Вражеский генерал становится рабом

Глаза Линь Сюэюэ налились кровью. Он схватил блюдо с праздничного стола и изо всех сил швырнул его прямо в Чжань Тяньбая. Брызь! Маслянистый соус залил дорогую алую одежду, овощной бульон попал на лицо. Чжань Тяньбай в изумлении распахнул глаза — и увидел, как перед ним встал Дуаньму Ли, заслоняя его собой. — Ли… Ли-гэ?! — выдохнул Сюэюэ, прижав ладони к губам. — Я не хотел… Это не нарочно! Он потянулся с платком, чтобы вытереть лицо принцу, но Дуаньму Ли мягко отстранил его. Принц Южного Чу, гордый и неприступный, впервые в жизни выглядел смешно и нелепо — с каплями соуса на лице и одежде. Чжань Тяньбай почувствовал укол вины и благодарности — и, не найдя слов, тихо пробормотал: — Спасибо… Но Сюэюэ тут же взвизгнул, перекладывая всю вину на Чжань Тяньбая: — Это всё ты виноват! Из-за тебя Ли-гэ так расстроился! Ты ведь убил моего старшего брата! Слава Небесам, что Яо пал! Почему ты не умер вместе с ним? Умри! Умри же! Умри! Он кинулся к Чжань Тяньбаю, но Дуаньму Ли встал между ними, прикрыв его за спиной. — Сюэюэ, успокойся! — резко сказал он. — Ли-гэ! — Сюэюэ обернулся к нему с искажённым от боли лицом. — Как я могу успокоиться?! А ты — ты как можешь быть таким спокойным?! Этот… этот Чжань Тяньбай — убийца! Он убил твоего самого верного заместителя! Если бы мой брат… если бы Фэнхуа был жив — я бы не остался один! Не был бы таким несчастным! Голос его сорвался. Из больших, выразительных глаз покатились крупные слёзы. Дуаньму Ли стиснул губы. В сердце у него было тяжело. Из-за его спины вышел Чжань Тяньбай. Он молча оглядел Сюэюэ. Теперь всё стало ясно: Линь Сюэюэ — младший брат Линь Фэнхуа. Рассматривая его черты, Чжань Тяньбай увидел сходство: хоть Сюэюэ и моложе, но брови, линия подбородка — всё напоминало того, кого он знал много лет назад. Он вспомнил: Линь Фэнхуа — заместитель Дуаньму Ли. Мужчина лет двадцати пяти–шести, смуглый, высокий, могучий, отличный воин. Именно его он убил в первый год войны — одним ударом меча. Чжань Тяньбай опустил глаза на свои ладони. Ему показалось, что ладони его покраснели от крови. Он поднял взгляд — и встретился глазами с Сюэюэ. Взгляд того был полон ненависти, ледяной, всепоглощающей. — Я не хочу тебя видеть! — кричал Сюэюэ, дрожа от ярости. — Убирайся! Ли-гэ, прогони его! Прогони же! Дуаньму Ли повернулся к Чжань Тяньбаю. На лбу его глубоко залегла морщина — меж бровями будто вырезали горную вершину. В глазах — мука, смятение, боль. — Пойди в свои покои, — тихо сказал он. Чжань Тяньбаю не нужно было повторять. Он кивнул и молча ушёл. Сюэюэ мгновенно сменил гнев на слезы. Он бросился Дуаньму Ли в объятия, прижавшись к его груди. — Всё хорошо, не плачь… — мягко говорил принц, поглаживая его по волосам. — Если Фэнхуа увидит, как ты страдаешь, и он не обретёт покоя в Царстве Тьмы… Чжань Тяньбай, уже у порога, невольно обернулся. Он увидел, как Дуаньму Ли нежно утешает юношу — и в груди у него что-то дёрнуло. Он тихо коснулся губами воздуха, но так и не сказал ни слова, и вышел. Осень становилась всё холоднее. Ветер проникал под одежду, ледяным лезвием вонзаясь в кости. У двери своих покоев Чжань Тяньбай обхватил себя за плечи и дрожал. — Эй! — раздался голос Сян Гэ. — Ты выглядишь ужасно! Чжань Тяньбай обернулся. Сян Гэ подошёл ближе, улыбаясь с притворной заботой: — Я слышал… возвращение младшего брата самого верного заместителя принца. Говорят, принц очень его любит… — Не хочу об этом говорить, — резко оборвал его Чжань Тяньбай и зашёл в покои. Щёлк! — дверь захлопнулась перед носом, оставив Сян Гэ одного в коридоре. Тот усмехнулся, скидывая маску кротости: — Притворяешься… Вскоре принц перестанет тебя замечать. Он бросил взгляд в сторону покоев Дуаньму Ли, глаза его блестели хитростью. — Так его зовут… Линь Сюэюэ… *** На кухне дворца кипела работа: принц приказал устроить пир в честь возвращения Сюэюэ. Но Чжу Фэн, стоя у плиты, задумчиво поглаживал подбородок: — Этот Сюэюэ… такой язвительный! Наверняка злодей! — Хватит болтать, Чжу Фэн! — перебил управляющий Ли. — Не то принц услышит — и накажет! — А что я такого сказал?! — возмутился тот. — Почему нельзя говорить правду? Он уже слышал: Сюэюэ — брат Линь Фэнхуа, убитого Чжань Тяньбаем. И приехал он сюда не для воссоединения, а для мести. — Да он только ворвался во дворец — и уже цепляется за принца, а Чжань Тяньбая выгнал! Надо бы подсыпать ему барбарисной настойки в еду! Пусть помучится! Управляющий Ли лишь закатил глаза: — Чжу Фэн… барбарис не убьёт, а вот мышьяк — да. И кстати… кто, по-твоему, первым начал придираться к новому гостю? Разве Чжань Тяньбай? — А?.. — Чжу Фэн прокашлялся и замахал руками. — Я?.. Да не, это не я! *** В своих покоях Чжань Тяньбай велел Сян Лин принести воды. Он опустил чистые, белые ладони в прохладную воду — и на мгновение ему показалось, что прозрачная влага окрасилась кровью. «Это я убил Фэнхуа… И не только его. Я убил многих. Из-за меня столько семей погибло, столько матерей оплакали сыновей…» Но это — война. И такова была его долг и судьба полководца. Он сжал кулаки под водой, глубоко вздохнул. Перед глазами всплыли: — алые шёлковые занавесы в покоях Дуаньму Ли, — лицо Сюэюэ, искажённое ненавистью, — и сам Дуаньму Ли… с перстнем в руках. «Зачем он звал меня?.. Что хотел сказать?..» Он нахмурился, чувствуя, как гнетущая тень опускается на сердце. *** С того дня Линь Сюэюэ вёл себя так, будто всегда жил в этом дворце, будто он — полноценный хозяин. Чжу Фэн ненавидел его, но не мог ничего поделать: он — всего лишь слуга, а Сюэюэ — брат Фэнхуа, которого принц считал родным братом. Значит, Сюэюэ — господин. — Да что он так важничает?! — ворчал Чжу Фэн, развешивая бельё. Мимо проходил Лань Цинь: — О чём бурчишь? — А, Лань Цинь! — обрадовался он. — Этот Сюэюэ! Только пришёл — и уже командует, как будто он здесь главный! Лань Цинь, как всегда, оставался невозмутимым — но мысленно добавил: «Когда ты был наложником принца, вёл себя точно так же». — И это ещё не всё! — Чжу Фэн аж подпрыгнул от возмущения. — Он забрал тренировочную площадку у Чжань Тяньбая! Куда тот ни пойдёт — везде уже стоят его помосты! Ясно же — издевается! А Сян Лин — ведь она служанка Чжань Тяньбая! Но он только её и посылает за водой, за едой! И ещё… обед, что управляющий приготовил для Чжань Тяньбая, он вылил, сказал: «Пусть ест коренья! Он же враг!» Лань Цинь нахмурился, лицо его потемнело. — Погоди, я ещё не всё рассказал! — закричал Чжу Фэн, но Лань Цинь уже развернулся и пошёл прочь. Он обиженно надул губы. *** Тем временем во дворе Линь Сюэюэ слушал театральный ансамбль. Исполняли последнюю битву Яо и Южного Чу: как Дуаньму Ли одержал победу, а Чжань Тяньбая — приговорили к чаше яда, а всю семью Чжань — истребили. Лань Цинь подошёл, но Сюэюэ, уютно устроившись в кресле-качалке, не замечал его. — Линь Сюэюэ! — позвала он. Без результата. Тогда Лань Цинь громко крикнул: — Всем замолчать! Актёры мгновенно умолкли, испуганно переглядываясь. Они понимали: дворец принадлежит принцу, а этот юноша в шёлках — явно не слуга. — Что происходит? — лениво открыл глаза Сюэюэ. — А, это ты… Лань Цинь, верно? Один из наложников моего брата Ли-гэ? — Во дворце запрещено слушать оперу, — холодно сказал Лань Цинь. — Что?! — Сюэюэ вскочил, уперев руки в бока. — Откуда такой закон?! — Законов ты не знаешь многих, — парировал он и резко махнул рукой ансамблю: — Уходите! — Стойте! — завопил Сюэюэ. — Кто ты такой, чтобы мне указывать?! Он повернулся к Лань Цинь, вызывающе вскинув бровь: — Мне нравится слушать оперу здесь! Ли-гэ ничего не сказал против! Кто ты такой?! — Принца сейчас нет во дворце, — спокойно ответил Лань Цинь, делая шаг вперёд. Его взгляд стал острым, как клинок. — А Чжань Тяньбай — очень важен для принца. Так что не пытайся замышлять против него ничего.