Вражеский генерал становится рабом

— Должно быть, всё в порядке? — Инь Мо склонил голову набок, скривил губы и нахмурился. — У Дуаньму Ли же тело, стойкое ко всем ядам. В его крови до сих пор остались следы тех самых трав, которые я в детстве заставлял его пробовать. А та светло-жёлтая трава — именно то, что нужно против этого яда! Если только крови не окажется слишком мало… В остальном — должно подействовать. Говоря это, Инь Мо энергично кивнул, будто пытаясь убедить в этом самого себя.   Но у Чжань Тяньбая в душе не было покоя. Что, если Дуаньму Ли действительно извлечёт яд… но сам истечёт кровью?   Холодная дрожь пробежала по спине. Чжань Тяньбай не хотел думать об этом — не смел. — Другого способа нет, — Инь Мо повернулся к Чжань Тяньбаю, прищурившись. — Эй… Ты, кажется, очень за него переживаешь? А я-то думал, тебе только и хочется, чтобы он сдох! — Да это ты, наверное, мечтаешь о моей смерти! — Дуаньму Ли бросил на Инь Мо усталый взгляд. Кровь всё ещё струилась из его запястья. Инь Мо без стеснения закивал:   — Точно-точно! Ты абсолютно прав!   Чжань Тяньбай нахмурился. Сколько правды, а сколько шутки в этих словах Инь Мо — он не знал. Его янтарные глаза скользнули к собственному плечу. Рана уже была покрыта алой кровью Дуаньму Ли.   Но время шло, а гниение всё ещё расползалось. — Дуаньму… хватит… — прошептал он, протянув пальцы, тонкие, как луковые перья, чтобы остановить кровотечение.   — Со мной всё в порядке, — мягко сказал Дуаньму Ли и бережно сжал его тонкие пальцы в своей ладони. Стоявший в стороне Инь Мо поморщился — ему отчётливо почудилось, что его только что заставили проглотить целую ложку меда. Он-то думал, Чжань Тяньбай ненавидит Дуаньму Ли… А выходит — не так всё просто.   «Да что за упрямцы вы оба!» — мысленно проворчал он. — Ладно, Дуаньму Ли, продолжай спокойно кровопускание, — сказал он вслух. — Как только яд выйдет, просто вырежешь сгнившую плоть — и дело с концом. А я пойду разыщу своего Шэнь Юйланя!   Он оставил на столе маленький флакончик с лекарством — и в мгновение ока исчез. — …У тебя с младшим братом по учению такие плохие отношения? — не удержался Чжань Тяньбай. — Да нет же, — вздохнул Дуаньму Ли с глубоким чувством. — Просто Инь Мо… необычный человек. Мы просто не очень ладим. В покоях воцарилась тишина — нарушал её лишь тихий шум стекающей крови. Чжань Тяньбай нахмурился. Ему не хотелось, чтобы Дуаньму Ли снова спасал его.   После всех тех раз, когда тот причинял ему боль… и снова приходил на помощь. Ухо Дуаньму Ли дрогнуло — он услышал едва слышное бормотание Чжань Тяньбая.   — Я уже говорил: я люблю тебя, Чжань Тяньбай. Я люблю тебя. Признание заставило Чжань Тяньбая стиснуть зубы.   — Значит… тебе не нужно спасать меня ради этого… — Я спасаю тебя не потому, любишь ты меня или нет, — спокойно перебил Дуаньму Ли, не отрывая взгляда от раны.   Ему показалось — или это было обманом уставших глаз? — что по мере того, как его кровь стекает на рану, гниение замедляется. — …Действует, — тихо произнёс Чжань Тяньбай, приподняв ресницы. — Правда? — Да! — Дуаньму Ли кивнул с облегчением и радостью. — Гниение остановилось! Действительно остановилось! В груди Чжань Тяньбая вновь забилось сердце — робкая надежда вернулась.   — Тогда скорее останови кровотечение! — Нет… — Дуаньму Ли продолжил поливать рану своей кровью. — Подожди ещё немного. — Дуаньму Ли! — голос Чжань Тяньбая дрогнул. — Ты же истечёшь кровью! Сердце Дуаньму Ли дрогнуло. Он повернулся — и их взгляды встретились.   Алые глаза Чжань Тяньбая… такие красивые. — Я хочу тебя поцеловать. — Ты что несёшь?! Быстрее останови кровь! Но Дуаньму Ли прижал своё кровоточащее запястье прямо к ране на плече Чжань Тяньбая — и поцеловал его. Мягкие, горячие губы соприкоснулись — и по телу Чжань Тяньбая прошла дрожь, будто электрический разряд. Слова застряли в горле, заглушённые страстным поцелуем. Это был не лёгкий, мимолётный поцелуй — нет. Он обрушился, как бурный ураган, захватывая всё внутри. Чжань Тяньбаю даже показалось, что Дуаньму Ли хочет проглотить его целиком.   Он задыхался. В голове потемнело. Силы и так были на исходе, а теперь тело стало совсем ватным. Кровь в жилах будто закипела, разлилась жгучей волной по всему телу. Он не знал, сколько длился этот поцелуй. Время растворилось, превратилось в туман.   Грудь тяжело вздымалась. Чжань Тяньбай приоткрыл глаза и судорожно глотал воздух. Услышав его слабый вздох, Дуаньму Ли почувствовал, как в глазах защипало.   Даже если Чжань Тяньбай не любит его, не принимает его… он всё равно переживает. Всё равно боится за него.   «Ты такой добрый… такой невероятно добрый», — подумал Дуаньму Ли и нежно поцеловал Чжань Тяньбая в лоб. «Наверное, просто слишком много крови потерял», — мелькнуло у него в голове. Он внимательно осмотрел рану: гниение действительно прекратилось. Метод Инь Мо сработал!   Радость вспыхнула в груди — но тут же перед глазами замелькали золотые искры. Увидев, как лицо Дуаньму Ли побледнело, Чжань Тяньбай, почувствовав возвращающиеся силы, сел и взял чистую марлю.   — Дуаньму Ли, скорее, давай остановим кровь. На этот раз Дуаньму Ли не стал возражать. Он взял оставленный Инь Мо флакончик — и только теперь Чжань Тяньбай понял: это был бальзам для заживления ран.   Он приподнял ресницы. «Так вот ты какой, Инь Мо… — подумал он с усмешкой. — Ругаешься, как паршивец, а сердце — из чистого тофу». — Дай я помогу, — сказал Чжань Тяньбай, разворачивая бинт.   — А твоя-то рана на плече…   — Ерунда. Теперь, когда яд выведен, всё заживёт. Чжань Тяньбай аккуратно перевязывал запястье Дуаньму Ли. Глядя на его белые, изящные пальцы, Дуаньму Ли вдруг почувствовал странное, тёплое счастье. — Ты чего улыбаешься? — спросил Чжань Тяньбай, заметив лёгкую улыбку на губах Дуаньму Ли.   — Ничего… Просто хорошо так с тобой. Чжань Тяньбай удивился:   — «Хорошо»? Тебе от потери крови стало хорошо? Ты что, мазохист? Дуаньму Ли не удержался и рассмеялся. Наклонившись, он прошептал ему на ухо:   — Мазохист я или садист — разве ты сам не испытал это на себе? В памяти Чжань Тяньбая мгновенно всплыл тот давний эпизод в ванне, когда Дуаньму Ли связал его…   Лицо его вспыхнуло. Раздражённо он резко затянул повязку. — Кажется, ты хочешь мне запястье перетянуть до перелома! — вскрикнул Дуаньму Ли от боли. — Сам виноват, — буркнул Чжань Тяньбай. Закончив перевязку, он взял нож, которым Дуаньму Ли резал себе вены, и повернулся к собственному плечу — к сгнившей плоти. Дуаньму Ли сразу понял, что он задумал, и попытался остановить его.   Чжань Тяньбай поднял на него глаза. — Дай я сам, — сказал Дуаньму Ли, забирая нож. Его брови сошлись, лицо стало серьёзным.   По указанию Инь Мо, отравленную плоть нужно было вырезать. Он не мог допустить, чтобы Чжань Тяньбай делал это сам… но и самому резать любимого человека было невыносимо. — Может, укуси что-нибудь? — тихо спросил он. — Ты что, считаешь меня ребёнком? — Чжань Тяньбай нахмурился, но в его алых глазах сверкнула решимость. — Прости… — Дуаньму Ли опустил голову. В следующее мгновение лезвие вошло в плечо Чжань Тяньбая.   Тот слегка нахмурился, на лбу выступила испарина. Рука Дуаньму Ли дрогнула. Сжав зубы, он тихо спросил: — Чжань Тяньбай… помнишь, когда мы впервые сошлись в бою? — В том… доме терпимости в Личэне? — сквозь боль выдавил Чжань Тяньбай, стараясь говорить ровно. — Не тогда… А впервые — на поле брани. Осторожно двигая ножом, Дуаньму Ли начал вырезать сгнившую плоть.   Алые глаза Чжань Тяньбая потемнели, стали ещё прекраснее. — Вспомнил… — прошептал он. — На равнине Ланьмо. Когда армии Яо и Южного Чу столкнулись, и мы впервые встретились как полководцы. Перед мысленным взором встал образ Дуаньму Ли — гордого, величественного, скачущего навстречу ветру под развевающимися знамёнами.   Губы Чжань Тяньбая невольно тронула улыбка. В груди поднялась тёплая волна — ностальгия по тем дням, когда они были достойными соперниками. — А кто тогда победил? — спросил Дуаньму Ли. — Конечно, я! — с уверенностью ответил Чжань Тяньбай. Дуаньму Ли усмехнулся. Он помнил.   Да, тогда победил Чжань Тяньбай. Это было его первое поражение — и в душе он чувствовал одновременно ярость… и восхищение. — А в сражении у горы Чилань, — продолжал он, стараясь отвлечь Чжань Тяньбая от боли, — там уже победил я… — Там я просто был невнимателен, — тихо сказал Чжань Тяньбай, опустив глаза. — Хорошо, что не углубился в тыл врага… Иначе, наверное, погиб бы там.