Вражеский генерал становится рабом

— Дуаньму Ли! — воскликнул Чжань Тяньбай, и в его голосе прозвучала боль.   Пьянящий алый свет в его глазах стал резким, почти ледяным — настолько ярким и мучительным, что казалось, будто он пронзает саму душу. Чжань Тяньбай попытался вырваться из объятий Дуаньму Ли, но тот лишь крепче прижал его к себе. В нос ударил знакомый аромат — запах Дуаньму Ли.   Пилюля Чуаньгуйдань исцелила ему ноги, но не вернула утраченную ци. Он по-прежнему не мог пошевелиться, не мог ответить.   Взгляд Чжань Тяньбая, полный ночной боли и ненависти, заставил Дуаньму Ли вздрогнуть. — Чжань Тяньбай… — прошептал Дуаньму Ли, и его голос задрожал. — Мне нравится твоё выражение лица, когда ты ненавидишь меня…   Он прижался лбом к виску Чжань Тяньбая, и в его голосе прозвучала мольба:   — Я люблю тебя… Я хочу тебя!.. Слова вырвались из него с отчаянной силой, но в самом конце дрожали, как лист на ветру. Чжань Тяньбай слегка отстранился. Чёткие черты лица Дуаньму Ли словно искажались болью.   — Ты… так сильно меня ненавидишь? Не можешь простить меня?.. Чжань Тяньбай, я просто…   — Я не знаю… — Дуаньму Ли замолчал, не зная, что ещё сказать. Чжань Тяньбай смотрел на него — на лицо, готовое разрыдаться, но сдерживаемое железной волей. В груди у него будто скребли тысячи мелких камешков, вызывая колючую, ноющую боль. Вся сила покинула его тело, и напряжённая поза Чжань Тяньбая немного смягчилась. — Не отвергай меня… — прошептал Дуаньму Ли, осторожно поддерживая голову Чжань Тяньбая. — Не ненавидь меня… Хорошо? Чжань Тяньбай опустил ресницы, устало глядя в пол. Спустя долгую паузу он тихо спросил:   — Сможешь ли ты… действительно этого добиться? Сердце Дуаньму Ли будто разбилось на осколки.   «Конечно смогу!» — хотел закричать он, но не смог. Ведь это был именно он, кто довёл Чжань Тяньбая до того, что тот чуть не стал калекой. Он вспомнил, как в ярости и в отчаянии содрал с себя кожу… Он отпустил Чжань Тяньбая и глубоко вдохнул.   — Я хочу, чтобы ты понял… мои чувства к тебе… — Казалось, воздух, втягиваемый в лёгкие, рвал его плоть на части. Последние слова прозвучали с такой искренностью, что сердце сжималось от боли. Чжань Тяньбай закрыл глаза и крепко стиснул ресницы. — Ли… — прошептал он, и в этом слове звучала боль, нежность и неразрешимое противоречие. Он открыл глаза. Его алые зрачки, словно наполненные звёздным океаном, сияли холодным, но прекрасным светом. — Чжань Тяньбай… — начал Дуаньму Ли. — Если бы после всего, что между нами произошло… я сказал тебе «я люблю тебя»… ты бы… — Но сейчас… — перебил его Чжань Тяньбай. — Я не могу тебе верить. Каждый раз, когда ты говоришь о любви, я вспоминаю свои мучения… всё, что случилось…   Твоя любовь теперь вызывает у меня лишь страх, боль… и ненависть.   Ты думаешь, что всё исчезнет, потому что вылечил мне ноги?.. Каждое слово Чжань Тяньбая, как острый гвоздь, вонзалось в самое сердце Дуаньму Ли. Тот в отчаянии схватился за голову, будто пытаясь вырвать из неё эту боль. — А-а-а!.. — вдруг вырвался из него дикий рёв. Чжань Тяньбай вздрогнул от неожиданности. — Раньше я тоже любил тебя! — закричал Дуаньму Ли, и в его глазах пылала страсть. — С первой же встречи!.. Чжань Тяньбай нахмурился, и во взгляде его вспыхнула ярость.   — Ты говоришь, что полюбил меня с первого взгляда?.. Именно поэтому ты и убил меня. Дуаньму Ли онемел. Чжань Тяньбай смотрел вверх — Дуаньму Ли всё ещё нависал над ним. — Нет! Не так!.. Уйди! — резко крикнул Чжань Тяньбай и резким движением руки послал волну ледяного ци, отбросившую Дуаньму Ли назад. — Ци?.. — удивлённо прошептал Чжань Тяньбай, глядя на свою правую руку.   Он попытался вновь выпустить внутреннюю силу — но ничего не вышло. Опустив голову, он тяжело вздохнул. — Я не хочу тебя видеть, — холодно произнёс он, не давая Дуаньму Ли возможности оправдываться. — Либо уходи… либо я уйду сам. — Подожди! — Дуаньму Ли шагнул вперёд и схватил его за плечи, но, заметив сопротивление, тут же отпустил.   Чжань Тяньбай побледнел, будто увидел призрак. Ему явно требовался отдых. Дуаньму Ли тяжело выдохнул. Его губы, пропитанные горечью, дрогнули, но он не произнёс ни слова. Он медленно развернулся и прошёл мимо Чжань Тяньбая. Что ещё он мог сказать в этот момент? Слова застревали в горле. — Я… — только и вымолвил он, но осёкся. Чжань Тяньбай молча смотрел вслед высокой, прямой спине Дуаньму Ли.   «Чжань Тяньбай… я люблю тебя», — прошептал он про себя, закрывая глаза. Ресницы его слегка дрожали. Голос Дуаньму Ли, полный искренней нежности, звучал в его памяти, как тёплая вода, медленно просачивающаяся в трещины сердца. «Чжань Тяньбай… ты не должен сбиваться с пути. Нельзя забывать боль, едва зажив раны», — напомнил он себе. Осень становилась всё глубже. *** За последние дни слухи о том, что Чжань Тяньбай снова может ходить, распространились по всему дворцу принца. Следом за этим дошли и до дома утех Ароматный двор, где Юй Мо без устали донимал Шэнь Юйланя, угрожая наказать его за то, что тот осмелился навестить другого мужчину.   Шэнь Юйлань, лежа в объятиях Юй Мо, горько усмехнулся:   — Даже если ноги Дуаньму Ли зажили… разве от этого заживут душевные раны? Всё это — его собственная вина. Сам навлёк беду. Не заслуживает сочувствия. — Это… Чжань Тяньбай и его величество?.. — пробормотал Шэнь Юйлань. — Ты! — Юй Мо лёгкой пощёчиной хлопнул его по спине. — Как ты мог уйти от меня, чтобы повидать другого мужчину?! В голове Шэнь Юйланя невольно возник образ Чжань Тяньбая — одинокого, без друзей даже во дворце.   «Неужели… ты всё-таки любишь его?» — спросил Юй Мо, обхватив лицо Шэнь Юйланя ладонями. — Ты ведь так заботишься о нём… — Ты думаешь, я отношусь к нему лучше, чем к тебе? — прищурился Шэнь Юйлань.   — Ну… не то чтобы… — почесал затылок Юй Мо. Улыбка Шэнь Юйланя сначала стала мягче, но тут же погасла.   — Я… просто надеюсь, что в будущем мы не повторим судьбу Чжань Тяньбая и Дуаньму Ли… *** В это же время Чжань Тяньбай сидел в саду, погружённый в размышления. Его тело уже почти полностью восстановилось, но внутренняя сила вернулась лишь на малую толику — всего лишь настолько, насколько позволило чудодейственное лекарство Дуаньму Ли.   «Если не считать того единственного раза, когда ци вдруг проявилось…» — думал он с тревогой. — «С тех пор — ни малейшего прогресса…» Он вздохнул и поднял глаза — перед ним появился чистый белоснежный платок. — Держи, — раздался знакомый голос. В зеркальном отражении пруда мелькнул силуэт Дуаньму Ли. — Зачем?.. — нахмурился Чжань Тяньбай, стараясь скрыть слёзы в уголках глаз. Он не хотел, чтобы Дуаньму Ли видел его слабость. Тот на мгновение замер, не зная, что ответить. С тех пор как Чжань Тяньбай снова обрёл подвижность ног, он стал свободнее передвигаться по дворцу. Но Дуаньму Ли, словно тень, постоянно следовал за ним — будто боялся, что тот исчезнет.   Он не ограничивал его, не запрещал выходить из дворца в одиночку. Но в комнате, на тренировках, за завтраком — везде Дуаньму Ли оказывался рядом, словно пытаясь загладить вину. Раньше он каждую ночь приходил в покои Чжань Тяньбая, как император к наложнице. А теперь…   «Он словно проглотил горькое лекарство», — подумал Чжань Тяньбай, глядя на его напряжённое лицо. — Дуаньму Ли, что с тобой происходит? — наконец спросил он. — А? — Дуаньму Ли поднял голову. Всё в нём казалось странным. Чжань Тяньбай покачал головой, прижав ладонь ко лбу. — Обед готов. Я сам готовил. — Дуаньму Ли улыбнулся, словно прилипчивый щенок, следующий за хозяином. — Попробуй… стало ли вкуснее? Чжань Тяньбай был ошеломлён. Весь Дуаньму Ли изменился до неузнаваемости. Его пристальный, жаркий взгляд вызывал дискомфорт.   И ещё одно отличие… Раньше, когда Чжань Тяньбай болел, лекарства всегда приносил сам Дуаньму Ли. А теперь…   «Если бы кто-то сказал, что Дуаньму Ли и кухня — вещи несовместимые, я бы согласился без раздумий», — думал Чжань Тяньбай.   «А теперь он сам стоит у плиты, готовит для меня… Иногда мне кажется, что я всё ещё сплю». Когда обед был подан, Чжань Тяньбай сел за стол. Дуаньму Ли с энтузиазмом начал объяснять, какие блюда он приготовил.   Но когда перед Чжань Тяньбаем поставили тарелку с курицей, приготовленной по особому рецепту, тот вдруг почувствовал знакомый вкус. Он опустил ресницы и ткнул пальцем в блюдо перед собой.