Вражеский генерал становится рабом

Боль пронзила грудь Дуаньму Ли уже в который раз. Его пальцы впились в плечи Чжань Тяньбая. — Хватит! — внезапно вырвалось у него. Брови его сошлись, как у раненого зверя, а тёмные глаза вспыхнули гневом и отчаянием.   — Чжань Тяньбай, перестань! Ты что, мучаешь меня?! Длинные ресницы Чжань Тяньбая приподнялись. В отличие от взволнованного Дуаньму Ли, его лицо оставалось спокойным. — Почему ты так говоришь? Я лишь говорю правду. — Нет… не так! — Дуаньму Ли закрыл глаза, будто пытаясь заглушить голос в голове. — Я не это имел в виду! Я не хочу… только не это! Он знал: семья Чжань Тяньбая погибла в маленьком городке. И хотя приказ отдал нынешний правитель Яо, именно он, Дуаньму Ли, стоял за кулисами, подталкивая события.   Пальцы его, сжимавшие плечи Чжань Тяньбая, побелели — на руках вздулись жилы. Он ненавидел себя за то, что сделал тогда.   Если бы он знал, что однажды полюбит Чжань Тяньбая так глубоко… он бы никогда… Сейчас его будто накрыло волной раскаяния — тяжёлой, безысходной, выжимающей воздух из лёгких. Голова кружилась, перед глазами потемнело. «Сожалею… сожалею… сожалею!»   Тот, кто никогда не знал сожаления, теперь тонул в нём — ради одного-единственного человека. Время нельзя повернуть назад.   Прошлое нельзя стереть. И в этот миг он ясно понял: Чжань Тяньбай никогда не сможет принять его.   Не только из-за того, что случилось после того, как тот оказался в его доме… но и из-за всего, что было до этого. Глядя на Дуаньму Ли, корчившегося от внутренней боли, Чжань Тяньбай вспомнил ту ночь — когда он, окровавленный и измученный, стоял в лагере, а перед ним одна за другой лежали отрубленные головы его семьи. Все глаза были красными от слёз и крови. — Дуаньму… — тихо произнёс он, дыхание его сбилось. — Самое яркое воспоминание у меня… это не твоё лицо. Это головы моих близких… выстроенные в ряд.   Его глаза налились кровью, стали ярко-алыми, почти ослепительными. Лицо оставалось бесстрастным — невозможно было понять, что творится в его душе. В огромной библиотеке воцарилась гробовая тишина. Сердце, казалось, замерло. Наконец Дуаньму Ли стиснул зубы, словно принимая решение, и резко схватил Чжань Тяньбая за запястье. — Ты хочешь убить меня? — спросил он, голос его дрожал от напряжения. — После того как восстановишь ци… ты хочешь отомстить за свою семью? Чжань Тяньбай вздрогнул.   Взглянув в лицо Дуаньму Ли, он увидел: тот выглядел так, будто сейчас заплачет. И странно — Чжань Тяньбай ожидал, что боль будет его, но сейчас страдал именно Дуаньму Ли.   «Пусть он мучается, — прошептал внутренний голос, похожий на шёпот демона. — Пусть корчится от вины и раскаяния. Разве это не лучшая месть?» Ведь Дуаньму Ли всегда был в долгу перед ним. С самого начала. И до сих пор. Алые глаза Чжань Тяньбая вспыхнули, как бурное море. — Мой враг… — его голос, холодный и звонкий, словно струна гуциня, пронзил сердце Дуаньму Ли. Глаза Дуаньму Ли распахнулись. — Что?.. — Он не верил своим ушам. — Повтори… — Мой враг — не ты, — спокойно повторил Чжань Тяньбай и тяжело вздохнул. — Да, тогда я ненавидел тебя. Очень сильно…   Но теперь я понимаю: ты не был неправ. Ты — принц Южного Чу, я — генерал Яо. Мы оба служили своим государям. Если бы ты не выполнил свой долг, ты был бы предателем. — Но… — Чжань Тяньбай закрыл глаза. — Тот, кто виноват в гибели моей семьи… это не ты. Это правитель Яо. Именно его я должен ненавидеть. Его голос был настолько спокоен, что Дуаньму Ли почувствовал страх. Когда-то Чжань Тяньбай, генерал Алого Пламени Яо, сам убил немало врагов. Душ павших под его мечом было не меньше, чем под мечом Дуаньму Ли. Если бы каждый из них пришёл мстить — у него не хватило бы и сотни жизней. Он всё понимал разумом.   Но сердце всё равно разрывалось при мысли о своей семье… и боли было некуда девать. — Чжань… — тихо позвал Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай собирался отстраниться — боялся, что снова смягчится.   Но в следующее мгновение его обняли. Тёплые, крепкие руки Дуаньму Ли окутали его, как щит. Он устал.   От прошлого. От настоящего. От этой боли, что не даёт дышать.   Он прижался лбом к плечу Дуаньму Ли — всего на миг.   — Как мне отпустить это? — спросил он себя. Но не мог позволить себе долго наслаждаться этим теплом.   Он осторожно отстранился. — Давай не будем об этом, — сказал он, стараясь отвлечься. — Лучше поищи, нет ли здесь книг о восстановлении внутренней силы. Он потянулся к верхней полке книжного шкафа, чтобы достать бамбуковую свиток. Но шкаф оказался слишком высоким — даже для него. — Это «Тайгу байцао цзи» «Сборник ста трав древности», — раздался голос Дуаньму Ли. Тот уже держал свиток в руках. — Держи. — Ты всё здесь читал? — удивился Чжань Тяньбай. — Примерно две трети, — усмехнулся Дуаньму Ли. — Хотя, честно говоря, понял лишь от силы треть… Может, даже меньше. — И это уже впечатляет! — искренне восхитился Чжань Тяньбай.   Если он не ошибался, Дуаньму Ли прочёл даже больше, чем он сам. Вдруг у него мелькнула мысль: а что, если остаться здесь подольше — и прочитать все книги в этой библиотеке?   Он горько усмехнулся.   Когда-то эта библиотека была «запретной зоной» для всех. А теперь он — её завсегдатай. Книги действительно увлекали. Чжань Тяньбай читал часами, забывая обо всём. Иногда целыми днями не выходил из библиотеки. Сначала Дуаньму Ли пытался уговорить его отдохнуть. Потом понял: Чжань Тяньбай не слушает.   Если тот возвращался в покои — Дуаньму Ли ложился рядом, молча.   Если оставался в библиотеке — Дуаньму Ли садился напротив и читал вместе с ним, часто до самого рассвета. Они обсуждали прочитанное — спорили о философии, стратегии, даже о том, каким должен быть мир. Спор, в котором оба проявили неожиданное упрямства.  Постепенно они поняли: они — не просто враги на поле боя. Между ними возникло нечто большее — связь, основанная на уважении, понимании… и, возможно, на чём-то ещё. Так прошло несколько спокойных дней. Но в столице тем временем зрела буря. На императорском троне сидел одиннадцатилетний Дуаньму Нань — бледный, хрупкий, с кашлем, сотрясающим всё тело. Он выглядел не как юный правитель, а как человек на грани смерти.   Даже до утреннего совета он отхаркивал кровь. — Ваше Величество, — выступил вперёд Фань Нинь, склонив голову. — Здоровье императора ухудшается с каждым днём. Хотя трон пока в безопасности, в империи назревает смута.   Старый министр поклонился ещё ниже.   — Я предлагаю учредить на благоприятной по фэн-шуй земле Южного Чу алтарь жертвоприношений. Три тысячи овец в дар Небесам — и днём, и ночью молитвы за здоровье Императора! — Хорошо, — слабо кивнул Дуаньму Нань. — Поручаю это тебе, канцлер Фань. Найди самое благоприятное место. — Да будет так, — Фань Нинь глубоко поклонился. — О, генерал Гао! — вдруг вспомнил император. — У вас есть что добавить? — Да, Ваше Величество, — шагнул вперёд Гао Наньфэн. Его взгляд на миг скрестился с глазами одной из придворных барышень — мелькнула тайная договорённость.   Затем он перевёл взгляд на Дуаньму Ли, стоявшего по другую сторону зала. — Как раз недавно я узнал, — медленно произнёс он, — что резиденция принца Дуаньму Ли построена на самой благоприятной по фэн-шуй земле во всей столице.   Если устроить алтарь именно там… это принесёт наибольшую удачу.