Вражеский генерал становится рабом

Сердце Чжань Тяньбая болезненно сжалось. Он поднял голову и оцепенело уставился на Дуаньму Ли, не в силах разглядеть ни капли теплоты на этом лице, будто вырубленном из камня резцом мастера.   «Опять что-то с ним не так?» — с досадой подумал Чжань Тяньбай.   Но, хоть и крайне неохотно, он всё же стиснул зубы и опустился на колени перед Дуаньму Ли. — Чжань Тяньбай, неужели я слишком с тобой добр? — прозвучал сверху низкий мужской голос, словно ледяной ливень, пронзивший Чжань Тяньбая до самых костей. То, что Дуаньму Ли употребил в обращении к нему официальное «Я — ваш господин,» ясно говорило: сейчас он в ужасном настроении. — Ты всего лишь игрушка в моих руках! Как ты посмел изменить мне? Похоже, ты уж больно зажился на этом свете! Чжань Тяньбай резко вскинул голову, глаза его распахнулись от изумления.   «Изменить? Откуда вообще такие обвинения?!» — Говори! Что ты тайком затевал с вождём Тара за моей спиной?! — гневно допрашивал его Дуаньму Ли.   Для Чжань Тяньбая это было не что иное, как допрос.   Нахмурив брови, он не выдержал и закатил глаза, холодно бросив: — Я ничего не делал! — Врёшь! Если между тобой и этим Е Инем действительно ничего не было, отчего твоя одежда так измята и испачкана? Думаешь, я слепой?! — прорычал Дуаньму Ли, и его тяжёлый голос заставил Чжань Тяньбая вздрогнуть. Заметив в глубине больших, круглых глаз Чжань Тяньбая едва скрываемую виноватость, Дуаньму Ли ещё больше разъярился. Но, пристально глядя в эти глаза — ясные, честные и решительные, — он вдруг понял: Чжань Тяньбай действительно ни в чём не виноват. Однако мысль о том, что глубокой ночью Чжань Тяньбай оставался наедине с Е Инем, да ещё и в растрёпанной одежде, вызывала в нём неудержимую ярость.   Чжань Тяньбай принадлежит ему! Только ему одному! Он — его раб! Взгляд Дуаньму Ли, устремлённый на Чжань Тяньбая, был острым, пронзительным и пугающим, словно взгляд ястреба, выслеживающего добычу.   Чжань Тяньбай почувствовал, как в груди заныло — тупая, ноющая боль. «Почему всё дошло до этого?» — с горечью подумал он, отвёл лицо в сторону и молча закрыл глаза. Морщинка между бровями так и не разгладилась, а его прекрасное, способное покорить целую страну лицо, теперь было омрачено глубокой болью. «А кем, в конце концов, считает меня Дуаньму Ли?»   Сердце Чжань Тяньбая сжалось, будто его сдавили в тисках. Его мысли запутались в безвыходном лабиринте, не находя пути наружу.   Когда же закончится эта извращённая связь между ними? Пламя лампады дрожало, температура в комнате продолжала расти.   После целой ночи мучений на следующее утро Дуаньму Ли даже не пошёл на утреннюю аудиенцию — он всё ещё оставался в покоях Чжань Тяньбая. Измученный до предела, почти потеряв сознание несколько раз, Чжань Тяньбай был в полном смятении.   На самом деле, он не лгал Дуаньму Ли: между ним и вождём Тара по имени Е Инь действительно ничего не произошло, и уж тем более он не изменял Дуаньму Ли.   Но то, что Е Инь проявлял к нему интерес, — это правда.   Когда появился Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай уже вырвался из объятий Е Иня, однако Дуаньму Ли всё равно уловил подозрительные нюансы. И даже не увидев собственными глазами, как Е Инь прижал Чжань Тяньбая к земле, Дуаньму Ли уже пришёл в такую ярость! А если бы Чжань Тяньбай рассказал ему всю правду — кто знает, какими ещё мучениями он тогда ответил бы? — Ты осмеливаешься отвлекаться, когда я так стараюсь?.. — раздался усталый, но раздражённый голос. Чжань Тяньбай приподнял тяжёлые веки. Его глаза уже утратили прежний насыщенный алый оттенок и теперь отражали лицо Дуаньму Ли.   Этот пристальный, наполненный агрессией взгляд заставил сердце Чжань Тяньбая забиться чаще… Сердце Чжань Тяньбая болезненно сжалось. Он инстинктивно прикоснулся ладонью к груди и устало закрыл глаза. Раньше, после того как он оправился от тяжёлой болезни, Дуаньму Ли заметно смягчился. Но прошлой ночью тот будто превратился в голодного зверя, наконец увидевшего добычу, — и не оставил ему ни малейшего шанса на пощаду.   Чжань Тяньбай чувствовал: если так пойдёт и дальше, он непременно сойдёт с ума! — Устал? — уголки губ Дуаньму Ли изогнулись в хищной, соблазнительной улыбке.   Его широкая, покрытая мозолями ладонь нежно погладила шелковистые чёрные волосы Чжань Тяньбая, будто вовсе не он был тем диким зверем, что терзал его прошлой ночью. Проходившая мимо покоев Чжань Тяньбая служанка Сян Лин вытянула шею, заглянула внутрь, но, покраснев до ушей, поспешила убежать, не осмелившись войти. Вскоре по всему дворцу принца разнеслась молва: от стражников до младших слуг все знали, что Дуаньму Ли и Чжань Тяньбай «сражались» в покоях целых два дня и ночь. Когда Чжань Тяньбай наконец проснулся, у него возникло странное ощущение, будто время сбилось.   «Сколько же прошло времени?..» — подумал он растерянно. Он протянул руку, и его тонкие пальцы слегка дрогнули, будто пытаясь поймать в ладони тёплый солнечный свет.   За окном уже рассвело, а Дуаньму Ли рядом не было. С трудом опершись на руки, он сел, чувствуя, будто каждую косточку в его теле разобрали по отдельности и плохо собрали обратно — всё ныло и болело. — Дуаньму Ли, ты чёртов ублюдок! — буркнул он сквозь зубы, но тут же тяжело вздохнул. Даже пошевелить мизинцем казалось сейчас непосильной задачей. Он проголодался и хотел есть, но тело отказывалось подчиняться. В итоге Чжань Тяньбай так и не смог встать с постели и незаметно снова уснул. На этот раз сон был спокойным — он проспал до самого заката. Длинные ресницы дрогнули, и из горла вырвался сонный, хрипловатый звук. — Опять уснул?.. — пробормотал он, потирая ноющий лоб, и сел. Желудок тут же громко заурчал. — Господин Чжань, вы проснулись! — раздался голос у двери. Чжань Тяньбай поднял глаза и увидел входящую Сян Лин. Щёки девушки пылали румянцем, а взгляд её был полон смущения и какого-то тайного знания. Опустив глаза на себя, Чжань Тяньбай обнаружил, что его тело буквально усеяно множеством красных отметин.   Смущённо нахмурившись, он почувствовал, как жар подступает к лицу, и не смог выдержать взгляда Сян Лин. Заметив его смущение, Сян Лин тихонько хихикнула. — Господин Чжань, вы, наверное, проголодались? Позвольте, я принесу вам поесть. Что бы вы хотели? Чжань Тяньбай сглотнул — от её слов он почувствовал ещё больший голод. Подняв ресницы, он невольно взглянул в окно. — Уже вечер?.. — удивился он. Совсем не осознавал, что проспал так долго. — А… где Дуаньму Ли? — спросил он. — Его светлость в библиотеке, — ответила Сян Лин и, нервно переминаясь с ноги на ногу, приблизилась к постели. — Господин Чжань… Видя, как её большие глаза лихорадочно бегают, будто она вот-вот раскроет какую-то тайну, Чжань Тяньбай заинтересовался и наклонился к ней, готовый слушать. Сян Лин прильнула к его уху и, вытащив из-под одежды маленькую деревянную шкатулку, тихо и серьёзно прошептала: — Господин Чжань… Его светлость велел передать вам это. Сказал, чтобы вы приняли пилюлю, что внутри. Но… но я боюсь… вдруг это что-то вредное? Даже если это… ну, вы понимаете… средство для интимной близости — всё равно вредно принимать его слишком часто! Она запнулась, колеблясь, стоит ли отдавать шкатулку. Однако, увидев эту шкатулку, Чжань Тяньбай остолбенел. Эта маленькая шкатулка была ему до боли знакома! Разве это не та самая золотисто-красная лакированная шкатулка из красного дерева, в которой на дне рождения юного императора Южного Чу государство Ли Лань преподнесло «Панацию долголетия»? Чжань Тяньбай был абсолютно уверен: он не ошибается. Именно эту шкатулку он видел тогда. Его глаза распахнулись от изумления и радости. Он осторожно взял шкатулку из рук Сян Лин и открыл её. Внутри лежала всего одна пилюля, размером с ноготь большого пальца, излучающая слабое золотистое сияние. Интуиция подсказывала Чжань Тяньбаю: это и есть та самая «Панация долголетия», о которой он так долго мечтал. Сердце его заколотилось, как барабан. Длинные ресницы трепетали. «Неужели Дуаньму Ли специально раздобыл её для меня? Но откуда он знал…?» — мелькали в голове тревожные мысли. Чжань Тяньбай закрыл шкатулку и бережно спрятал её. — Господин Чжань, вы правда собираетесь принять эту пилюлю? — обеспокоенно спросила Сян Лин. Чжань Тяньбай едва сдержал улыбку. Очевидно, Сян Лин серьёзно всё неправильно поняла и приняла «Панацию долголетия» за какое-то афродизиаковое средство. — Всё в порядке, Сян Лин, — мягко сказал он. — Дуаньму Ли… не причинит мне вреда. Он протянул эти слова особенно долго, слегка запнулся, но всё же твёрдо произнёс последние два слова:   — …не причинит мне вреда. Чжань Тяньбай невольно горько усмехнулся и покачал головой.   «Как же так… Я ведь действительно верю, что Дуаньму Ли не навредит мне?..»