Вражеский генерал становится рабом

Услышав приказ, Фань Нин раскрыл рот, желая возразить — но воля императора неумолима. Слово правителя — твёрже девяти бронзовых колоколов. Ничто уже не могло изменить решение. Двое стражников ввели Дуаньму Ли из темницы смертников прямо в зал аудиенций. С того самого мгновения, как фигура принца появилась перед взором чиновников, все замерли, перестав дышать.   «Это… Дуаньму Ли? — с ужасом подумали многие. — Тот самый непобедимый полководец, что некогда сметал врагов, как буря, чьё имя заставляло трепетать целые армии?» Его близкий друг Чжэн И чуть не заплакал.   «Ужасно… — прошептал он. — Его истерзали до неузнаваемости!» Тело Дуаньму Ли было покрыто оковами из ледяного снежного железа, инкрустированного ядовитыми раковинами с Южного моря. Кожа — сплошная рана: красные, чёрные, глубокие, мелкие… Ни одного целого участка. Всюду — разорванная плоть, запёкшаяся кровь, а из свежих порезов ещё сочилась алая кровь, стекая по золотой вышивке на его лохмотьях. Волосы слиплись в комок — наверняка от засохшей крови. На пальцах — сломанные ногти, а в трещинах между ними поблёскивала белая кость: пытки не прекращались ни на миг. «Тук… тук… тук…» Медленные, тяжёлые шаги эхом разносились по огромному залу.   И всё же, несмотря на невообразимые муки, Дуаньму Ли шёл прямо, не сгибаясь.   Его присутствие стало ещё страшнее. Все, кто находился в зале — даже те, кто ненавидел его, — невольно отпрянули.   Император Дуаньму Нань побледнел, губы его дрожали.   Запах крови, исходивший от принца, будто проникал в их собственные одежды.   «Он словно вырвался из преисподней… — думали чиновники с ужасом. — Сейчас укусит — и потащит за собой в ад!» — Смелый Дуаньму Ли! — раздался окрик одного из министров. — Ты — преступник! Почему не кланяешься перед правителем?! Двое стражников шагнули вперёд, чтобы заставить его пасть на колени.   Но в этот момент Дуаньму Нань поднял руку: — Стойте. Он сам не знал, почему остановил их.   Просто… в этот миг Дуаньму Ли казался выше, чем когда-либо.   Его фигура, израненная, но непокорённая, внушала не страх — а благоговейный ужас. — Дуаньму Ли, — дрожащим голосом спросил император, — правда ли, что это ты изготовил куклу, чтобы проклясть меня? Дуаньму Ли медленно поднял голову. Из горла его вырвался лёгкий, полный презрения смешок.   Губы, потрескавшиеся и запёкшиеся кровью, едва шевельнулись: — Дуаньму Нань… Ты всерьёз думаешь, что если бы я захотел трон — стал бы возиться с куклами? Император инстинктивно отшатнулся на шаг назад. Фань Нин тут же бросился к нему, загораживая собой.   Но Дуаньму Ли даже не двинулся.   Одного этого взгляда, одного этого вопроса хватило, чтобы у Дуаньму Наня подкосились ноги, а в глазах потемнело. Хотя император восседал на золотом троне в парчовых одеждах дракона, а Дуаньму Ли едва держался на ногах в окровавленных лохмотьях — именно принц словно правил над залом.   Будто он — истинный повелитель, а император — лишь тень у его ног. В этот момент снаружи раздался громкий, властный возглас: — Ваше Величество! Все обернулись. Гао Наньфэн ворвался в зал и на одном колене преклонился перед троном. — Ваше Величество! — воскликнул он, указывая на Дуаньму Ли. — В резиденции принца скрывались наёмные убийцы и теневые стражи! Он готовил мятеж! — Что?! — вскричал Дуаньму Нань, потрясённый.   Даже Фань Нин был ошеломлён — Гао Наньфэн ничего ему не говорил заранее.   «Неужели у него действительно есть доказательства?» — мелькнуло у канцлера. — Ваше Величество, — продолжал Гао Наньфэн, — я лично сражался этой ночью с одним из них. Он ранил меня — поэтому я явился сюда сегодня утром! Он указал на свежий порез на руке.   Но Дуаньму Ли стоял молча, не проявляя ни страха, ни злобы — лишь холодное спокойствие. — Дуаньму Ли! — воскликнул Фань Нин. — Что ты скажешь в своё оправдание?! Ответа не последовало. — Ваше Величество! — Фань Нин повернулся к трону. — По моему мнению, следует немедленно задержать Дуаньму Ли, распустить его «Летающего дракона» и окружить резиденцию императорскими войсками! Нельзя терять ни минуты! — Кто вы такие?! — не договорил Фань Нин, как за дверями зала вспыхнула суматоха. — Вы не можете войти! — закричали стражники. Послышались крики боли — и тела охраны полетели в стороны. Дуаньму Нань, как испуганная птица, спрятался за спину Фань Ниня. — Не волнуйтесь, император! — выкрикнул Гао Наньфэн, выхватывая меч. Но в дверях уже стояли двое. Первым вошёл юноша с чистым, звонким голосом.   За ним — высокий мужчина, чьё лицо было незнакомо большинству чиновников. Увидев их, Чжань Тяньбай замер.   Его глаза расширились, лицо залилось краской.   Он смотрел на Дуаньму Ли — и не мог вымолвить ни слова. В его взгляде отразилось всё: шок, боль, облегчение… и ярость. Особенно — когда он перевёл взгляд на Фань Ниня.   Тот почувствовал, как по спине пробежал холодок.   Чжань Тяньбай больше не казался изящным красавцем-придворным.   Теперь в нём виднелся настоящий воин — готовый убивать без колебаний. Фань Нин опустил глаза, не смея встретиться с этим взглядом. — Дуаньму Ли… — хрипло произнёс Чжань Тяньбай, — как ты… как ты только держишься на ногах? Он хотел спросить: «Ты выдержишь?» — но понял, что это глупый вопрос.   Конечно, выдержит. Иначе бы не стоял здесь. Но видеть его в таком состоянии…   Сердце Чжань Тяньбая сжималось, будто его проткнули тысячью игл. Внезапно в его руку влетела фарфоровая бутылочка с узором из синей кобальтовой росписи.   Чжань Тяньбай поймал её на лету. Подняв глаза, он увидел, как Инь Мо подмигнул ему и жестом показал: «Открой». Внутри лежала маленькая пилюля, размером с фасолину, переливающаяся всеми оттенками радуги. — Это «Сто ароматов»? — удивился Чжань Тяньбай. — Да, — кивнул Дуаньму Ли, узнав лекарство. — Давай. «Сто ароматов» — редчайшее снадобье, вываренное из целебных трав горы Цинчэн. Оно восстанавливает силы даже после самых жестоких пыток. Чжань Тяньбай осторожно вложил пилюлю в рот Дуаньму Ли. — Наглецы! — взревел Фань Нин. — Как вы посмели ворваться в императорский зал?! Стража! Стражники бросились вперёд — но не успели сделать и шага, как невидимая сила швырнула их обратно.   Инь Мо даже не шевельнулся. Просто стоял — спокойный, улыбающийся… и страшный. Все в зале замерли. Даже Гао Наньфэн и Лян Сюй, оба — мастера боевых искусств, поняли: перед ними тот, кого не одолеть. Гао Наньфэн, уже сражавшийся с Инь Мо, знал это лучше всех.   А Лян Сюй, хоть и не встречал его раньше, сразу почувствовал: этот юноша — из другого мира. — Ваше Величество! — закричал Гао Наньфэн, тыча пальцем в Инь Мо. — Это он! Он — тайный убийца из резиденции принца! Они знакомы! Дуаньму Ли нанимал его как личного стража! Инь Мо недовольно приподнял бровь.   Дуаньму Ли лишь покачал головой, с трудом сдерживая улыбку. — Так вот они, его тайные воины! — загудели чиновники. — Неужели принц и правда замышлял переворот? Но в этот момент Лян Сюй вдруг вложил меч в ножны. — Молодой герой, — обратился он к Инь Мо с глубоким уважением, — позвольте узнать ваше имя? Инь Мо прищурил свои янтарные глаза, уголки губ тронула озорная улыбка. — Инь Мо, — сказал он, показывая большой палец в сторону Лян Сюя. — Ты мне нравишься! Вежливый! Гораздо лучше моего старшего брата! Дуаньму Ли слабо нахмурился.   «Вот именно, — подумал он с горечью. — А Чжань Тяньбай… никогда не думает, как мне больно». Он повернул голову к Чжань Тяньбаю.   Тот смотрел на него — глаза его потемнели от боли и заботы. Дуаньму Ли вдруг почувствовал… тепло.   «Он волнуется за меня… — мелькнуло в сознании. — Может, мне стоило ещё немного пострадать, чтобы он так смотрел на меня…» Но силы покидали его.   Он едва заметно покачнулся — и Чжань Тяньбай тут же подхватил его, позволив всему весу принца лечь на свои плечи. — Прости… — прошептал Дуаньму Ли, чувствуя, как веки сами собой смыкаются. — Что ты… увидел меня таким… В последний момент он всё же улыбнулся — слабо, но счастливо. Он не знал, что думают другие…   Но теперь он знал: руки Чжань Тяньбая — крепкие, а объятия — тёплые. Инь Мо, глядя на бездыханного принца, скорчил гримасу и прошептал: — Эй, любимчик… не умирай слишком быстро!