Вражеский генерал становится рабом

Этот порошок не причинял телу Чжань Тяньбая физического вреда — он лишь вызывал мучительную боль и полностью парализовывал его.   Хотя весь свет знал, что Генерал Алого Пламени Яо превратился в беспомощного калеку, даже такой «отброс» сумел сговориться с мятежниками и замыслить покушение на принца Ли — второго человека в государстве Наньчу после самого императора. Управляющий Ми был вынужден проявить крайнюю осторожность. В роскошно убранных покоях мерцали свечи.   Чжань Тяньбай лежал неподвижно на широком ложе, плотно сомкнув веки. Брови его были нахмурены, словно он сдерживал невыносимую боль. Хотел сжать кулак — но не мог. Даже пошевелить мизинцем стало непозволительной роскошью. В душе у него бушевал настоящий хаос — чувства переплетались, как в опрокинутом сосуде с пятью видами приправ.   «С какого момента всё пошло не так?.. Почему я вдруг поверил, будто Дуаньму Ли испытывает ко мне хоть какие-то чувства?» В памяти вновь звучали ледяные, жестокие слова Дуаньму Ли под священным древом Бэйлина:   — Неужели ты так жаждешь моей смерти? Хотел, чтобы я погиб в твоей засаде?.. Притворялся, будто даришь мне жёлтые цветы хуаньхуа, а на самом деле хотел лишь увидеть мою агонию?  «Если генералу Гао нравится мусор, оставшийся после меня — забирай». Он был выброшен Дуаньму Ли.   Он — «мусор», которым тот уже наигрался. Гортань Чжань Тяньбая дрогнула. Он с трудом проглотил горькую слюну. Внезапно всё тело его будто пронзило молнией — он вздрогнул, волосы на коже встали дыбом. — Хо-хо… Мой дорогой генерал Алого Пламени… Ты уже ждёшь меня? — раздался в ушах голос Гао Наньфэна. От этого голоса по коже Чжань Тяньбая побежали мурашки. Тошнота подступила к горлу.   «Если бы только… если бы всё это оказалось сном… как тогда, когда меня коснулись руки посетителей Ароматного двора… Проснись скорее…» Чёткие шаги приближались. Дыхание Гао Наньфэна медленно проникало в каждую пору его кожи.   Это было даже хуже, чем в ту ночь в доме утех — тогда он хотя бы не знал отчаяния. Сейчас же грудь его будто сжимало железной хваткой, плоть рвалась на части.   Это — наказание Дуаньму Ли.   Не убить, а заставить жить в муках — вот его месть.   «Дуаньму Ли… Как ты мог так со мной поступить?!» Чжань Тяньбай всё больше терял самообладание.   Ведь он даже не сговаривался с Бао Бупином! Даже если бы сговорился — разве Дуаньму Ли имел право мучить его так? Между ними — вражда народов, кровная ненависть. Если он хотел убить Дуаньму Ли, тот должен был быть готов!   Так за что же эта пытка?! Он не мог понять. В голове царил хаос. — Хо! Думаешь, если закроешь глаза, сможешь представить, что перед тобой — Дуаньму Ли? — язвительно бросил Гао Наньфэн. Не успел он договорить — как со всей силы ударил Чжань Тяньбая по лицу. Уголок губ Чжань Тяньбая треснул, из раны сочилась кровь. Глаза его мгновенно вспыхнули алым — два раскалённых рубина. Но даже открыв глаза, он не удостоил Гао Наньфэна и взгляда. Тот вспыхнул от злости, рванул за одежду и с силой швырнул Чжань Тяньбая на пол. — Кто разрешил тебе, рабу-преступнику, лежать на ложе главнокомандующего?! Вставай на колени! Чжань Тяньбай больно ударился о пол, но не шевельнулся. Сил не было. Он просто не хотел двигаться. — Ты что, не понимаешь, что я тебе говорю?! — лицо Гао Наньфэна исказилось от ярости. Он снова занёс руку и обрушил на лицо Чжань Тяньбая несколько сокрушительных пощёчин. Тщательно нанесённый макияж тут же растёкся: щёки опухли, краска смазалась. Чжань Тяньбай стиснул зубы, брови сошлись, но так и не взглянул на Гао Наньфэна. Поняв, что тот нарочно его игнорирует, Гао Наньфэн окончательно вышел из себя. В Наньчу он всегда считался ниже Дуаньму Ли, хоть и носил титул главного генерала-защитника. Ни в одном столкновении с Дуаньму Ли он не одержал верх.   И даже теперь, когда речь шла о том, чтобы «воспитать» наложника, он всё равно проигрывал Дуаньму Ли! — Послушай, Чжань Тяньбай, — голос Гао Наньфэна стал сладким, но в глазах мелькнула зловещая похоть, — умный человек всегда следует за обстоятельствами. У меня в особняке полно юных красавцев. Ты для меня — всего лишь новинка. Но раз Дуаньму Ли сам отдал тебя мне… — он резко выхватил меч и дважды провёл лезвием по одежде Чжань Тяньбая. Ткань разорвалась с хрустом. Глаза Гао Наньфэна загорелись. Внутри него уже бурлило возбуждение. — Видишь? Он сам отдал тебя мне! — насмешливо произнёс он. Эти слова вонзились в сердце Чжань Тяньбая, как иглы.   Перед глазами вновь возникло лицо Дуаньму Ли.   «Я ошибся в нём? Или слишком переоценил себя?.. Неужели он правда так легко отдал меня Гао Наньфэну? Для него я — всего лишь вещь. Отдать кому угодно — и дело с концом…» Ярость вскипела в груди Чжань Тяньбая. Увидев, как тот дрожит от гнева, но всё ещё сохраняет гордое молчание, Гао Наньфэн восторженно прошептал: — Какая же ты красота в гневе… Особенно когда глаза твои наливаются кровью. Хочется вырвать их и сохранить себе… Лезвие холодного клинка уже коснулось щеки Чжань Тяньбая. От холода тот вздрогнул. Гао Наньфэн поднял его подбородок остриём меча, заставляя смотреть прямо в глаза. — Перестань надеяться, что кто-то придёт тебя спасти. Дуаньму Ли тебя больше не хочет. Теперь ты — моя собственность. И я могу делать с тобой всё, что пожелаю. Острое лезвие медленно скользнуло вниз по шее Чжань Тяньбая. — Скажи мне, — прошептал Гао Наньфэн ему на ухо, — ведь на самом деле тебя использовал Дуаньму Ли. Это он сговорился с мятежниками. Если ты признаешься, что именно он тебя подослал, я ходатайствую перед императором… Посмотри, как он тебя ненавидит! Сам отдал меня тебе на потеху! Зачем тебе ещё его защищать? Признайся: это Дуаньму Ли приказал тебе сговориться с мятежниками, верно? Это он замышляет переворот, а не ты? Голос Гао Наньфэна дрожал от нетерпения. Он ждал ответа, уставившись на Чжань Тяньбая. Тот медленно поднял голову и, наконец, посмотрел на него — взглядом, полным решимости и презрения.   Этот взгляд заставил Гао Наньфэна на миг замереть. — Всё, что случилось, — моё дело. Дуаньму Ли здесь ни при чём. Гао Наньфэн в ярости вскочил на ноги. Чжань Тяньбай, распростёртый на полу, был бледен и слаб… но в нём чувствовалась какая-то недосягаемая, почти духовная непокорность. На губах его мелькнула горькая усмешка. Он закрыл глаза. «Дуаньму Ли… Я, Чжань Тяньбай, всегда хранил данное тебе обещание…   Прости… что подвёл тебя…» Боль в левой стороне груди стала невыносимой — будто сердце пронзили ножом. Лицо Чжань Тяньбая исказилось от страдания. — Ну и упрям ты, Чжань Тяньбай! — процедил Гао Наньфэн. — Раз не хочешь добром — попробуем иначе. Посмотрим, сколько ты продержишься ради Дуаньму Ли! Он резко повернулся и снял со стены плеть. Первый удар хлестнул по спине Чжань Тяньбая с такой силой, что тот весь сжался.   Он стиснул губы, не издав ни звука. Это ещё больше разъярило Гао Наньфэна. Он принялся неистово хлестать его плетью. Уже после нескольких ударов спина Чжань Тяньбая покрылась кровавыми полосами, одежда расползлась на лоскутья. Лицо его побелело. Он лежал на полу, губы посинели от боли. Крупные капли пота стекали по вискам. Гао Наньфэн поднял подбородок и посмотрел на него с ненавистью.   «Теперь ты — моя собственность. Я могу делать с тобой всё, что захочу. Раз не хочешь подчиняться — я сломаю тебя». Жажда жестокости охватила его полностью. Он мрачно крикнул: — Чжан! Управляющий тут же прибежал в покои. — Господин генерал, что прикажете? — Принеси… то, что прислали из «Пьяного Красного Павильона». — Это… — робко уточнил управляющий. Глаза Гао Наньфэна сузились: — Ты знаешь, о чём я. — Да-да! Сейчас принесу! — управляющий бросился прочь. Чжань Тяньбай лежал без сил, тело его онемело, сознание то вспыхивало, то гасло. Он уже не слышал, о чём говорил Гао Наньфэн. Вскоре управляющий вернулся с небольшой баночкой. Гао Наньфэн зловеще усмехнулся, высыпал порошок на плеть и, глядя на Чжань Тяньбая, произнёс: — Чжань Тяньбай… Признайся: ты — главный заговорщик. Это ты сговорился с мятежниками, верно? Брови Чжань Тяньбая дрогнули. Он медленно открыл глаза. Губы, запачканные кровью, чуть шевельнулись… Но в ответ прозвучал лишь новый удар плети — такой сильный, что тело Чжань Тяньбая судорожно сжалось. — Это Дуаньму Ли замышляет переворот?! — кричал Гао Наньфэн. Хлоп! Хлоп! Хлоп!   Звуки плети, разрывающей плоть, эхом отдавались за стенами. Даже управляющий на пороге побледнел от ужаса. Гао Наньфэн нанёс более семидесяти ударов. Он уже задыхался, лицо его стало багровым от ярости и усталости.   А Чжань Тяньбай… так и не издал ни звука. Перед каждым ударом Гао Наньфэн вновь и вновь посыпал плеть ядовитым порошком. Вскоре баночка опустела. Вытирая пот со лба, он выпрямился и свысока посмотрел на распростёртое тело.