Вражеский генерал становится рабом

Дуаньму Ли остался прежним.   Спустя несколько дней разлуки он, облачённый в роскошные одежды, казался ещё более величественным и властным. Его высокомерная фигура будто принадлежала иному миру — миру, который никогда не пересечётся с миром Чжань Тяньбая. Тот не мог отвести взгляда. Его чёрные, как смоль, глаза постепенно наливались кровью — алой, горячей, полной боли. Увидев это, Дуаньму Ли почувствовал, как сердце его резко дрогнуло, будто перевернулось в груди.   «Чжань…»   Тот стал неузнаваем. Когда-то яркий, полный жизни, с гордым взглядом и величественной осанкой — таким он остался в памяти Дуаньму Ли, запечатлённым на поле боя.   А теперь перед ним — лишь оболочка без души, заточённая в стенах особняка.   Бездушная оболочка… обречённая медленно гнить, крошиться и умирать. Виски Дуаньму Ли судорожно дёрнулись.   «Нет… душа у него есть. Просто… я сам её убил», — пронзительно подумал он.   Его тонкие, жёсткие губы дрогнули — слова рвались наружу, но он с усилием проглотил их. Резко обернувшись, он гневно уставился на Сян Лин. — Ты нарушила приказ принца! Знаешь ли ты, в чём твоя вина?! — прогремел он, полный надменности. — Ваше Высочество! — Сян Лин тут же бросилась на колени. — Я не хотела ослушаться! Но… господин Чжань уже три дня и три ночи ничего не ест! Если так пойдёт дальше, он умрёт от голода! — Именно этого я и хочу! — взревел Дуаньму Ли. Эти слова ударили Чжань Тяньбая, будто кулаком в грудь.   Он задохнулся от боли, перед глазами всё потемнело.   Эхо крика Дуаньму Ли всё ещё звенело в ушах: — Я дал ему шанс! Это он сам выбрал смерть! Винить некого!   — Пусть умирает! Пусть отправится в загробный мир к своему дорогому другу Бао Бупину! Длинные ресницы Чжань Тяньбая дрогнули и медленно опустились.   Его тело, хрупкое и измождённое, рухнуло на землю. Мощная рука уже потянулась к нему — но в последний миг Дуаньму Ли резко отдернул её, будто обжёгшись. — Господин Чжань! — вскрикнула Сян Лин.   — Господин Чжань! Вы в порядке?! — Она на коленях подползла к нему, рыдая, глаза её покраснели от слёз. Бледные, потрескавшиеся губы Чжань Тяньбая дрогнули. Он с трудом вдохнул, и по лбу его потекли крупные капли холодного пота.   С огромным усилием он приподнял тяжёлые веки — но не посмотрел ни на Дуаньму Ли, ни на Сян Лин. Его взгляд устремился в никуда.   Руки, упирающиеся в землю, дрожали. Увидев такое состояние, Сян Лин зарыдала ещё сильнее. — Ваше Высочество! Умоляю вас! Пощадите господина Чжаня! — Она бросилась к Дуаньму Ли и начала бить поклоны, моля о милости. Сквозь её отчаянные рыдания Дуаньму Ли смотрел на Чжань Тяньбая.   Тот лежал, будто все кости вынули из тела. Кровавый отблеск в глазах исчез — теперь они были чёрными, как пепел, мёртвыми, безжизненными. — Чжань… — невольно вырвалось у Дуаньму Ли. Он даже не заметил, как его собственный голос дрогнул.   Прокашлявшись, он попытался взять себя в руки и сурово спросил: — Ты понял, в чём твоя ошибка? Голос Дуаньму Ли дошёл до Чжань Тяньбая с опозданием, будто сквозь туман.   Тот медленно, как умирающий старик, поднял голову. Каждое движение давалось ему с мучительным трудом — будто стоило половины жизни. Он молча смотрел на Дуаньму Ли.   Их взгляды встретились.   Сердце Дуаньму Ли на мгновение остановилось. Глаза Чжань Тяньбая были пусты, как застывшее озеро. Но в этой пустоте Дуаньму Ли вдруг почувствовал, как его собственное сердце пронзает острый шип — стыд, боль, тревога, страх… Вся эта буря эмоций хлынула на него, как наводнение, сметая последние опоры.   Он инстинктивно раскрыл рот, чтобы вдохнуть, и резко отвёл взгляд. Через мгновение Чжань Тяньбай слабо усмехнулся — улыбка была разбитой, полной горечи. — Самая большая ошибка в моей жизни… — прохрипел он, голос был слаб, но удивительно спокоен. Дуаньму Ли невольно поднял глаза. — …Была та, что я когда-то… в том маленьком  постоялом дворе в Личэн… познакомился с тобой… Лицо Дуаньму Ли мгновенно исказилось от ярости и унижения. — Что ты имеешь в виду?! — взревел он. — Знакомство со мной — твоя величайшая ошибка?! Ты хочешь сказать, что я — пятно на твоей жизни?! Громкий крик едва не разорвал барабанные перепонки Чжань Тяньбая. Он поморщился от боли. «Всё это — моё собственное дело…» — подумал он.   Если бы тогда, в Личэне, он не ввязался в ту историю с Дуаньму Ли, то, возможно, на поле боя между Яо и Наньчу их армии сошлись бы не под его и не под его знаменем.   Может, Дуаньму Ли и не обратил бы на него внимания.   Может, не втянул бы в свои интриги.   Тогда он не стал бы его наложником… и даже его жажда мести, возможно, не поколебалась бы так сильно. Он ошибся.   С самого начала их пути не должны были пересекаться.   С самого начала он не имел права питать к Дуаньму Ли какие-либо надежды или иллюзии. Глядя на бушующего Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай покачал головой. Не поняв смысла этого жеста, Дуаньму Ли схватил его за ворот одежды, приподняв с земли.   В мёртвых глазах Чжань Тяньбая отражался огонь ярости Дуаньму Ли — пламя, обжигающее душу. — Смотри на меня, Чжань Тяньбай! — прошипел тот сквозь зубы. — Ты считаешь, что знакомство со мной — твоя величайшая ошибка?! Ты жалеешь, что встретил меня?! Чёрные глаза Чжань Тяньбая, будто под действием этого пламени, на миг вспыхнули — но затем он просто закрыл их. Из его дрожащих губ вырвалось тихое, почти беззвучное: — Я бы предпочёл… никогда в жизни тебя не встречать. В голове Дуаньму Ли словно грянул гром.   Он резко отшвырнул Чжань Тяньбая на землю. — Господин Чжань! — Сян Лин в ужасе увидела, как изо рта того вырвалась струйка крови. Она вытащила платок и стала вытирать ему губы. — Вы в порядке? Увидев это, Дуаньму Ли вспыхнул ещё сильнее. — Тебе ещё не до него?! — рявкнул он. — Ты разве не понимаешь, что сама совершила тягчайшее преступление?!   — Стража! В этот миг Дуаньму Ли казался выходцем из преисподней — с головы до ног окутанный ледяной, убийственной яростью.   Пятнистая тень деревьев легла на его тело, придавая ему ещё более мрачный, демонический облик.   Управляющий Ли и стражники замерли, не смея дышать. Пока Сян Лин вытирала кровь с губ Чжань Тяньбая, его сердце билось где-то в горле. — Сян Лин тайно передала еду преступному рабу Чжань Тяньбаю, нарушив приказ принца! — объявил Дуаньму Ли.   — Слуга слушает! — управляющий Ли шагнул вперёд, низко склонив голову, дрожа от страха. — Назначить ей наказание — «сидение на льду»! — Нет! — выкрикнул Чжань Тяньбай, привлекая внимание Дуаньму Ли. Тот посмотрел на него, как ястреб на врага. — Тебе здесь нечего говорить! Не успел он договорить — как слуги уже втащили огромную глыбу льда и поставили перед Сян Лин. — Нет… Ваше Высочество, пожалуйста!.. — Сян Лин рыдала, её трясло. — Я больше не посмею! Простите! Но лицо Дуаньму Ли было холоднее этого льда — будто его сердце превратилось в вечную мерзлоту. Сквозь слёзы она посмотрела на Чжань Тяньбая. — Господин Чжань! Спасите меня!.. Я не хочу умирать… Её жалобная мольба ранила совесть Чжань Тяньбая. — А зачем ты его просишь? — с холодной насмешкой бросил Дуаньму Ли, лицо его скрывала тень. — Он и сам еле держится на плаву… В конце концов, разве не из-за него ты сейчас наказана? — Тогда накажите меня! — вдруг раздался спокойный, чёткий голос Чжань Тяньбая. Все — Дуаньму Ли, Сян Лин, управляющий Ли — как один обернулись к нему. Чжань Тяньбай всё ещё лежал на земле, измождённый до предела, но в его глазах впервые за долгое время вспыхнул огонь. Дуаньму Ли был ошеломлён.   «Чжань Тяньбай хочет принять наказание вместо Сян Лин?!» — Нет! Нет! — Сян Лин замотала головой. — Я сама виновата! Я приму наказание! Только не господин Чжань! — Наказывайте меня, — повторил Чжань Тяньбай, тяжело дыша. Голос его был слаб, но каждое слово звучало ясно:   — Вы правы, Ваше Высочество… Сян Лин нарушила приказ ради меня. Значит, наказание должен понести я.   Он начал ползти на коленях к Дуаньму Ли.   Его растрёпанные волосы закрывали измождённое лицо. В рваной одежде, с грязью на щеках, он выглядел как нищий, просящий подаяния. В широких рукавах Дуаньму Ли кулаки сжались до побелевших костяшек. — Раб умоляет Ваше Высочество… пощадить Сян Лин. Я… готов принять наказание «сидения на льду». Он произнёс это твёрдо, будто собрал в кулак все оставшиеся силы. — Господин Чжань, нет! — закричала Сян Лин. — Стража! — вдруг рявкнул Дуаньму Ли. — Отвяжите Сян Лин! — Нет! Ваше Высочество! Я приму наказание! — рыдала она. — Уведите её! — приказал Дуаньму Ли, раздражённый её криками. Стражники тут же увели Сян Лин, всё ещё вопящую и вырывающуюся. Чжань Тяньбай облегчённо выдохнул.   «Я и так при смерти… Пусть хоть в последний момент сделаю доброе дело. Может, в загробном мире это пойдёт мне в зачёт…» Горькая усмешка тронула его губы. Дуаньму Ли с высоты смотрел на коленопреклонённого Чжань Тяньбая.   В груди у него всё сжималось от боли — будто сердце рвали на части. «Для него важны все… Бао Бупин, Сян Лин… Все, кроме меня…»