Вражеский генерал становится рабом

— Смотри мне в глаза, Чжань Тяньбай! Скажи, о чём ты думаешь! — резко схватив его за плечи, Дуаньму Ли заставил Чжань Тяньбая повернуться к себе. Их взгляды встретились. Чжань Тяньбай тут же отвёл глаза — но сразу понял: это выдаст его. Поэтому снова поднял ресницы и посмотрел прямо в глаза Дуаньму Ли. — Я… — голос его дрогнул. — Что между нами? Каковы наши отношения? Дуаньму Ли приподнял бровь. — Какие отношения? Ха! Чжань Тяньбай, ты до сих пор не понял, кто ты? Ты — мой наложник, мой раб. Разве не ты сам клялся: «Буду служить вам до конца дней, до самой смерти»? Гортань Чжань Тяньбая дрогнула. Он сглотнул ком в горле. «Неужели всё это время я обманывался?..   Мне казалось, он относится ко мне по-доброму…   Когда я был заперт здесь, он ведь не хотел сломать меня — иначе зачем сам перевязывал мне раны?   Когда я чуть не умер, он искал для меня лекарства по всему городу, не спал ночами, разыскивая меня.   А когда понял, что я хочу вернуть внутреннюю силу, подарил мне золотую пилюлю…» В голове царил хаос. «Всё, что он делал… разве это не то же самое, что даёт дрессировщик дикому зверю — чтобы тот стал послушным?..   Вот и всё?» Лицо Чжань Тяньбая становилось всё мрачнее. Его отражение дрожало в чёрных зрачках Дуаньму Ли. Тот беззвучно вздохнул. «Неужели… рядом со мной тебе всегда так тяжело? Так больно?» — Завтра мы выезжаем в Бэйлин, — тихо сказал Дуаньму Ли, отпуская его плечи. — Сегодня вечером я заеду к министру ритуалов.   Ночью я вернусь. Жди меня дома. В его голосе прозвучала неожиданная нежность. Он бросил на Чжань Тяньбая последний взгляд — тёплый, почти заботливый — и вышел, развевая чёрно-золотой плащ. *** Тем временем в одном из флигелей. Сян Гэ и Чжу Фэн сидели напротив друг друга. Оба — с мрачными лицами. — Я… я правда не знаю, что делать… — прошептал Сян Гэ, сжимая руки Чжу Фэна. Его пальцы дрожали. — Я так напуган… Поэтому и пришёл к тебе. Скажи, что нам делать? Лицо Чжу Фэна сначала выразило изумление, а затем — ярость. Он гневно топнул ногой. — Как это «не знаешь»?! Сян Гэ, то, что ты подслушал, — дело государственной важности! Это угрожает самой жизни принца! — Но… но… — Сян Гэ задрожал, прижимаясь к Чжу Фэну. — Ты же знаешь… принц так любит Чжань Тяньбая… — Именно потому, что он его любит, нельзя молчать! — воскликнул Чжу Фэн, видя, как Сян Гэ колеблется. В отчаянии он резко оттолкнул его. — Ладно! Не хочешь — я пойду сам! Он бросился к двери, но вдруг остановился. Медленно поднёс руку к лицу — к свежему ожогу. Рана всё ещё была заметна, хотя мазь Чжань Тяньбая и помогала. При мысли о Чжань Тяньбае лицо Чжу Фэна исказилось злобой. «Ты осмелился замышлять убийство принца! Я тебе этого не прощу!   Не думай, что, дав мне немного мази, ты заставишь меня закрыть глаза на твои преступления!» Он крепко стиснул зубы, прикусив нижнюю губу, и с решимостью выскочил из комнаты. *** В покоях Сян Гэ провёл ладонью по груди и глубоко выдохнул. Затем холодно усмехнулся и пожал плечами. Тем временем Чжу Фэн метался по огромному дворцу, как ошпаренный, и в итоге был отчитан управляющим Ли за лень. Он искал Дуаньму Ли повсюду, но безуспешно. — Господин Ли! Умоляю, скажите, где принц? У меня срочное дело! Я должен немедленно доложить ему! — Ах ты! — усмехнулся управляющий. — Какое у тебя может быть «срочное дело»? Помни своё место, Чжу Фэн! Ты теперь — всего лишь слуга в этом доме! — Я… я знаю… — запинаясь, пробормотал тот.   Но управляющий, устав от приставаний, махнул рукой: — Принц уехал! Только что отправился в дом министра ритуалов! Не дослушав, Чжу Фэн бросился бегом и вылетел за ворота дворца. *** Дом министра ритуалов находился недалеко от резиденции принца.   Дуаньму Ли неторопливо ехал верхом, размышляя о выражении лица Чжань Тяньбая. В его глазах читалась такая сложная, сокрытая боль…   «Он чем-то озабочен, — думал Дуаньму Ли. — Грустит, тоскует… Если так пойдёт и дальше, никакие пилюли не помогут». Он вдруг осознал, что волнуется за Чжань Тяньбая — и тут же нахмурился, будто разозлившись на самого себя. Слова Чжань Тяньбая звучали в памяти:   «Что между нами? Каковы наши отношения?» Пальцы Дуаньму Ли сжали поводья так сильно, что костяшки побелели.   Голос его дрогнул, дыхание перехватило — будто на грудь лег тяжёлый камень. В этот момент сзади раздался запыхавшийся крик — знакомый голос: — Принц! Принц, подождите! Дуаньму Ли не остановился. — Принц! Это я, Чжу Фэн! У меня важное донесение! Очень важное! Крики дошли до него. Он замедлил коня. Наконец, Чжу Фэн, задыхаясь, упал на колени перед его конём. — Принц! — Что тебе нужно? — холодно спросил Дуаньму Ли, глядя сверху вниз на коленопреклонённого слугу. Чжу Фэн склонил голову, пытаясь скрыть обожжённое лицо. — Я… не хочу видеть тебя! — бросил Дуаньму Ли. Испугавшись, что принц уедет, Чжу Фэн в отчаянии схватил поводья. Конь взбрыкнул и лягнул его копытом. Чжу Фэн рухнул на землю, дрожа всем телом. — Принц… у меня… у меня действительно срочное донесение! Это касается… вашей жизни! Прохожие на улице, украшенной фонарями, с любопытством оборачивались на эту сцену. — Что бы там ни было — доложишь по возвращении в резиденцию, — отрезал Дуаньму Ли. — Нет, принц! — Чжу Фэн резко поднял голову. Увидев его изуродованное ожогами лицо — некогда прекрасное, а теперь искажённое болью, — Дуаньму Ли нахмурился. — Простите… я… я напугал вас… Я заслуживаю смерти… — прошептал Чжу Фэн, снова опустив голову. — Но… это правда касается вашей жизни! Прошу… выслушайте меня! Слова «ваша жизнь» заставили Дуаньму Ли насторожиться.   Он презирал Чжу Фэна — но именно потому знал: тот не осмелился бы броситься за ним без крайней нужды. — Если ты лжёшь… — медленно произнёс он, глядя на Чжу Фэна ледяным взглядом, — я уничтожу то, что осталось от твоего лица. Чжу Фэн вздрогнул и прикрыл лицо дрожащей рукой. — Говори. *** Тем временем во дворце. С наступлением ночи резиденция погрузилась в тишину — особенно когда Дуаньму Ли отсутствовал. Чжань Тяньбай принял пилюлю бессмертия.   Внутренняя сила не вернулась, но кровообращение улучшилось.   «Значит, пилюля не бесполезна… Но когда же я смогу вернуть боевые навыки? Или… мне суждено остаться беспомощным навсегда?» Он тихо прошептал эти слова — и вдруг услышал лёгкий щелчок. Белая вспышка мелькнула перед глазами. В столб рядом с ним вонзилась стрела-рукав, с прикреплённым свитком. Сердце Чжань Тяньбая заколотилось. Он быстро выдернул стрелу, выбросил её и оглянулся по сторонам. Никого. Сжав записку в ладони, он вернулся в покои и плотно запер дверь. При тусклом свете масляной лампы он развернул бумагу — и глаза его распахнулись. На белом листе чёрной тушью было выведено всего четыре иероглифа: «Завтра — будь осторожен». Брови его сошлись в тревожную складку. Сердце забилось ещё быстрее. «Это почерк Бао Бупина… Я узнаю его». Значит, Бао Бупин предупреждает его: завтра он что-то предпримет. И вдруг Чжань Тяньбай вспомнил: «Завтра же Дуаньму Ли должен повезти меня в Бэйлин — посмотреть, как цветёт Священное Древо!» Всё встало на свои места. Если Бао Бупин смог переодеться портным и проникнуть во дворец, значит, он знает, зачем Дуаньму Ли заказал новую одежду. А ещё в ушах зазвучали его слова: «Пусть даже ценой жизни — я вырву вас из оков Дуаньму Ли! Я убью его, генерал… Очень скоро!» Лицо Чжань Тяньбая побледнело. Брови сдвинулись в болезненную складку. Бао Бупин знает, что они поедут в Бэйлин.   Именно поэтому сказал: «очень скоро». В самом дворце Наньчу, особенно в резиденции принца, охрана непробиваема. В одиночку Бао Бупину не под силу убить Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай не верил, что за несколько месяцев Бао Бупин стал настолько сильнее.   Раньше, когда у Чжань Тяньбая ещё была внутренняя сила, сила Бао Бупина составляла едва ли десятую часть его собственной. Такой Бао Бупин… просто не способен убить Дуаньму Ли.