Вражеский генерал становится рабом

Лезвие дрогнуло в руке Дуаньму Ли. В тот самый миг, когда он вынул нож, плечо Чжань Тяньбая пронзила острая боль. Тот нахмурился — и в ту же секунду алые капли крови потекли по клинку на пол. Гниющая плоть была полностью удалена. — Останется шрам? — тихо спросил Чжань Тяньбай. — Шрамы — это знаки мужества, — ответил Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай слегка повернул голову и взглянул на своё плечо, плотно перевязанное бинтами.   Эти слова немного облегчили тяжесть в сердце Дуаньму Ли. Раньше Чжань Тяньбай почти никогда не получал серьёзных ран. Но с тех пор, как они снова встретились… казалось, он постоянно страдал. Особенно после того, как на поле боя его чуть не убили. Дуаньму Ли бережно прикоснулся пальцами к перевязанному плечу. Даже сквозь толстый слой бинтов он ощутил тепло тела Чжань Тяньбая — и сердце его дрогнуло. — Чувствую, силы возвращаются, — сказал Чжань Тяньбай. — Даже ударить тебя пару раз смогу. Услышав это, Дуаньму Ли горько усмехнулся:   — Ты так меня ненавидишь? — Разве я не должен? — спокойно парировал Чжань Тяньбай. Дуаньму Ли провёл ладонью по лбу, тяжело вздохнув. Только что Чжань Тяньбай чуть не умер от отравления… Он хотел просто вывести его на свежий воздух, расслабить — а вместо этого всё снова пошло наперекосяк. В этот момент дверь приоткрылась. — Войдите, — сказал Дуаньму Ли. Вошёл Шэнь Юйлань, держа в одной руке поднос с едой. — Как ты Чжань Тяньбай? — спросил он. — Уже лучше, — ответил Чжань Тяньбай, поднимаясь.   — Это свежеприготовленный ночной ужин. Попробуйте, если не откажетесь. — Благодарю за заботу, — сказал Чжань Тяньбай. — Со мной всё в порядке.   — «У кого небеса в покровителях — тот не пропадёт», — улыбнулся Шэнь Юйлань, ставя поднос на стол. — В таком случае, попробуйте.   Поклонившись Дуаньму Ли, он развернулся и направился к выходу. — Подождите, господин Шэнь! — окликнул его Чжань Тяньбай.   — Я… очень хочу лично поблагодарить Инь Мо. Сколько раз он уже спасал меня… И сейчас — снова благодаря ему я жив. — Инь Мо сейчас в моих покоях, — ответил Шэнь Юйлань, прищурив ясные глаза. На губах его играла лукавая улыбка. — Прошу прощения за бестактность… Это была моя вина. Чжань Тяньбай мгновенно всё понял. Он слегка покраснел и, сложив ладони, поклонился:   — Благодарю. Шэнь Юйлань мягко покачал головой:   — Приятного аппетита вам обоим. Чжань Тяньбай неловко моргнул — и не удержался от усмешки.   Но как только Шэнь Юйлань вышел, улыбка сошла с его лица. Вспомнились слова Шэнь Юйланя: «Если ты ненавидишь принца Дуаньму — тем более береги себя. Иначе тебе не придётся завидовать мне и Инь Мо».  «Если ты любишь принца Дуаньму… отпусти его. Пусть живёт спокойно. Только тогда сможешь однажды уйти из этого моря дворцовых интриг», — вспомнил он. Сжав кулаки, Чжань Тяньбай глубоко вдохнул. — Что случилось? — Дуаньму Ли подошёл ближе. — Тебе нехорошо? Чжань Тяньбай инстинктивно отступил, увеличивая расстояние между ними. Дуаньму Ли почувствовал, что Чжань Тяньбай словно воздвиг между ними невидимую стену — больше не позволит прикоснуться к себе.   Хотя на лице Чжань Тяньбая не было гнева, Дуаньму Ли ощутил глубокую потерю и одиночество. Он сделал шаг назад. «Это то, что я ему должен», — подумал он.   Он не имел права давить на Чжань Тяньбая. Должен вернуть ему свободу — ведь тот вовсе не обязан оставаться здесь. — Садись, поешь немного, — сказал он, стараясь говорить как можно непринуждённее. — Друг… Слово «друг» повисло в воздухе, заставив обоих почувствовать себя неловко.   Тишина стала невыносимой. Чжань Тяньбай инстинктивно жевал — еда казалась безвкусной, будто пепел, хотя готовил Шэнь Юйлань мастерски. — Если моё присутствие мешает тебе есть… — начал Дуаньму Ли, поднимаясь. — Подожди! — почти одновременно Чжань Тяньбай протянул руку и схватил его за запястье.   Он нахмурился — и вдруг осознал: это левая рука Дуаньму Ли, та самая, что была порезана. Белая повязка уже снята. — Ты… сказал, что я больше не твой пленник? — тихо спросил он, отпуская руку. — Это правда? — Да, — твёрдо ответил Дуаньму Ли. — Слово лекаря — не лошадиная упряжь. Эта фраза пробудила в Чжань Тяньбае воспоминания.   Раньше он клялся Дуаньму Ли в верности… и тот принимал клятву. Но теперь всё изменилось.   Когда-то, в самые тяжёлые времена, Чжань Тяньбай задыхался от боли и унижений — и Дуаньму Ли чувствовал, будто на грудь ему легла глыба камня. Оба молчали за ужином, лишь инстинктивно ели. На востоке небо начало светлеть — на горизонте забрезжил рассвет.   Эта ночь напомнила им ту самую, проведённую вместе в Ароматном дворе. А к утру стало известно: личности десяти убийц раскрыты.   Скоро по всему двору разнеслась весть — на принца Дуаньму Ли было совершено покушение. — Все они из Тара? — спросил Чжань Тяньбай в рабочем зале принца, нахмурившись. — Я думал, за этим стоит государство Фаньбо. — По словам Инь Мо, «Опьяняющий Шэло» и «Призрачный Дым» — редкие яды, — серьёзно ответил Дуаньму Ли. — Сначала я тоже так думал. Но доклады о тех убийцах заставили меня усомниться. — Ты хочешь сказать… — Чжань Тяньбай оперся подбородком на ладонь. — Эти наёмники из Тара… они на самом деле хотели тебя убить? — Не уверен, — медленно произнёс Дуаньму Ли. — Их действия… слишком странны. Если бы хотели убить — зачем использовать такой сложный яд? Проще было бы просто вонзить клинок в сердце. — Значит… — глаза Чжань Тяньбая сузились, — за этим стоит нечто большее. Возможно, покушение — лишь прикрытие. Как говорится: «Вино налито, но пьют не ради вина». Дуаньму Ли кивнул. После такого анализа оставалось лишь ждать и наблюдать.   — Молодой император уже отправил посла в Тара. Кажется, грядут большие перемены… Чжань Тяньбай опустил глаза. В душе у него шевельлось смутное беспокойство. — Ты всё ещё решил остаться жить в моём доме? — осторожно спросил Дуаньму Ли, глядя на него. Чжань Тяньбай удивился:   — Ты что… не хочешь меня видеть? — Нет! Совсем не то! — поспешно замахал руками Дуаньму Ли. — Просто… я думал, ты уйдёшь. Он ведь знал: Чжань Тяньбай свободен. Его не держат ни клятвы, ни цепи. Он мог уехать из Южного Чу, странствовать по всему Поднебесью — и никто не имел права его остановить. Именно поэтому Дуаньму Ли чувствовал себя, будто сидит на иголках: в любой момент Чжань Тяньбай может исчезнуть навсегда. Но тот не ушёл. — Я хочу восстановить внутреннюю силу, — вдруг сказал Чжань Тяньбай своим пронзительно-чистым голосом. — Что? — Дуаньму Ли опешил. — Я обязательно восстановлю ци, — повторил Чжань Тяньбай. В его глазах вспыхнул огонь, будто сжигающий даже слёзы в уголках. — Я должен! Взгляд Чжань Тяньбая был так полон решимости, что сердце Дуаньму Ли дрогнуло. В следующее мгновение он обнял его — крепко, отчаянно.   Впервые за долгое время он почувствовал: Чжань Тяньбаю нужен именно он. Чжань Тяньбай тоже ощутил эту силу — и его тело невольно смягчилось в объятиях. Внезапно в дверях раздался голос: — Принц! Господин Чжань! Оба обернулись. На пороге стоял Сян Гэ, держа в руках большую чашу дымящегося супа. Он без приглашения переступил порог и вошёл в покои. — Принёс вам Десяти компонентный тонизирующий суп! — радостно объявил он. — Говорят, он заживляет раны и восстанавливает ци! — Это мои покои, — холодно сказал Дуаньму Ли. — Оставь суп и уходи. Сян Гэ замер. Улыбка сошла с его лица, в глазах мелькнула обида. Чжань Тяньбай слегка нахмурился. — Слуга Сян Гэ понял, — тихо сказал тот и, поставив чашу на стол, вышел. — Ты с ним слишком жёсток, — заметил Чжань Тяньбай, подперев подбородок ладонью. — Лучше дать ему ясность, чем ложные надежды, — ответил Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай молчал. Эти слова почему-то напомнили ему самого себя.   А что, если Дуаньму Ли однажды скажет ему: «Я больше не люблю тебя»? Он не мог даже представить… Возможно, тогда он станет хуже пса или свиньи.   Ведь Дуаньму Ли уже довёл его до состояния, когда жить не хотелось… Что будет, если тот откажется от него совсем? Чжань Тяньбай тихо покачал головой и беззвучно вздохнул.   «С самого момента, как я понял, что он может меня бросить… я уже проиграл», — подумал он, чувствуя горечь в груди. Дуаньму Ли тем временем налил ему большую ложку супа. — Я уже попробовал — не горячий, — сказал он мягко. Чжань Тяньбай колебался. Может, всё-таки можно снова довериться этой заботе?   Но, опустив глаза, он лишь крепко сжал губы.   Из-под подушки он незаметно вытащил маленькую деревянную фигурку — неясно, кого она изображала. В это же время Сян Гэ, вернувшись в свои покои, с силой хлопнул дверью.