Вражеский генерал становится рабом

Люди Гао Наньфэна отступили. Ли Гуань и другие слуги наконец смогли войти, не опасаясь помешать. У двери покоев Дуаньму Ли трое — Сян Гэ, Лань Цинь и Чжу Фэн — стояли, затаив дыхание. Ни один не осмеливался войти. Внутри был только Чжань Тяньбай. Когда они вернулись с аудиенции, весь особняк принца был потрясён.   Дуаньму Ли выглядел ужасно.   От управляющего до младшей служанки вроде Сян Лин — никто никогда не видел Великого генерала Наньчу в таком состоянии.   Всего за одну ночь непоколебимого защитника империи превратили в израненную тень человека.   Увидев его в первый раз — покрытого кровью, с разорванной плотью — Чжу Фэн чуть не лишился чувств. Он понял: то, что Дуаньму Ли пережил в темнице смертников, было пыткой, достойной преисподней. Лань Цинь крепко стиснул губы, лицо его побледнело. Чжань Тяньбай приказал принести тёплую воду и собрал все необходимые лекарства. Затем он вошёл в покои Дуаньму Ли — один. Хотя Дуаньму Ли и был в безопасности, никто не знал, как император намерен поступить с делом о колдовстве.   Всё началось с Чжу Фэна — и теперь он корил себя до слёз, желая покончить с собой. — С ним… ничего не случится? — дрожащим голосом спросил он. — Пока Чжань Тяньбай рядом — ничего не случится, — ответил Лань Цинь, делая глубокий вдох. Он говорил это не столько Чжу Фэну, сколько себе. В огромной деревянной ванне, наполненной травяным отваром, Дуаньму Ли лежал, погружённый по плечи.   Чёрная запёкшаяся кровь в его волосах медленно растворялась в воде.   Чжань Тяньбай стоял рядом, держа в руках чистое полотенце. Осторожно, почти нежно, он начал смывать кровь с его спины. Тёплый пар окутывал покои.   Дуаньму Ли, закрыв глаза, слегка расслабил брови. — Кажется, мне повезло даже в беде, — прошептал он. Рука Чжань Тяньбая замерла на мгновение. — Если под «повезло» ты имеешь в виду, что я мою тебе спину, — с лёгкой иронией сказал он, — то ты, пожалуй, слишком легко удовлетворяешься. — … — Дуаньму Ли тихо рассмеялся. — Мы знакомы так давно… Разве это не впервые, когда ты мне спину моешь? — Не придавай этому значения, — пробормотал Чжань Тяньбай, продолжая осторожно протирать его плечи. — Не забывай: если с тобой что-то случится, меня тоже ждёт наказание. Я просто… спасаю себя. — Так вот каким оправданием ты себя убаюкиваешь? — Дуаньму Ли повернул голову, взгляд его стал пристальным. — Ты всё ещё хочешь убедить себя, что между нами ничего нет? Чжань Тяньбай нахмурился. Ему стало не по себе. — Не говори так, будто… будто ты всё обо мне знаешь! — начал он, но вдруг Дуаньму Ли резко обернулся и схватил его за запястье. Их глаза встретились. Дуаньму Ли был измождён, растрёпан, покрыт ранами — но его взгляд, обычно спокойный, теперь горел с такой силой, что Чжань Тяньбай почувствовал: его душа будто бы оголена перед этим человеком. — Чжань Тяньбай… — тихо произнёс Дуаньму Ли, — ты тоже меня любишь. Я не ошибся? Сердце Чжань Тяньбая дрогнуло. Его тёмные зрачки вспыхнули алым. Он резко вырвал руку. Вода брызнула в лицо — прозрачные капли, как слёзы. — С чего ты взял, что я тоже тебя люблю?! — выкрикнул он, глядя прямо в глаза Дуаньму Ли. — Я спасал тебя, потому что не хотел умирать! Всё! Это было ради самосохранения! — Тогда почему… — голос Дуаньму Ли стал тише, почти хриплым, — …ты, из всех людей в мире, именно меня выбрал? Почему именно ты, потерявший силы, изгнанный из Яо, рискнул жизнью ради меня? Его губы, и без того сухие, стали ещё бледнее. Чжань Тяньбай молчал. Он не знал, что ответить.   Почему он так зол? Что именно в словах Дуаньму Ли задело его до глубины души? Он пытался взять себя в руки, но внутри всё бурлило.   Тишина в покоях стала гнетущей — будто невидимые путы стягивали их обоих. Дуаньму Ли глубоко вздохнул. Между ними повисла пропасть — и он не знал, как её преодолеть. Он хотел что-то сказать… но Дуаньму Ли уже отвернулся, снова погрузившись в воду. — Потому что я… не стою твоей любви, — прошептал он. Слова ударили Чжань Тяньбая, будто кулак в грудь.   Он сжал губы, глаза защипало, в горле стоял ком.   На мгновение ему захотелось броситься вперёд, обнять его, закричать: «Ты ошибаешься!»   Но он лишь крепче сжал полотенце, будто пытаясь удержать в нём свой разрывающийся на части разум. Он не мог вдохнуть.   Дуаньму Ли говорит, что любит его — и Чжань Тяньбай злится.   А теперь Дуаньму Ли говорит то, что он сам хотел услышать — и Чжань Тяньбай всё равно несчастен. «Что со мной не так? — подумал он с горечью. — Неужели я такой капризный?» Он зачерпнул воды из ванны и плеснул себе в лицо.   Холодная влага помогла немного прийти в себя. После ванны Дуаньму Ли сел на своё привычное ложе.   Чжань Тяньбай взял маленький флакон с мазью и начал обрабатывать раны. Он хмурился всё время. Ни один из них не произнёс ни слова.   Между ними витала странная, неловкая тишина — и Чжань Тяньбаю было не по себе. Когда перевязка была закончена, Чжань Тяньбай взял медную чашу и аккуратно промокнул лицо Дуаньму Ли.   Потом обернул его торс белыми бинтами — так, что тот напоминал ребёнка, укутанного заботливой няней. — Вот и всё, — тихо сказал он, нарушая молчание. — Ты всё ещё хочешь утверждать, что спасал меня только ради себя? — спросил Дуаньму Ли. — Замолчи! — резко оборвал его Чжань Тяньбай, чувствуя, как внутри снова вспыхивает раздражение. В тот момент, когда он собрался уйти, Дуаньму Ли вдруг схватил его за запястье. — Отпусти! — попытался вырваться Чжань Тяньбай, но боялся резким движением повредить свежие раны на теле Дуаньму Ли. Тот, почувствовав его колебание, не только не отпустил — но резко потянул его к себе и прижал к постели. — Дуаньму Ли!! — вырвалось у Чжань Тяньбая. Щёки его вспыхнули. Дуаньму Ли навис над ним, грудь его была перебинтована, но глаза — полны боли и надежды. — Чжань Тяньбай… — прошептал он, — разве ты не хочешь услышать это? Он осторожно сжал запястья Чжань Тяньбая, прижимая их к постели. — Или… ты думаешь, что я ничем не отличаюсь от Гао Наньфэна или Фань Ниня? Рука Дуаньму Ли дрогнула. — Возможно… — тихо сказал он, — …я и правда не лучше их. Он вспомнил всё, что сделал Чжань Тяньбаю: использовал, манипулировал, заставлял страдать…   Да, он и вправду был чудовищем. — А если бы… — внезапно спросил Чжань Тяньбай, голос его стал хриплым, — …если бы я сегодня остался один на один с Гао Наньфэном… и он… сделал бы со мной то же, что делают с женщинами? Дуаньму Ли застыл. Глаза его распахнулись от ужаса. Чжань Тяньбай смотрел на него — взгляд его был тёмным, как кровавое озеро. — Если бы это случилось… — медленно произнёс Дуаньму Ли, — …я бы убил Гао Наньфэна. А потом… простился бы с тобой навсегда. Чжань Тяньбай резко поднял глаза. В них читалось изумление. Он не ожидал таких слов. — Ты… винишь себя? — прошептал он. Дуаньму Ли кивнул.   Он действительно думал об этом.   И если бы такое случилось… он бы не простил себе, что не защитил Чжань Тяньбая. Чжань Тяньбай прикусил губу.   Он не знал, зачем спросил — ведь этого не произошло.   Но мысль о том, что Дуаньму Ли так переживает… заставила его сердце сжаться. — Не считай меня женщиной, — тихо сказал он, осторожно отстраняясь. — Как бы ни было больно — я не имею права быть слабым.   Завтра утром мы выезжаем в ущелье Лоуин. Сегодня я должен отдохнуть. — Чжань Тяньбай! — Дуаньму Ли вдруг сжал его ладонь. Грубые, покрытые мозолями пальцы вплелись в его пальцы. Сердце Чжань Тяньбая пропустило удар. В этом жесте не было агрессии — только мольба.   Дуаньму Ли крепко держал его, будто боялся, что тот исчезнет.