Вражеский генерал становится рабом

Кроваво-красные глаза выпучились так, будто вот-вот выпадут из глазниц. Чжань Тяньбай в панике и ужасе дрожащим голосом кричал:   — Почему мои ноги ничего не чувствуют? Что с моими ногами?!   Он в отчаянии впивался пальцами в бёдра, пока не пошла кровь, пытаясь насильно встать с постели.   Но ноги не слушались — он рухнул на пол, опрокинув рядом стоящий деревянный низкий стол.   — Что с тобой? — раздался испуганный голос Дуаньму Ли, поспешившего на шум.   Чжань Тяньбай корчился на полу, словно рыба, выброшенная на берег и задыхающаяся без воды. Из его кроваво-красных глаз катились прозрачные слёзы.   — Чжань Тяньбай, что случилось?! — Дуаньму Ли бросился к нему, но тот в отчаянии схватил его за запястье.   — Мои ноги! Дуаньму Ли, что ты сделал с моими ногами?! — пронзительный крик болью отозвался в ушах Дуаньму Ли. Тот опустил взгляд на ноги Чжань Тяньбая.   — Твои ноги… Что с ними?..   — Я не могу двигать ногами! Ничего не чувствую… Когда трогаю их… будто это даже не мои ноги… — голос Чжань Тяньбая дрожал от слёз, и он снова яростно ударил себя по бедру.   Дуаньму Ли с ужасом наблюдал, как Чжань Тяньбай до синяков избивает собственные ноги — и при этом совершенно не реагирует на боль.   — …Не чувствуешь?   — Нет! — покачал головой Чжань Тяньбай в полной панике. — Ничего, ничего, ничего! Я совсем ничего не чувствую… Мои ноги не слушаются!   Сердце Дуаньму Ли мгновенно похолодело. Он не выдержал и схватил Чжань Тяньбая за руки:   — Хватит! Даже если будешь бить дальше, всё равно не почувствуешь… Сейчас же позову императорских лекарей!   — Отпусти меня! — Чжань Тяньбай яростно вырвался, его кроваво-красные глаза метали молнии. — Это ты, верно? Ты испугался, что я сбегу, и поэтому так со мной поступил?! Дуаньму Ли, чего ты хочешь?! Я и так уже ничтожество, а теперь ты отнял у меня ещё и ноги!   Его пронзительный рёв, подобный селевому потоку, накрыл Дуаньму Ли с головой. Сердце Дуаньму Ли сжалось от боли.   Да, всё, что говорил Чжань Тяньбай, было правдой. Именно он лишил его всего — включая эти ноги.   — Верни мне ноги! Верни мне ноги!! — сквозь слёзы Чжань Тяньбай стал бить кулаками в грудь Дуаньму Ли.   Тот так и хотел обнять его, прижать к себе, но, поколебавшись, молча поднялся и вышел из комнаты, оставив Чжань Тяньбая одного.   Позади раздавался отчаянный плач, но Дуаньму Ли лишь крепче стиснул зубы и ускорил шаг. На этот раз он лично привёл всех императорских лекарей, чтобы те осмотрели и вылечили ноги Чжань Тяньбая.   К тому времени Чжань Тяньбай уже затих, но его глаза всё ещё оставались кроваво-красными, а взгляд — пустым и безжизненным. Дуаньму Ли не осмеливался войти в покои. Он боялся. Боялся увидеть Чжань Тяньбая таким — словно марионетку без души.   — Ваше высочество… — дрожащим голосом окликнул его старший лекарь Ду.   Дуаньму Ли обернулся. В тот же миг, встретившись с ним глазами, Ду поспешно опустил голову. Дуаньму Ли внушал ему ужас — не как пламя, тихо горящее, а как вулкан, готовый вот-вот извергнуться. Инстинктивно Ду потёр шею: он знал, что разгневать Дуаньму Ли опаснее, чем самого императора — ведь это могло стоить ему головы.   — Говори! Что с ногами Чжань Тяньбая?! — тяжёлый бас Дуаньму Ли давил на лекаря сверху.   Ду не смел даже дышать:   — До… докладываю вашему высочеству… По-видимому, ноги поражены холодным ядом…   — Ещё одно пустое слово — и я отрублю тебе голову! — рявкнул Дуаньму Ли. — Просто скажи, как его вылечить!   Ду растерялся:   — Э-э… Этот холодный яд можно лишь постепенно выводить… Я уже составил рецепт…   — Через сколько он поправится? — снова перебил Дуаньму Ли.   Ду замялся. Вытирая пот со лба, он глубоко вздохнул и, рискуя жизнью, выдавил:   — Господин Чжань изначально был слаб здоровьем, а теперь ещё и холодный яд проник глубоко в тело… Когда именно он выздоровеет и насколько восстановятся ноги… этого никто не знает…   На самом деле, по мнению Ду, то, что Чжань Тяньбай вообще выжил после наказания ледяным сиденьем, уже чудо. Лекари приложили все усилия, но шансы на полное восстановление ног были почти нулевыми.   Холодный ветер резал до костей. Дуаньму Ли молчал. Эта зловещая тишина приводила Ду в дрожь.   — Ступай… — наконец произнёс Дуаньму Ли тихо, почти беззвучно.   Ду впервые слышал его голос таким — спокойным, как застывшая вода, и полным мучительного раскаяния.   — Да, да, ваше высочество… — засуетились лекари и поспешили уйти, лишь бы подальше от этого страшного дома.   Во всём поместье воцарилась гробовая тишина. Дуаньму Ли стоял перед дверью покоев Чжань Тяньбая, словно каменная статуя.   «Ноги Чжань Тяньбая… больше не исцелятся?.. Значит, теперь он точно не сможет уйти от меня…»   Он закрыл лицо ладонями, стиснул зубы так, будто хотел раздавить собственный череп.   Чжань Тяньбай никогда больше не уйдёт от него… Потому что стал калекой!   Того самого генерала, некогда сиявшего на поле боя, полного сил и величия, он сам превратил в беспомощного урода!   Разве это то, чего он хотел?..   Дуаньму Ли горько усмехнулся — улыбка была похожа на плач.   В покоях тоже царила мёртвая тишина.   Чжань Тяньбай сидел неподвижно на мягкой постели, вытянув перед собой онемевшие ноги. Его кроваво-красные глаза уставились в никуда — на холодную, безжизненную стену.   Эта стена и ледяной воздух вокруг несли ему лишь одно чувство — отчаяние.   Теперь у него не осталось ни родины, ни семьи, ни подчинённых, ни братьев по оружию, ни боевых навыков, ни внутренней силы… И даже собственных ног.   Он окончательно превратился в калеку. По взгляду на лекарей он сразу понял: его ноги не исцелить.   Его жизнь, его тело, его будущее — всё это отнял у него Дуаньму Ли.   Так что же у него осталось?..   Лишь жизнь…   В это же время Дуаньму Ли стоял на кухне и варил лекарство. Он прогнал всех слуг, включая управляющего Ли, и теперь сам, никому не доверяя, следил за каждым пузырьком в кастрюльке. Ему казалось, что любой в этом доме может оказаться врагом Чжань Тяньбая — только он один не причинит ему вреда.   Ирония в том, что именно он и привёл Чжань Тяньбая к такому состоянию.   Час за часом шло время. Пот стекал с лба Дуаньму Ли, щёки его покраснели от жара. Через три часа лекарство было готово. Он взял чашу и лично отнёс её Чжань Тяньбаю.   Едва переступив порог покоев, Дуаньму Ли невольно вздрогнул. Неизвестно почему, но здесь было ещё холоднее, чем снаружи.   Чжань Тяньбай сидел на постели, словно статуя, с пустым взглядом. Дуаньму Ли осторожно окликнул его. Тот не шелохнулся — даже ресницы не дрогнули.   Сердце Дуаньму Ли сжалось, будто его ударили кулаком. Он поднёс чашу к губам Чжань Тяньбая:   — Выпей лекарство…   Его обычно грубый, сильный голос прозвучал мягко, как журчащий ручей. Чжань Тяньбай наконец повернул голову и посмотрел на него.   Дуаньму Ли обрадовался — но в следующий миг чаша с лекарством полетела на пол.   — Ба-бах! — раздался звук разбитой керамики, и тёмное снадобье растеклось по полу.   Брови Дуаньму Ли нахмурились, он встал. Гнев, как ледяной ветер, пронзил каждую пору Чжань Тяньбая. Тот снова отвернулся и уставился в пустоту, его кроваво-красные глаза по-прежнему не отражали жизни.   Дуаньму Ли на миг закрыл глаза, с досадой вздохнул, затем собрал осколки и вышел из покоев.   Спустя ещё три часа он снова вошёл, держа в руках новую чашу с лекарством.   — В этот раз не разбивай, — устало сказал он, подавая лекарство. — Не то чтобы мне жаль было травы… Просто варить долго. Ты должен пить, тогда ноги понемногу начнут поправляться. Это дело не терпит спешки…   Он говорил это с теплотой и заботой — но сам не верил ни единому своему слову.   И снова Чжань Тяньбай поднял руку и сбил чашу на пол.   — ЧЖАНЬ ТЯНЬБАЙ! — Дуаньму Ли вскочил на ноги, вне себя от ярости.   Но Чжань Тяньбай, будто не слыша его крика, по-прежнему смотрел в пустоту — его кроваво-красные глаза, хоть и сияли, были мертвы.   Дуаньму Ли сжал кулаки так, что костяшки побелели.   — Ещё раз не послушаешься — и я сделаю так, что и руки твои станут бесполезны!   Сказав это, он тут же пожалел. Но слова, раз уж вырвались, уже не вернуть.   Он чувствовал полное изнеможение — телом и душой.   Чжань Тяньбай словно покинул этот мир: его тело осталось здесь, но душа улетела далеко-далеко. Ничто из происходящего вокруг больше не могло его тронуть.   Глядя на него, Дуаньму Ли был совершенно растерян.   «Почему всё дошло до этого?.. Почему?!»   Он протянул руку к Чжань Тяньбаю, страстно желая прижать его к себе, заставить смотреть только на него одного…