Вражеский генерал становится рабом

Дуаньму Нань попытался силой увести Дуаньму Ли, но Чжань Тяньбай внезапно оказался в железной хватке принца — тот сжал его запястье. — Дуаньму Ли… — начал Дуаньму Нань, — я серьёзно настроен. Брови Дуаньму Ли нахмурились, лицо стало суровым, а чёрные зрачки вспыхнули ещё ярче.   Чжань Тяньбай осторожно покачал головой — движение было едва заметным, но в нём тоже чувствовалась решимость. «Что он задумал? — с тревогой подумал Чжань Тяньбай. — Неужели, если Дуаньму Нань издаст указ, Дуаньму Ли действительно восстанет? Ради меня Южный Чу погрузится в хаос и страдания?..» Его чёрныеглаза наполнились лютой ненавистью. — И я тоже серьёзен! — раздался за спиной голос императора. Чжань Тяньбай обернулся.   Дуаньму Нань сделал шаг вперёд, гордо поднял голову — юное лицо его было напряжено и полное решимости. — Ты серьёзен в чём? — Дуаньму Ли резко отступил, прикрывая собой Чжань Тяньбая, и встал лицом к лицу с племянником. Дядя и племянник, оба императорской крови, теперь смотрели друг на друга, как враги.   Напряжение в императорском саду стало острым, как лезвие.   Сильный порыв ветра зашелестел лепестками редкой орхидеи-иньтан, заставив её алые цветы дрожать. — Дядя, — твёрдо произнёс Дуаньму Нань, — я тоже люблю Чжань Тяньбая. Так же, как и ты. Брови Дуаньму Ли дёрнулись.   Последние дни Дуаньму Нань всё чаще вызывал Чжань Тяньбая ко двору — всегда выбирая момент, когда принца не было во дворце. Но это не значило, что Дуаньму Ли ничего не знал.   С каждым новым вызовом тревога в его сердце усиливалась.   И вот — его опасения подтвердились. Император положил глаз на Чжань Тяньбая. — Ваше Величество, вы просто путаете чувства… — начал Чжань Тяньбай.   — Да у вас три тысячи наложниц! — подхватил Дуаньму Ли. — И три тысячи наложниц не сравнятся с одним тобой! — перебил его Дуаньму Нань, резко повернувшись к Дуаньму Ли. — Дядя! Я хочу Чжань Тяньбая… Я люблю его! — Я не просто люблю его, — Дуаньму Ли поднял руку и мягко, но крепко обнял Чжань Тяньбая за плечи, — я люблю его всей душой. Чжань Тяньбай почувствовал, как в голове всё закружилось.   Он не хотел сейчас думать ни о любви, ни о привязанностях. Единственное, чего он желал, — восстановить внутренние силы и уйти. Уйти от Дуаньму Ли. Уйти из Южного Чу. Исчезнуть навсегда. Почему… именно он должен это переживать?   Зачем… заставляют его стоять между двумя мужчинами, чьи чувства он не просил? Он глубоко опустил голову.   Он готов отдать жизнь на поле боя, принять пытки в темнице — но не это.   Стиснув губы, он понял: он убегает.  Каждый раз, когда речь заходит о чувствах, его первой реакцией было — бежать. Он слабо попытался вырваться из объятий Дуаньму Ли, но не смог.   Объятия принца были тёплыми… слишком тёплыми. И от этого тепла ему становилось страшно. — Ваше Величество, — тихо, но твёрдо произнёс Дуаньму Ли, — я люблю Чжань Тяньбая. И никогда не отдам его вам.   Если вы заставите меня — сами пожнёте последствия! Дуаньму Нань вспыхнул гневом.   Такое поведение было прямым оскорблением императорского достоинства! Он мог немедленно обвинить принца в государственной измене! …Но сейчас в столицу только что прибыли Ночной Ястреб и Ночной Стервятник из Тара.   Если в этот момент в Южном Чу начнётся смута — другие империи моментально воспользуются слабостью и вторгнутся. Лицо императора исказилось от внутренней борьбы. — Неужели… ты думаешь, что моя любовь к Чжань Тяньбаю меньше твоей? — спросил он, переводя взгляд на Чжань Тяньбая. — Я могу дать ему всё! Золото, драгоценности, шёлка, титулы, сколько угодно! Он может жить во дворце любого размера! Хоть меч — я закажу лучшему оружейнику Поднебесной! — Но… это не то, чего он хочет, — тихо сказал Дуаньму Ли. Сердце Чжань Тяньбая дрогнуло.   Да, всё, что перечислил Дуаньму Нань, было ему совершенно безразлично.   Если император понимает любовь только как дарение богатств — тогда Чжань Тяньбай никогда не ответит ему взаимностью.   Дуаньму Ли… он действительно понимал его лучше. Но это и пугало его больше всего. Он не хотел, чтобы Дуаньму Ли так хорошо его понимал.   Этот человек, который когда-то причинил ему столько боли… он не заслуживалего доверия.   Нельзя признавать его доброту. Нельзя давать ему ещё один шанс. Кулаки Чжань Тяньбая сжались до побелевших костяшек. — Тогда, дядя, — Дуаньму Нань вызывающе поднял подбородок, — если всё, что я могу предложить Чжань Тяньбаю, ему не нужно…   Что ты можешь дать ему?   Разве ты— то, чего он хочет? Туча закрыла солнце.   Лицо Дуаньму Ли, прекрасное, как резьба богов, погрузилось в тень — холодное, спокойное, как зимнее озеро. Долгая пауза.   Затем он тихо усмехнулся и произнёс: — Я могу дать Чжань Тяньбаю… свою жизнь.  Чжань Тяньбай широко раскрыл глаза от изумления. — Тогда давай проверим твою искренность! — вдруг выкрикнул Дуаньму Нань. Чжань Тяньбай мгновенно понял, что задумал император. Он яростно замотал головой в сторону Дуаньму Ли:   «Не соглашайся! Не поддавайся!» — Дядя! — грозно произнёс император. — Императорская звериная арена давно заброшен. Но я решил его возобновить.  Если ты выйдешь из него победителем — я откажусь от Чжань Тяньбая.   Но если ты сдашься или погибнешь — Чжань Тяньбай станет моим! Он войдёт в мой гарем и станет моей императрицей! — Ваше Величество не нарушит слов? — холодно спросил Дуаньму Ли. — Если я выживу в арене — вы больше никогда не посмеете претендовать на Чжань Тяньбая? — Клянусь! — выпалил Дуаньму Нань. — Принято, — без колебаний ответил Дуаньму Ли. — Нет! — Чжань Тяньбай схватил его за руку, глаза его горели.   Императорская звериная арена? Неужели это та самая арена, о котором он слышал ещё в Яо — жестокое, кровавое место, где когда-то устраивали бои с чудовищами? Сердце его сжалось. Он резко обернулся — и их взгляды столкнулись. Дуаньму Нань почувствовал, как сердце его дрогнуло. Чжань Тяньбай смотрел на него с яростью.  — Ваше Величество, — ледяным голосом произнёс он, — вы то и дело твердите, что любите меня…   А в итоге — превращаете меня в ставкув азартной игре? — Нет! Это не так! — запротестовал Дуаньму Нань. — А что тогда? — спросил Чжань Тяньбай. Глубоко вздохнув, он холодно поклонился: — Простите, Ваше Величество. Мне пора. Не дожидаясь ответа, он развернулся и прошёл мимо императора. Рука Дуаньму Наня, протянутая к нему, сжала лишь воздух.   Губы императора надулись, глаза наполнились слезами — он выглядел так, словно вот-вот расплачется. *** — Что?! Императорская звериная арена?! — в павильоне Куньлунь, где принимали иностранных гостей, Ночной Ястреб вскочил на ноги, услышав доклад брата.   — Да, именно он!   — Но ведь арена в Южном Чу был закрыт десятилетия назад! — изумился Ястреб, почёсывая подбородок.   — Говорят, его откроют через три дня. Дуаньму Ли согласился на испытание императора — должен сразиться со всеми чудовищами и выжить.   — Дуаньму Ли?! — лицо Ястреба исказилось от изумления и раздражения. — Что за театр устраивают эти южане?!   А если он проиграет?   — Тогда Чжань Тяньбай станет императрицей. Глаза Ястреба округлились. — Но Чжань Тяньбай — моя добыча! — воскликнул он, с досадой плюхаясь на скамью и закидывая ногу на соседний стул. — Уже одного Дуаньму Ли хватает, а тут ещё и мелкий император лезет не в своё дело! — Брат, — глаза Стервятника блеснули, — это же наша удача! Если правящая династия Южного Чу поссорится между собой — тем лучше для нас!   Если Дуаньму Ли погибнет на арене — это идеальный момент для вторжения! Ночной Ястреб приложил палец к губам брата. Его лицо стало серьёзным. — Здесь… не говори глупостей вслух. — Да, брат… — кивнул Стервятник, но в глубине глаз мелькнула тень коварства. *** Новость о возобновлении Звериной арены мгновенно разлетелась по всей столице.   И самое поразительное — первым вызов на арену принял не преступник и не изменник, а великий герой Южного Чу, принц-полководец Дуаньму Ли! *** Во дворце князя Ли Чжань Тяньбай едва переступил порог своих покоев, как резко обернулся и прижал следовавшего за ним Дуаньму Ли к стене, схватив за лацканы одежды. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?! — прошипел он, багровые зрачки пылали гневом. — Ты думаешь, я буду благодарен тебе за это?! — Та арена… — голос его дрожал от ярости, — раньше его использовали только для казни! Для самых жестоких преступников!   Когда Чжань Тяньбай был Пламенным генералом Яо, он слышал ужасные слухи: десятилетия назад в Южном Чу знатные господа собирались на арене, чтобы смотреть, как чудовища разрывают преступников на части. Кровь, крики, плоть… Всё это устраивалось ради развлечения.  Из-за чудовищной жестокости арена была закрыта. — Чжань Тяньбай, я не проиграю, — спокойно ответил Дуаньму Ли. — Откуда ты знаешь?! — Чжань Тяньбай был вне себя. — В битве при Чиланьшане я тоже был уверен в победе! Я верил, что Яо не падёт! Губы Дуаньму Ли дрогнули — возразить было нечего. — Ты думаешь, я не знаю?! — Чжань Тяньбай сжал его лацканы ещё сильнее. — В стенах арены вмурованы ядовитые раковины с Южного моря! Там невозможно использовать ци в полную силу — даже у самого сильного воина останется не больше половины из ста!   Дуаньму Нань хочет, чтобы ты погиб! Грудь Чжань Тяньбая тяжело вздымалась. Дуаньму Ли молча поднёс руку и накрыл ладонью дрожащие пальцы Чжань Тяньбая.   Тёплая, грубая ладонь с мозолями. Он глубоко вздохнул и тихо, бархатистым голосом произнёс: — Я знаю.