Вражеский генерал становится рабом

Из последних сил выкрикнув эти слова, Шэнь Юйлань тяжело задышал, глаза его широко распахнулись, полные боли. Инь Мо, нависший над ним, онемел от шока. Между ними повисла гнетущая тишина — тяжёлая, как глыба камня, нависшая над головами. Шэнь Юйлань сглотнул горькую слюну, изо всех сил сдерживая слёзы, чтобы они не хлынули наружу. — Раз понял — убирайся! — выдавил он, резко отталкивая Инь Мо. Спрыгнув с ложа, он принялся поправлять помятую одежду, пряча за этим жестом смятение и муку. — Уходи. И больше не появляйся передо мной. Стоя спиной к Инь Мо, он говорил тихо, ровно, ледяным тоном.   Он не знал — и не смел знать — какое сейчас выражение лица у Инь Мо: гнев? Изумление? Унижение? Тёплая, бурлящая внутренняя сила, что мгновение назад наполняли покои, вдруг замерзла. Воздух стал ледяным, пронизывающим до костей. Когда Инь Мо, наконец, встал и вышел, Шэнь Юйлань почувствовал, как по телу пробежала дрожь. «Он ушёл… И больше не вернётся». Слёзы, сдерживаемые до последнего, наконец прорвались. Шэнь Юйлань опустился на колени, обхватил голову руками и разрыдался. — А-а-а-а… А-а-а-а-а!!! — его пронзительный, надрывный крик эхом отдавался по комнате, пока голос не охрип до хрипоты. Как же ему больно! Больно до невозможности! Почему небеса так жестоки к нему?   Зачем свели его с Инь Мо, заставили влюбиться — лишь затем, чтобы разлучить навсегда? — Инь Мо! Инь Мо! Инь Мо! Инь Мо!!! — кричал он, пока лицо не исказилось от слёз. Но он знал: Инь Мо не вернётся.   Это он сам оттолкнул его. Это он ранил его сердце до глубины души. Какое право он имеет теперь звать его? Рыдания не утихали. Шэнь Юйлань плакал, пока не обессилел полностью.   Ему хотелось умереть… но он боялся смерти.   Эта внутренняя борьба терзала его изнутри. И тут он почувствовал — кто-то тихо проскользнул в покои через окно. По походке он узнал: это человек Е  Цзяня — Вижу, ты отлично справился с заданием главы! — раздался язвительный голос шпиона «Ночного Ястреба». Шэнь Юйлань мгновенно вытер слёзы и медленно, цунь за цунем, остудил взгляд. — Глава приказал: война между Тара и Южным Чу вот-вот начнётся. Ты должен как можно скорее убедить инспектора снабжения и командира обоза перейти на нашу сторону. Когда наступит час — Южный Чу останется без продовольствия и воды. Их разгромят врасплох. Передав приказ, чёрный силуэт бесшумно исчез за окном. Юйлань медленно поднялся на ноги — колени дрожали. Его миссия… ещё не окончена. В приказе Е Цзюя чётко говорилось: не только соблазнить чиновников Южного Чу, но и разорвать все связи с Инь Мо.  Он знал — их отношения не останутся незамеченными. Е Цзюй считал, что с тех пор, как у Шэнь Юйланя появился Инь Мо, он стал пренебрегать обязанностями шпиона.   Если он продолжит встречаться с Инь Мо — противоядие больше не дадут.   Через три месяца его тело начнёт гнить заживо, и он умрёт мучительной смертью. Он не хотел умирать.   Не хотел, чтобы Инь Мо увидел его в агонии.   Не хотел, чтобы Инь Мо страдал из-за него. И уж точно не мог рассказать ему правду.   Его прошлое — грязное, позорное.   Его настоящее — отравлено ядом без противоядия.   Даже если бы он всё поведал Инь Мо, это лишь причинило бы тому боль — и, возможно, навлекло бы беду. Он… человек без будущего. Вытерев нос, Шэнь Юйлань постепенно пришёл в себя и прошептал: — Это — наказание небес…   С самого начала я не имел права принимать любовь Инь Мо.   Не должен был влюбляться.   Не должен был позволять себе мечтать о взаимности. Сначала он просто был любопытен. Инь Мо казался ему необычным — сильным, нежным, добрым.   Шэнь Юйлань, никогда не знавший настоящей заботы, жаждал любви — той самой, о которой он мечтал всю жизнь. Но он не заслуживал её. Он сжал ладонью левую сторону груди так сильно, что костяшки пальцев побелели, а вены на руке вздулись. *** Той же ночью, под чёрным небом без луны, горный хребет Мошань ждал беды. Инь Мо пришёл.   И настроение у него было убийственное. Менее чем за время, нужное, чтобы сгорела одна благовонная палочка, он превратил всех свирепых демонических зверей хребта в шашлык. Но даже это не утолило его ярости. Он принялся яростно отрабатывать боевые техники — пинал, рубил, крушил плотоядные растения. Те, в ужасе, сворачивали листья и притворялись безобидной травой. *** Шэнь Юйлань не сомкнул глаз всю ночь. Он не надеялся, что Инь Мо простит его жестокие слова.   Ему хотелось, чтобы тот вернулся… но одновременно — не хотелось. С рассветом, не сомкнув глаз, он смотрел в пустоту, не зная, что делать дальше.   Иногда ему хотелось умереть — но страх был сильнее.   Он мечтал быть с Инь Мо — но не имел права.   Он чувствовал себя слабым, ничтожным, трусом. — Хоть бы мне быть таким же сильным, как Чжань Тяньбай или принц Ли… — прошептал он, сидя у окна и подперев щёку рукой. Первые лучи рассвета коснулись земли.   Но Шэнь Юйлань знал: его судьба уже предрешена. — Так и должно быть… — сказал он тихо. — Инь Мо, я больше не могу задерживать тебя. У тебя — своя жизнь. А моя… давно закончилась. С того самого дня, как Е Цзюй купил его, заставил проглотить яд и превратил в шпиона, он перестал быть человеком.   Он — всего лишь инструмент.   Существует лишь потому, что пока ещё полезен.   В любой момент его могут заменить, выбросить, уничтожить. А разве у «инструмента» может быть счастье? Он снова почувствовал, как глаза наполняются слезами.   Голос дрожал, но слова были искренними: — Я люблю… *** Рассвело. Небо было затянуто тяжёлыми тучами — казалось, вот-вот хлынет дождь. И во дворце принца Дуаньму Ли разразилась гроза. — Что?! — вырвалось у Чжу Фэна. — Тише! — Лань Цинь тут же зажал ему рот. Глаза Чжу Фэна вылезли на лоб от возмущения. — Эй! Зачем ты мне рот закрываешь?! — вырвался тот, отталкивая Лань Циня. — Да что за император такой?! — Он упёр руки в бока, уже готов был выкрикнуть нечто несусветное. Лань Цинь перехватил его руку — боялся, что Чжу Фэн скажет что-нибудь непочтительное и поплатится за это головой. Накануне весь дворец готовился к свадьбе Дуаньму Ли и Чжань Тяньбая.   Но внезапно управляющий Ли принёс весть: Тара объявил войну Южному Чу. Император отправляет Дуаньму Ли в поход и откладывает бракосочетание.  — Да это же издевательство! — возмущался Чжу Фэн. — Говорят: «лучше разрушить храм, чем рушить свадьбу»! А он… — Хватит! — Лань Цинь снова попытался зажать ему рот. — Слова за стеной не стоят! С противоположной стороны, за искусственной горкой, Сян Гэ вытягивал шею, прислушиваясь к их разговору. Он слышал, что император отказал в помолвке, и облегчённо выдохнул. Последние дни он жил в тревоге: стоит Чжань Тяньбаю стать супругом принца — и его, наложника без статуса, непременно выгонят из дворца. Куда ему тогда деваться? Сян Гэ не верил, что Фань Нин — или кто-либо другой — оставит его в живых, если он перестанет быть нужен. Поэтому он должен был отбить Дуаньму Ли у Чжань Тяньбая.   Хоть бы не заполучить его себе — так хотя бы сорвать свадьбу. И вот — война вспыхнула в самый нужный момент!   Сян Гэ мысленно сложил ладони и возблагодарил Тара… и мудрость императора Дуаньму Наня. *** В покоях Дуаньму Ли серьёзно передавал Чжань Тяньбаю слова императора: — Его величество сказал: «Разгорается великая война. Как посмеет император, в такое время, думать о свадьбе принца? Что подумают народ и небеса? Разве для тебя, принц Ли, собственная свадьба важнее судьбы миллионов подданных?» Чжань Тяньбай почесал подбородок, задумчиво кивнув. Слова императора были логичны… но ему казалось, что Дуаньму Нань особенно противится именно их браку — не только из-за войны. Дуаньму Ли разделял это подозрение. Он ясно видел: Дуаньму Нань до сих пор не отказался от Чжань Тяньбая. К тому же Гао Наньфэн, улучив момент, наверняка нашептал братьям Дуаньму Као и Дуаньму Ханю, как те, истерзанные, вернулись ко двору. А те, в свою очередь, наверняка нашептали императору. Всё так и было. Дуаньму Нань и вправду питал чувства к Чжань Тяньбаю. Пока тот не женится на Дуаньму Ли — у него остаётся надежда. К тому же, Чжань Тяньбай — бывший Алого Пламени Яо. Среди остатков Яо он по-прежнему обладал огромным авторитетом. Гао Наньфэн утверждал: если Чжань Тяньбай станет супругом Дуаньму Ли, вся сила бывших яоских лоялистов перейдёт под знамёна Дуаньму Ли. А если тот вдруг захочет свергнуть императора… Дуаньму Наню не справиться. «Конечно, это был лишь предлог. На деле Гао Наньфэн просто не хотел, чтобы Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай были счастливы». Как император, Дуаньму Нань обязан был балансировать силы при дворе. Поэтому он не только отправил Дуаньму Ли на поле боя, но и восстановил в должности Фань Нина, который до того числился в отставке. — Похоже, — медленно произнёс Чжань Тяньбай, — этот император… всё ещё не доверяет тебе. — Мне совершенно всё равно, доверяет он мне или нет, — резко ответил Дуаньму Ли и вдруг сжал его руку. Ладонь его была горячей, пальцы — крепкими, как сталь. — Мне важен только ты, Тяньбай…   Если я уйду на войну… что будет с тобой? Тёмные, глубокие глаза Дуаньму Ли смотрели прямо в душу. Сердце Чжань Тяньбая дрогнуло. Раньше ему было чуждо чувство привязанности.   Теперь же — оно заполняло грудь целиком. Он крепко сжал руку Дуаньму Ли в ответ, слегка сжав губы. В его взгляде не было страха — лишь тихая, сдержанная решимость.