Вражеский генерал становится рабом

— Лань Цинь! — окликнул Чжу Фэн, заходя на кухню, — но первым делом его взгляд упал на Дуаньму Ли, стоявшего рядом с Лань Цинем. Чжу Фэн резко опустил голову, плечи съёжились, а сердце заколотилось, будто пыталось вырваться из груди.   Дуаньму Ли лишь молча взглянул на него — и ничего не сказал. Осторожно подняв глаза, Чжу Фэн с любопытством уставился на него.   Он слышал: именно Дуаньму Ли собственноручно приготовил лекарство для Чжань Тяньбая.   Значит, принц Дуаньму всё ещё любит его… Но почему тогда довёл до такого состояния? Чем больше Чжу Фэн думал, тем сильнее путался. — Чжу Фэн, тебе что-то нужно? — ледяной голос Лань Циня вернул его к реальности. — Да! — тот выпрямился и гордо хлопнул себя по груди. — Я думаю, как только я появляюсь рядом с Чжань Тяньбаем, он сразу оживает!   Он важно прошёлся перед Дуаньму Ли, словно демонстрируя свою значимость, и при этом краем глаза взглянул Дуаньму Ли.   Но, услышав его слова, Лань Цинь лишь нахмурился и задумался.   Даже Дуаньму Ли на миг замер, отложив в сторону то, чем занимался, и повернулся к Чжу Фэну. — Что случилось, Лань Цинь? — спросил Чжу Фэн, заметив его обеспокоенный вид. — Почему такой задумчивый? В этот самый момент и Дуаньму Ли, и Лань Цинь хором воскликнули: — Нет! *** В покоях Чжань Тяньбая.   На полу лежало недоееденное яблоко.   Его дрожащие, бессильные руки крепко сжимали фруктовый нож, оставленный Чжу Фэном.   Лезвие, острое и холодное, отражало свет — и этот свет вспыхнул в его кроваво-красных глазах.   Без малейшего колебания Чжань Тяньбай занёс нож себе на левую грудь.   Его худое, бледное лицо оставалось бесстрастным — будто он просто собирался съесть яблоко. — Хрясь!   Внутренняя сила Дуаньму Ли одним движением переломила нож в руках Чжань Тяньбая.   В следующее мгновение Дуаньму Ли уже стоял перед ним. — Что ты делаешь?!   Чжу Фэн, увидев, как Чжань Тяньбай в отчаянии вырывается из объятий Дуаньму Ли, остолбенел.   Он и представить не мог, что просьба Чжань Тяньбая сходить за «рецептом» была лишь уловкой, чтобы остаться одному и покончить с собой! — Ты!.. Чжу Фэн! — закричал Дуаньму Ли, одной рукой удерживая Чжань Тяньбая, другой — указывая на Чжу Фэна. — Кто разрешил тебе приносить сюда острый предмет?! Чжу Фэн упал на колени, глаза его покраснели, слёзы катились по щекам от обиды и страха.   — Вон! — рявкнул Дуаньму Ли, даже не глядя на него, и махнул рукой.   Лань Цинь тут же поднял Чжу Фэна и тихо прошептал:   — Быстро уходи! Даже после того, как Лань Цинь и Чжу Фэн ушли, Чжань Тяньбай не успокоился. — Дуаньму Ли! — кричал он, вырываясь из его рук. — Что тебе ещё нужно?! Я уже стал калекой! Почему ты не даёшь мне умереть?! Пусти! Пусти меня! Пусти!!! Он бился в истерике, голос сорвался от отчаяния.   Дуаньму Ли, наконец, не выдержал. Брови его сошлись, глаза вспыхнули гневом. — Я не позволю тебе умереть! — прогремел он. — Даже если ты превратишься в беспомощную тень — я всё равно не дам тебе уйти!   Он крепко прижал Чжань Тяньбая к себе, будто хотел влить его в собственное тело.   Тепло его тела мгновенно растопило ледяной холод в покоях, и это тепло растеклось по всему телу Чжань Тяньбая. Тот с болью закрыл глаза.   Он не хотел этого тепла.   Зачем причинять ему столько боли — а потом пытаться «исцелить»? Такую милость он не примет! Собрав последние силы, он резко оттолкнул Дуаньму Ли и схватил обломок ножа. — Стой! — Дуаньму Ли вырвал обломок из его рук, но в тот же миг порезал ладонь.   Алая кровь хлынула на грудь Чжань Тяньбая. Тот замер, глядя, как Дуаньму Ли кладёт обломок себе на ладонь и, сосредоточив внутреннюю силу, превращает его в пыль. Его последняя надежда рухнула. — А-а-а-а-а!!! — закричал Чжань Тяньбай, хватаясь за голову. — Почему?! Почему ты так со мной поступаешь?! — Чжань Тяньбай!.. — каждый его стон был как удар по совести Дуаньму Ли.   Мука терзала его душу. Он стиснул зубы так, что чуть не раздавил их. В следующий миг Чжань Тяньбай прижался лбом к его груди. — Дай мне умереть… — прошептал он, и слёзы хлынули рекой.   Дуаньму Ли почувствовал, как его одежда  мгновенно намокла от горячих слёз.   И вдруг он вспомнил… Тогда, на поле боя, Чжань Тяньбай, истощённый до предела, не мог даже отразить удар простого солдата.   Он упал с коня и, глядя на Дуаньму Ли своими чёрными, не покрасневшими глазами — глазами человека, уже мёртвого внутри, — умолял:   «Дай мне умереть…» Перед ним Чжань Тяньбай никогда не просил жизни.   Он всегда просил смерти. Грудь Дуаньму Ли будто разорвало на части. Он услышал, как треснуло его собственное сердце. «Что я наделал…»   Если бы можно было, он вырвал бы своё сердце и посмотрел — какого оно цвета? Чёрное ли от жестокости? Или всё ещё красное — от любви? Нежно обняв хрупкую голову Чжань Тяньбая, он тихо прошептал ему на ухо:   — Всё будет хорошо… Всё наладится… Я обязательно найду способ исцелить твои ноги… Он поднял мизинец и, несмотря на сопротивление, слабо, но настойчиво соединил его с мизинцем Чжань Тяньбая.   Он не был человеком, нарушающим обещания.   И хотя Чжань Тяньбай молчал, Дуаньму Ли знал: тот помнил их давнюю клятву — «всегда быть вместе». Но теперь он клялся иначе:   «Я исцелю тебя. Даже если для этого придётся отдать тебе свои собственные ноги». Чжань Тяньбай, измученный плачем, больше не мог сопротивляться.   Он обессилел и, прижавшись лицом к груди Дуаньму Ли, уснул. Когда Дуаньму Ли понял, что тот спит, его переполнила радость.   Чжань Тяньбай не спал уже более десяти дней!   А теперь — уснул прямо у него на руках. Дуаньму Ли сидел неподвижно на кровати, боясь пошевелиться.   Он слушал тихое, ровное дыхание Чжань Тяньбая.   Тот действительно уснул — глубоко, спокойно.   Но Дуаньму Ли знал: тело его ослаблено, истощено, отравлено холодным ядом…   Выжить после ледяного наказания — уже чудо. Сердце его стучало так громко, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.   Одна мысль: «А вдруг он умрёт?» — сводила с ума. Он больше не думал о преступлениях Чжань Тяньбая.   Ему хотелось лишь одного: чтобы тот выздоровел.   Не только телом — но и душой. *** Прошла ночь.   Чжань Тяньбай выспался как следует — впервые за долгие дни.   Когда он открыл глаза, солнце уже стояло высоко. Постепенно приходя в себя, он осознал: лежит он на широкой груди Дуаньму Ли.   Медленно подняв ресницы, он резко сел.   Его чёрные зрачки тут же вспыхнули кроваво-красным. Дуаньму Ли не спал всю ночь.   Глаза его были красными от бессонницы, но взгляд — твёрдым.   Чжань Тяньбай почувствовал, как в левой части груди заколотилось сердце. — Ты… проснулся… — тихо сказал Дуаньму Ли и встал с кровати.   Шаги его были неуверенными — ноги онемели от долгого сидения. — Да… — прошептал Чжань Тяньбай. Дуаньму Ли быстро вышел из покоев.   Вскоре вошла Сян Лин, неся поднос с горячей едой. — Господин Чжань, сегодня вы выглядите гораздо лучше! — сказала она, расставляя блюда на столе, и попыталась улыбнуться.   Но улыбка была натянутой.   Она знала: ноги Чжань Тяньбая не подавали признаков улучшения.   Каждый раз, прячась за дверью, она видела, как Дуаньму Ли допрашивает лекарей — и те лишь безнадёжно качают головами.   Каждую ночь она плакала в своих покоях.   Но перед Чжань Тяньбаем — не смела.   Она была всего лишь служанкой, но для неё он — спаситель, давший ей жизнь.   Она должна была дать ему надежду — хоть каплю. — Господин Чжань, пожалуйста, поешьте! — она налила рис в большую миску и подала ему. — Не голоден, — покачал головой Чжань Тяньбай. Сян Лин тут же покраснела от слёз, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. — Прошу вас… хоть не много… хоть один глоток… Чжань Тяньбай посмотрел на неё. В его глазах мелькнуло безысходное недоумение. Почему все хотят, чтобы он жил? Дуаньму Ли… Лань Цинь… Чжу Фэн… даже Сян Лин… Он отдал всё — родину, семью, братьев, честь, силу…   Его предали те, кому он служил верой и правдой.   Его насильно осквернил человек, которого он считал достойным уважения…   И теперь… даже умереть ему не дают.