Вражеский генерал становится рабом

Чжань Тяньбай не сомкнул глаз всю ночь.   Утром, с тёмными кругами под глазами, он вышел из своих покоев — и сразу услышал ссору между Линь Сюэюэ и управляющим Ли. — Тебе-то какое дело, слуге?! — крикнул Сюэюэ и пнул управляющего так, что тот рухнул на землю. Вырвав из кладовой что-то большое и яркое, Сюэюэ побежал прочь — и прямо налетел на подошедшего Чжань Тяньбая. — Ты что, глаза на затылке? — завопил он, вытянув шею, — или вообще не смотришь, куда идёшь?! Чжань Тяньбай не стал спорить с ребёнком. Он лишь опустил глаза — и увидел то, что Сюэюэ прижимал к груди. Это было алый свадебный наряд — расшитое золотыми драконами и чешуёй, с вычурной вышивкой, роскошное, сияющее. Чжань Тяньбай замер. Сюэюэ тут же надел его прямо поверх своей одежды и, самодовольно улыбнувшись, повернулся к нему: — Ну как, Чжань Тяньбай? Красиво, правда? Тот молчал. — Это Ли-гэ велел сшить специально для меня! — торжествующе объявил Сюэюэ. — Говорит, этот наряд для супруга!   Видишь? Не только ты можешь быть супругом! Ли-гэ не принадлежит только тебе! Он сделал несколько поворотов перед Чжань Тяньбаем, улыбаясь, как победитель. — Ты… любишь Дуаньму Ли? — неожиданно спросил Чжань Тяньбай. Сюэюэ на миг замер. — К-конечно, люблю! — выдавил он. — После того как ты убил моего брата, Ли-гэ стал моей единственной семьёй! Он приблизился, наклонился к уху Чжань Тяньбая и прошипел: — Я отниму его у тебя.   И супругом стану я, а не ты. Прищурившись, он прошествовал мимо, нарочито толкнув Чжань Тяньбая плечом. Тот медленно опустил ресницы, будто запирая свои багровые зрачки — два драгоценных камня — глубоко внутри. — Ах да! — вдруг остановился Сюэюэ и обернулся. — Почти забыл! Сегодня Ли-гэ повезёт меня одного! Только мы двое!   Мы уедем туда, куда никто другой не может ступить! Чжань Тяньбай поднял глаза — и в его багровых зрачках на мгновение мелькнула тень колебания.  Сюэюэ это заметил. Он приподнял бровь, а его нежное лицо частично скрылось в тени. — На твоём месте, — сказал он ледяным тоном, — я бы сам ушёл из дворца. Зачем мучать себя и других?   Сейчас Ли-гэ, может, ещё и жалеет тебя… но со временем выгонит.   Вы с ним — враги. Не возлюбленные. Никогда не будете ими. Он развернулся и ушёл, смеясь — уверенный в своей победе. Чжань Тяньбай глубоко вдохнул и поднял глаза к небу.   Солнце уже стояло высоко — значит, Дуаньму Ли должен был вернуться с утренней аудиенции.   Но его всё ещё не было во дворце. Вскоре Сюэюэ, сменив одежды, вышел за ворота. Чжань Тяньбай понял: тот не врал. Принц увёз его… но куда — он не знал. *** На склоне горы Дуаньму Ли и Линь Сюэюэ стояли у надгробья.   На чёрном камне было вырезано пять иероглифов: «Могила Линь Фэнхуа». Сегодня был день поминовения. Ветер на вершине был ледяным, пронизывающим до костей.   Сюэюэ смотрел на могилу брата. Глаза его покраснели, но в глубине зрачков, как в бездонной яме, плясала не скорбь — а ненависть. Холодная, ледяная, неумолимая. Но как только он заметил, что Дуаньму Ли смотрит на него, — эта ненависть растворилась, превратившись в крупные, хрустальные слёзы. — Ли-гэ… — голос его дрожал, нос покраснел от плача, — почему ты не отомстил за меня? Почему?! Он вцепился в одежды принца, пальцы дрожали: — Ты же говорил! Мой брат — твоя правая рука, твой родной брат! А я — твой самый дорогой младший брат!   Но что ты сделал?   Ты мог убить Чжань Тяньбая — но не убил!   Мог казнить его мучениями — но освободил!   Ли-гэ… что с тобой? Что в нём такого, что ты ради него забыл о мести за кровь твоего родного брата?   Ты всё ещё тот самый Ли-гэ, которого я знал?! Он кричал, захлёбываясь слезами, голос его сорвался. Дуаньму Ли смотрел на него с болью. Брови его были нахмурены, а в глубоких глазах бушевал шторм отчаяния и бессилия. — Хватит плакать, — тихо сказал он. — Лучше выпьем за него. Он протянул Сюэюэ бутылку императорского вина, принесённую из дворца. Тот всхлипнул, налил чашу и вылил на камень: — Брат… ты там… счастлив? — голос его дрожал. — Я… я живу хорошо. Ли-гэ заботится обо мне, очень любит…   Теперь мы всегда будем вместе. Не волнуйся за меня… Он улыбнулся сквозь слёзы, затем поднял руку и нежно взял Дуаньму Ли за ладонь. Его влажные глаза сияли обожанием. — Я… всегда тобой восхищался, — прошептал он, краснея, как распустившийся бутон. — Я знаю… ты любишь мужчин…   Может… может, ты… возьмёшь меня?   Не смею мечтать стать твоим супругом… Но хотя бы наложником… Он сжал запястье принца, глядя на него с мольбой и надеждой. Лист клёна упал на надгробие. Дуаньму Ли глубоко вдохнул и закрыл глаза: — Дай мне подумать. — Я знал! — воскликнул Сюэюэ, счастливо подпрыгивая.   Но в тот миг, когда глаза принца были закрыты, на лице Сюэюэ мелькнула злорадная усмешка. *** Закат окрасил небо в кроваво-алый. Издалека Чжань Тяньбай увидел, как Дуаньму Ли возвращается.   А в его руках — спит Линь Сюэюэ, с мокрыми ресницами и следами слёз на щеках. Чжань Тяньбай не двинулся.   Он стоял в тени, молча наблюдая, как принц несёт Сюэюэ в его покои. В груди у него сжимало всё сильнее — будто на сердце легла огромная глыба. Он никогда не знал, что его ревность  может быть такой мучительной.   Что он так привязан к Дуаньму Ли. Кулаки его сжались до побелевших костяшек. *** Неподалёку стояли Лань Цинь и Сян Гэ. Оба смотрели на Чжань Тяньбая. Его профиль был прекрасен — белая кожа, чёткие черты, высокая осанка… но в глазах — одиночество, тяжёлое, как туман над безлюдной рекой. Лань Цинь нахмурился, прикусив губу. Ему было непонятно: как может принц так поступать? Да, Чжань Тяньбай убил Фэнхуа… но это было в войну! Враг — не враг, но смерть на поле боя — не преступление.   Или… просто потому, что он не Сюэюэ, он не может почувствовать ту боль потери, что терзает брата Фэнхуа? «Неужели принц бросит Чжань Тяньбая ради Сюэюэ?» — думал он, чувствуя, как мысли сводят в тупик. — Лань Цинь, — тихо сказал Сян Гэ, — я, пожалуй, пойду утешу Чжань Тяньбая… Хотя, может, и не помогу… Он уже сделал шаг вперёд, когда обернулся: — Пойдёшь со мной? Лань Цинь покачал головой.   «Сейчас любые слова только усугубят боль». — Тогда я пойду один! — обрадовался Сян Гэ и, едва скрывая улыбку, направился к Чжань Тяньбаю. Он сорвал по дороге полевой цветок и, подойдя, протянул его: — Ты выглядишь подавленным. Вот, для тебя. — Спасибо, — тихо ответил Чжань Тяньбай, не глядя на него. — Ты переживаешь из-за принца и Сюэюэ, верно? — осторожно спросил Сян Гэ, внимательно следя за его лицом. Чжань Тяньбай попытался скрыть эмоции — но боль всё равно прорвалась наружу. Сян Гэ внутренне ликовал. — Послушай, Чжань Тяньбай, — сказал он сочувствующим тоном, — не мучай себя. Сюэюэ — единственная кровинка Фэнхуа, которого принц считал родным братом. Да и жил он во дворце в детстве — они всегда были близки. Естественно, что принц заботится о нём.   А учитывая, что принц — второй человек в империи, тебе, как будущему законному супругу, нужно смириться: у него будет не один супруг, а много. Такова судьба.