Вражеский генерал становится рабом

— Нет… не так… Дуаньму Ли… — прошептал Чжань Тяньбай.   Слёзы, впервые за всю жизнь превратившиеся в воплощение его унижения, хлынули из глаз. Кристально чистые, прозрачные слёзы медленно скатывались по бледным щекам. — Ты… — последние слова вырвались у Дуаньму Ли сквозь стиснутые зубы. Он был вне себя от ярости, на висках вздулись жилы. Сам он не понимал, почему так зол — настолько, что готов разорвать Чжань Тяньбая на куски. Но на самом деле разорвано было не тело Чжань Тяньбая, а его собственное сердце.   Сжатый в кулак кулак Дуаньму Ли дрожал от бессильной злобы. — Твои клятвы! «Слово благородного мужа — вернее упряжки из четырёх коней»… Всё это — чистейшая ложь! — Дуаньму Ли, я… — Молчи! — резко махнул рукой Дуаньму Ли и отвернулся, не желая больше смотреть на Чжань Тяньбая даже одним глазом. В этот миг Чжань Тяньбай всё понял: сколько бы он ни объяснял — Дуаньму Ли не станет его слушать. И уж точно не поверит.   «Почему всё дошло до этого?.. Всё — по моей вине… Если бы я сразу ушёл с Бао Бупином, когда он нашёл меня, мне не пришлось бы сталкиваться с таким исходом. Это я привёл Бао Бупина к сегодняшнему дню. Это я погубил этих доблестных братьев… Я был слишком жаден. Колебался, мучился, не хотел ничего решать… И вот — получил по заслугам!   Ради защиты клятвы, которую не следовало хранить. Ради той самой малости… что Дуаньму Ли ко мне испытывал…» Но теперь всё кончено. Священное древо Бэйлина будто замерзло — ветви с цветами застыли неподвижно. Вокруг воцарилась зловещая тишина. Спустя долгое молчание, голос Чжань Тяньбая, тихий и ровный, как падающий лепесток, долетел до ушей Дуаньму Ли: — Я, Чжань Тяньбай, не нарушил своей клятвы. Я остался рядом с тобой именно потому, что соблюдал обещание, данное тогда… Что до Бао Бупина и остальных — у меня нет причин объяснять тебе их поступки.   Дуаньму Ли, разве ты не понимаешь? Все они — подданные Яо, твои враги. Каждый из них мечтает убить тебя в любую минуту. Если ты угодил в их засаду — сам виноват! — Бах! Едва Чжань Тяньбай договорил, как Дуаньму Ли резко обернулся и со всей силы ударил его по лицу. — Генерал! — закричал Бао Бупин, вне себя от волнения. Чем сильнее волновался Бао Бупин, тем яростнее разгорался гнев Дуаньму Ли.   На самом деле Чжань Тяньбай нарочно провоцировал его. Он хотел, чтобы Дуаньму Ли в припадке ярости убил его!   Убей — и всё кончится. Ему больше не придётся терзаться противоречиями, мучиться болью и страдать от неразрешимой муки. Такое желание умереть впервые возникло у него ещё тогда, когда яд из чаши с отравленным вином превратил его в беспомощного калеку. Тогда он тоже умолял Дуаньму Ли убить его.   Но тот не сделал этого.   И сейчас — не делает. — Почему… не убиваешь меня? — голос Чжань Тяньбая дрогнул. Его глаза, ещё мгновение назад пылающие алым, снова стали чёрными — тусклыми, безжизненными, опустошёнными.   — Если я… действительно сговорился с мятежниками, чтобы убить тебя… то по закону заслуживаю смерти! — Замолчи! — взревел Дуаньму Ли так громко, что весь лагерь замер, словно испугавшись собственного дыхания. Слёзы высохли, оставив на щеках лишь следы, похожие на раны. Чжань Тяньбай не знал, что ждёт его впереди. Это был не лучший исход…   Если Дуаньму Ли не убьёт его…   Значит, он захочет, чтобы тот жил, но мучился — чтобы каждое мгновение жизни было хуже смерти. Грудь Чжань Тяньбая сжимало так сильно, что даже дышать было мучительно больно. Внезапно долгое молчание нарушил Гао Наньфэн: — Раз принц Ли так занят государственными делами и не имеет времени воспитывать непослушного наложника, почему бы не подарить его мне? Сердце Чжань Тяньбая резко дрогнуло. — Почему бы и нет? — холодно бросил Дуаньму Ли, бросив на Чжань Тяньбая последний презрительный взгляд. — Если генералу Гао нравится мусор, оставшийся после меня — забирай. — Дуаньму Ли!.. — вырвалось у Чжань Тяньбая, голос его дрогнул. Но Дуаньму Ли сделал вид, что не слышит. Он развернулся и ушёл, развевая рукавами. — Благодарю за щедрый дар, принц Ли, — усмехнулся Гао Наньфэн, уголки губ его изогнулись в зловещей улыбке. Он смотрел на Чжань Тяньбая так, будто хотел содрать с него одежду прямо здесь, на глазах у всех. Чжань Тяньбай почувствовал, будто из него вынули все кости. Он безвольно осел на землю, взгляд его стал пустым и остекленевшим. — Генерал! Генерал! — кричал Бао Бупин, пока его уводили прочь. Даже когда слабая фигура Чжань Тяньбая исчезла из виду, Бао Бупин всё ещё оглядывался и кричал ему вслед. — Что делать с этим преступным рабом? — спросил кто-то у Гао Наньфэна. Тот свысока взглянул на опустошённого Чжань Тяньбая, прищурился и медленно провёл языком по уголку губ: — Этого… отведите в мой генеральский особняк. Я лично займусь его «воспитанием». Два вооружённых стражника в доспехах подхватили Чжань Тяньбая под руки. Гао Наньфэн смотрел, как его уводят, и в душе уже начал строить планы. Он давно интересовался Чжань Тяньбаем. То, что он сказал ранее, — не ложь. Он действительно собирался, вернувшись в столицу, заглянуть в Ароматный двор и развлечься с ним. Женщин он перепробовал множество — они ему уже наскучили. Но Чжань Тяньбай… Красивее любой женщины, да ещё и бывший великий генерал, низвергнутый с вершины славы до самого дна… Такого он ещё ни разу не видел. Когда Чжань Тяньбай был в силе, Гао Наньфэн не осмеливался с ним сражаться — он знал: в честном бою он проигрывает. Даже сам Дуаньму Ли не всегда одерживал верх в поединках с ним. Но что с того?   Самый великий полководец бессилен перед глупым государем.   Хотя все считают, что именно Дуаньму Ли довёл Чжань Тяньбая до такого состояния — ведь он подкупил главного евнуха императора Яо, чтобы тот подал клеветнический донос…   Гао Наньфэн, однако, не считал Дуаньму Ли настоящим врагом Чжань Тяньбая.   Настоящим виновником был император Яо.   Если бы правитель был мудр, никакие клеветники не смогли бы ничего добиться. Но разлад между императором и его генералом неизбежно ведёт к гибели страны.   Яо пало само — и это не имело отношения к Наньчу. Для Гао Наньфэна же падение Яо стало удачей: теперь он наконец сможет насладиться тем, о чём так долго мечтал. — Надо будет обязательно поблагодарить канцлера Фаня, — пробормотал он себе под нос. Именно Фань Нин сообщил ему об этой засаде. Сказал, что остатки мятежников Яо устроят засаду на Дуаньму Ли, скорее всего — у священного древа Бэйлина. Сообщение было расплывчатым, и сначала Гао Наньфэн не хотел выдвигаться. Но, к счастью, приехал. Фань Нин объяснил: если Дуаньму Ли и мятежники уничтожат друг друга — Гао Наньфэн получит выгоду. А если Дуаньму Ли окажется при смерти — он сам сможет «помочь» ему уйти в мир иной. Однако мятежники оказались жалкими — всего сотня человек, и даже волоска с головы Дуаньму Ли не тронули. Гао Наньфэн был разочарован. Но Фань Нин предусмотрел и другой вариант: можно обвинить самого Дуаньму Ли в сговоре с мятежниками. А в худшем случае — хотя бы заполучить Чжань Тяньбая. Именно так всё и вышло. После этого инцидента Чжань Тяньбай был пойман с поличным: он действительно встречался с Бао Бупином. Даже если Дуаньму Ли захочет его защитить — не сможет. Тем более что Чжань Тяньбай якобы замышлял убийство Дуаньму Ли. А с таким оскорблением гордость Дуаньму Ли никогда не смирится. Всё произошло именно так, как и предсказал Фань Нин.   Из всех выгод, которые обещал Фань, Гао Наньфэн больше всего ценил последнюю — получить Чжань Тяньбая в свои руки. — Интересно, где старый Фань раздобыл такие сведения? — усмехнулся Гао Наньфэн. — Ловко же… Он махнул рукой:   — Возвращаемся во дворец! Там меня ждёт красавица, с которым можно отлично повеселиться! Небо потемнело. Пышные цветы священного древа Бэйлина будто покрылись тенью. У корней деревьев остались пятна засохшей крови и тела павших. Чжань Тяньбай, обвинённый в сговоре с мятежниками Яо и покушении на жизнь принца Ли, был передан Дуаньму Ли генералу-защитнику Гао Наньфэну — на его усмотрение. Услышав эту весть, управляющий Ли и Сян Лин остолбенели. Сян Лин плакала, не в силах остановить слёзы. В чулане, закончив тяжёлый день работы, Чжу Фэн вытирал пот со лба и шептал сквозь зубы: — Чжань Тяньбай, не вини меня. Вини себя самого. Тебя так любил принц, а ты всё равно хотел его погубить! Сам виноват! Он сердито выкрикнул это, но, случайно обернувшись, увидел в этой убогой каморке единственный изысканный предмет — подарок Чжань Тяньбая. Инстинктивно коснувшись шрама от ожога на плече, Чжу Фэн почувствовал внезапную боль в левой стороне груди — будто в сердце воткнули иглу. Сян Гэ сидел запершись в своих покоях и никуда не выходил. Но, несмотря на это, он знал обо всём, что происходило снаружи.   Всё шло даже лучше, чем он ожидал. Чжань Тяньбай наконец изгнан из дома принц Ли — и всё благодаря его стараниям.   Именно Сян Гэ передал разговор между Чжань Тяньбаем и Бао Бупином Чжу Фэну и Фаню Нину. — Чжань Тяньбай… — прошептал он, и в его голосе прозвучала новая твёрдость, смешанная с тенью мрака. — Если уйдёшь… больше никогда не возвращайся! Новость о том, что Чжань Тяньбая отдали Гао Наньфэну, дошла и до Лань Циня.   Он метался по огромным покоям, не находя себе места. Внезапно остановился, распахнул дверь и быстро направился в кухню, где начал лихорадочно собирать вещи. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.   Примерно в это время Чжань Тяньбая доставили в особняк главнокомандующего Гао Наньфэна. Управляющий Чжан, заранее предупреждённый о прибытии, тут же выполнил приказ хозяина: подготовить для Чжань Тяньбая ванну и переодел его.   Но перед ним встала дилемма: одевать его в мужские или женские одежды?