Вражеский генерал становится рабом

Сердце Дуаньму Ли словно перевернулось, будто в нём разлились все пять вкусов сразу — горечь, кислота, соль, сладость и острота. Он чувствовал себя скверно, тревожно, будто бы душа его металась между небом и землёй. Вернувшись во дворец с Чуаньхуньданем в руках, он остановился у двери покоев Чжань Тяньбая. Внутри Сян Лин как раз уговаривала его принять лекарство. — Довольно, Сян… — тихо, почти неслышно прошептал Чжань Тяньбай. — Всё равно от этого нет толку. Его голос был ледяным и слабым, будто вот-вот исчезнет в воздухе. Хотя тон его оставался спокойным, Сян Лин не выдержала — слёзы хлынули из глаз. В этих словах звучало полное отчаяние. Чжань Тяньбай уже не верил, что когда-нибудь сможет ходить. И Сян Лин… тоже не верила. — Кхм! — раздался за спиной лёгкий кашель. Сян Лин обернулась и увидела Дуаньму Ли в дверном проёме. — Ваше высочество… — она почтительно поклонилась. — Ступай, — коротко приказал он. — Да, господин. Простите за беспокойство, — Сян Лин ушла, но на прощание всё же бросила несколько тревожных взглядов на Чжань Тяньбая.   «Он ведь больше не причинит господину Чжаню зла?..» В покоях остались только они двое. Чжань Тяньбай по-прежнему сидел на постели, неподвижен, как ледяная статуя. Его лицо было бледно, как снег, а спокойствие — настолько глубоким, что становилось страшно. — Чжань Тяньбай… — Дуаньму Ли подошёл ближе. Безжизненное лицо Чжань Тяньбая отразилось в его глазах — и сердце Дуаньму Ли болезненно сжалось. Он сел на край ложа, открыл маленькую деревянную шкатулку и вынул оттуда Чуаньхуньдань. — Я обещал тебе… вылечить твои ноги. В тот самый миг, когда эликсир оказался в руке Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай резко поднял глаза. — Что это? По выражению лица Чжань Тяньбая Дуаньму Ли сразу понял, о чём тот думает.   Этот термин был ему совершенно незнаком. — Не важно, что это такое, — сказал Дуаньму Ли низким, хрипловатым голосом, от которого по телу Чжань Тяньбая пробежала дрожь. — Ты просто поверь: это исцелит твои ноги. Сердце Чжань Тяньбая заколотилось. Кровь прилила к конечностям, будто разогретая пламенем.   Можно ли доверять Дуаньму Ли?   Страх перед разочарованием сковывал грудь, как прилив, который вот-вот смоет всё на своём пути. Щёки Чжань Тяньбая порозовели, и он пристально вгляделся в лицо Дуаньму Ли, пытаясь найти в нём ответ. Черты лица Дуаньму Ли, как всегда, были безупречны — резкие, чёткие, будто высеченные рукой великого мастера. Но сейчас на них читались не холодная отстранённость, а решимость, уверенность… и нечто большее. На мгновение вера в Чжань Тяньбае окрепла. Он смотрел на Дуаньму Ли, а тот — на Чуаньхуньдань в своей ладони.   Чжань Тяньбай уже приготовился принять пилюлю… но вдруг Дуаньму Ли резко сжал кулак, и эликсир исчез в его сильной, костистой руке. Наконец Дуаньму Ли поднял глаза. Их взгляды встретились. Сердце Чжань Тяньбая дрогнуло.   В глазах Дуаньму Ли читалась сложная, почти болезненная нежность — как будто в них отражалась целая вселенная невысказанных чувств. Длинные ресницы Чжань Тяньбая дрогнули. Он сам не знал почему, но опустил голову.   Ему было страшно смотреть Дуаньму Ли в глаза — от этого его сердце начинало биться так, будто вот-вот вырвется из груди. Губы Дуаньму Ли, обычно такие холодные и жёсткие, мягко дрогнули. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он протянул руку и коснулся щеки Чжань Тяньбая. Тёплое прикосновение заставило того вздрогнуть.   Дуаньму Ли тут же отдернул руку. В покоях воцарилась гнетущая тишина. Каждый вдох давался Дуаньму Ли с мукой — будто грудь разрывали на части. Дыхание сбилось, сердце колотилось без ритма.   Он собирался сказать что-то важное… и Чжань Тяньбай, затаив дыхание, ждал. — Я… я… люблю тебя, Чжань Тяньбай. Чжань Тяньбай резко поднял голову. — Да. Я люблю тебя, — повторил Дуаньму Ли, стоя так близко, что их дыхания смешались. Его взгляд был чист, как родник, без единой тени сомнения или лукавства. Губы Чжань Тяньбая задрожали. Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. — Ты… ты вообще понимаешь, что говоришь? — выдохнул он, широко распахнув глаза, в которых застыло недоверие.   Ему казалось, что он спит… или что небеса решили сыграть с ним жестокую шутку. — Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, Чжань Тяньбай. Я люблю тебя, — голос Дуаньму Ли стал ещё твёрже. Он снова коснулся щеки Чжань Тяньбая, и от этого прикосновения по телу Дуаньму Ли прокатилась волна жара. — Это… всё моя вина, — прошептал он, стиснув брови от боли. — Всё — только моя вина…   Делай со мной что хочешь. Но я должен сказать тебе: я люблю тебя. Я… искренен. Услышав слово «люблю» из уст Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай горько усмехнулся. — Так вот как ты «любишь»? — спросил он с горечью. — Отдавая меня другим? Голодом моря? Калеча мне ноги? Рука Дуаньму Ли, всё ещё лежавшая на лице Чжань Тяньбая, дрогнула. Он замер, ошеломлённый. Он не мог возразить. Потому что всё, что сказал Чжань Тяньбай, — была правда. Жестокая, унизительная правда о его собственных поступках. — Неважно, почему ты это сделал… — Чжань Тяньбай не дал ему оправдываться. — То, что я перечислил — это неоспоримые факты.   Ты мучил меня, заставлял жить в аду… А теперь вдруг заявляешь, что любишь?   Дуаньму Ли… как ты можешь требовать, чтобы я тебе поверил? Разве это не эгоизм? Дуаньму Ли почувствовал, как перед глазами потемнело, дыхание перехватило. Он хотел загладить вину…   Медленно разжав кулак, он протянул Чуаньхуньдань прямо к лицу Чжань Тяньбая. — Если я исцелю твои ноги… Чжань Тяньбай молча смотрел на него. Наконец, на губах его мелькнула горькая усмешка. — Даже сейчас ты остаёшься таким же властным и деспотичным…   Вот она — разница между владыкой и рабом. С самого начала наши позиции никогда не были равны. Он отвёл взгляд, будто все силы покинули его тело. — Дуаньму Ли… я никогда не стану твоим пленником.   Если ты думаешь, что, не отдав мне эликсир, сможешь удержать меня рядом — тогда пусть мои ноги так и останутся неподвижными на всю жизнь! — Нет!.. — Дуаньму Ли в отчаянии схватил его за плечи. Но Чжань Тяньбай резко отвернулся. По его щеке скатилась слеза, сверкнув в свете, как драгоценный камень. — Это не так… всё не так, Чжань Тяньбай… Я правда… — Дуаньму Ли чуть не запнулся о собственный язык. Он хотел заставить того посмотреть на него, но боялся сжать слишком сильно, чтобы не ранить.  Он растерялся. Красные глаза Чжань Тяньбая были спокойны, как озеро в глухую зимнюю ночь. Надежда Дуаньму Ли рухнула. Его охватили отчаяние и страх.   Он тяжело дышал, закрыв глаза. В покоях стояла мёртвая тишина. Наконец он глубоко вздохнул и открыл глаза.   Перед ним по-прежнему сидел Чжань Тяньбай — неподвижен, как статуя, отрешённый от мира, будто его душа уже ушла далеко-далеко. Сердце Дуаньму Ли обрушилось, как скала с обрыва. Каждый кусочек плоти будто отрывался от костей. Никакая рана в прошлом не причиняла такой боли. Он сжал левую сторону груди так сильно, что костяшки побелели, а дорогая одежда готова была лопнуть от напряжения. Помолчав, он снова достал Чуаньхуньдань — и положил его прямо на колени Чжань Тяньбая. Тот невольно повернул голову — и увидел, как Дуаньму Ли начал направлять внутреннюю силу. Неприметная, размером с ноготь, пилюля вдруг вспыхнула всеми цветами радуги. Сияние было настолько ярким, что глаза невозможно было открыть.   Мощная волна ци пронзила всё тело Чжань Тяньбая — каждая его клетка дрожала от силы.   Энергия взорвалась, распространившись мгновенно по всей комнате, затем по всему дворцу, по всему Наньчу, по всему континенту…   И тут же, в одно мгновение, вся эта сила сжалась обратно — и устремилась прямо в ноги Чжань Тяньбая. Его глаза распахнулись. Ресницы дрогнули.   «Что… что только что произошло?.. Всё уже кончилось?..» Он не успел даже осознать — как вдруг увидел, что его палец на ноге… «шевельнулся?» Его ноги… зашевелились?! Поняв, что Дуаньму Ли сдержал обещание, Чжань Тяньбай рванулся с постели — и чуть не упал. Дуаньму Ли вовремя подхватил его. Чжань Тяньбай опустил глаза на свои ноги.   Дуаньму Ли медленно убрал руки, сжал кулаки и горько усмехнулся. Чжань Тяньбай теперь мог стоять. Чуаньхуньдань подействовал — чудо свершилось. Но Дуаньму Ли не чувствовал радости. Потому что Чжань Тяньбай его не простит.   Потому что Чжань Тяньбай всё ещё ненавидит его.   Потому что теперь, когда ноги исцелены, Чжань Тяньбай может уйти… в любой момент. «Может, лучше бы он так и остался прикованным к постели… — мелькнуло у Дуаньму Ли в голове. — Тогда он никогда бы не смог уйти от меня…» — Я… настоящий мерзавец, — прошептал он про себя. А Чжань Тяньбай в это время смотрел на свои ноги с изумлением. В его широко распахнутых красных глазах вспыхнул редкий для него свет — свет надежды и изумления. — Правда… чудо… — прошептал он, и на его измождённом, бледном лице впервые за долгое время расцвела улыбка. Его ноги… действительно двигались! *** Комментарий переводчика.  Слава небесам, ноги Чань Тяньбая исцелились. Надеюсь, он найдет в себе силы простить Дуаньму Ли. А Дуаньму Ли найдет в себе силы простить себя. Да победит любовь. 💖