мрачно кивнул Дуаньму Ли, снова глядя на берег. Но там уже никого не было. *** «Бах!» — Лань Цинь едва ли не вбежал в свои покои и захлопнул дверь так громко, будто боялся, что его догонят. Он прислонился спиной к двери, задыхаясь, лоб и шея были в поту. «Меня заметили?..» — широко распахнутые глаза наполнились слезами. Хоть он и не смотрел в глаза Дуаньму Ли и Чжань Тяньбаю, но чувствовал — они смотрели на него. Он прижал ладони к груди, будто пытаясь унять бешеное сердцебиение. Перед глазами всё потемнело, дыхание сперло. Слёзы, несмотря на волю, катились по щекам. — Прости… — прошептал он воздуху, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Чжу Фэн… прости… У меня… действительно нет выбора. Последние слова вырвались сквозь сжатые зубы. Он крепко сжал губы — и в его глазах впервые мелькнула решимость… и жестокость. *** Ночь опустилась незаметно. Тусклые огни фонарей озарили огромный дворец. — Слушай, Лань Цинь, ты что с ума сошёл? — Чжу Фэн чихнул в третий раз подряд и потер нос. — Такой мороз, и ты тащишь меня гулять по озеру ночью?! Днём ещё ладно, так ночью?! Ты, часом, не лунатик? Он резко остановился, вырвал руку из хватки Лань Циня и пристально уставился на него, потом тыкнул пальцем в щёку: — У тебя же всё лицо красное! Значит, ты не спишь! И не во сне! Так что не лунатик! Лань Цинь потёр ушибленную щёку и вздохнул, глядя на луну. Облака набегали на неё, принося ледяную пустоту. — Ты в порядке? — наклонил голову Чжу Фэн, искренне обеспокоенный. — Ты сегодня странный. Кажешься… повзрослевшим. — У тебя есть какие-то проблемы? — прямолинейно спросил он. Он сам не умел хранить тайны — лучше выпустить всё наружу, чем мучиться. Холодный ветер унёс его слова… и тепло из тела Лань Циня. Тот молчал долго. Потом тихо опустил ресницы: — Да… Есть. — Ага! — Чжу Фэн щёлкнул пальцем. — Я понял! Ты влюбился в Чжань Тяньбая? Лань Цинь поднял глаза к небу. Ему показалось, что над головой пролетела стая ворон, каркая: «Глупец!» — Какая связь?! Почему, если у меня проблемы, это обязательно любовь к Тяньбаю? — Ну… — Чжу Фэн почесал щеку, смутившись. — Может, ты всё-таки влюблён… в самого принца? Хотя… нет, вряд ли. (На самом деле, в последнее время Чжу Фэн всё больше убеждался: Чжань Тяньбай — гораздо лучший человек, чем кажется. И достоин большего).  — Я думаю, тебе Чжань Тяньбай больше подходит, чем принц. — Это не любовные терзания, — тяжело вздохнул Лань Цинь. — Ты… иногда ведёшь себя, как юная девица, впервые познавшая чувства. — Эй! — Чжу Фэн прищурился. — Ты что, обо мне плохо подумал? Ночь после снегопада была особенно ледяной. Лань Цинь крепче запахнул накидку, тонкое тело задрожало. Чжу Фэн нахмурился: «Он такой же холодный, как всегда… но что-то не так…» — Ты в порядке? Почему ты сегодня такой странный? Губы Лань Циня дрогнули. Он глубоко вдохнул морозный воздух и покачал головой: — Со мной всё в порядке. Просто захотелось прогуляться… И не с кем, кроме тебя. — Ах, ну вот! — Чжу Фэн сразу оживился. — Надо было сразу сказать! Ты просто одинок, верно? Эх, всё-таки ребёнок! Давай, рассказывай, что тревожит — братец поможет! Он гордо похлопал себя по груди. Лань Цинь едва сдержал улыбку. На самом деле, из троих — Чжу Фэн был самым молодым. Но уж больно заботливым. — Пойдём, — сказал он, поворачиваясь. Больше он не знал, что сказать. — Ладно! — Чжу Фэн тут же зашагал следом. — Сегодня я пожертвую собой ради друга! Они шли вдоль озера. Лань Цинь — впереди, Чжу Фэн — позади. Тот несколько раз открывал рот, чтобы что-то сказать, но каждый раз сдерживался. Он знал: многие считают его болтуном, навязчивым и неинтересным. Сян Гэ с ним почти не разговаривает. Но Лань Цинь… всегда был рядом. И теперь, когда положение изменилось, Чжу Фэн ценил его всё больше. «Раз он молчит и идёт гулять ночью, наверное, просто хочет, чтобы я был рядом… молча», — подумал Чжу Фэн и сжал губы, сдерживая желание болтать. Они уходили всё дальше от покоев принца и Чжань Тяньбая… и наконец вышли на каменный арочный мост. Чжу Фэн подошёл к перилам, глубоко вдохнул холодный воздух: — Хотя и морозно… но воздух удивительно свежий. Совсем не как днём. Он радостно поднял руки и потянулся. Лань Цинь стоял рядом… и медленно сделал шаг назад. В его тёмных глазах отражалась тонкая, хрупкая спина Чжу Фэна. Рука Лань Циня непроизвольно поднялась… Внезапно налетел порыв ветра — ледяной, как верёвка, опутав пальцы. Белая рука застыла в воздухе. Он крепко прикусил губу, чтобы не выдать дрожь в голосе. — Лань Цинь? — Чжу Фэн обернулся. Тот мгновенно «вернулся в себя», лицо снова стало холодным: — А? Что? — Ты куда отошёл? Иди сюда! С этого ракурса вода особенно красивая — вся искрится! Глаза Чжу Фэна сияли. А у Лань Циня в груди будто железная лапа сжала сердце — и стала рвать его на части. Он протянул руку и указал вниз — под арку моста. — Что? — Чжу Фэн наклонился. — Там же ничего, просто вода… — Посмотри внимательнее, — голос Лань Циня дрожал, несмотря на всё усилие. Он впивался ногтями в ладони, чтобы сохранить спокойствие. — Да что там?! Я ничего не вижу! — Чжу Фэн наклонился ещё ниже, широко распахнув глаза, уставившись в тёмную воду…