Вражеский генерал становится рабом

Изначально этот мужчина просто не смог сдержаться и принялся оглядывать Чжань Тяньбая с ног до головы и обратно. В глазах Е Иня сверкнуло восхищение. Почувствовав на себе взгляд Е Иня, Чжань Тяньбай медленно поднял ресницы. В то время, когда Яо и Южная Чу яростно сражались друг с другом, племя Тара находилось в состоянии внутреннего раскола. Та ветвь, которой предводительствовал Е Инь, явно одержала верх и с тех пор постоянно укрепляла свои силы, став ныне самой серьёзной угрозой для Южной Чу. А что же Яо? Чжань Тяньбай невольно вздохнул, чувствуя горечь от непредсказуемости судеб мира. На молодом, правильном, прекрасном и обаятельном лице Чжань Тяньбая Е Инь уловил едва заметную печать неизъяснимой скорби. Инстинктивно он сделал шаг вперёд: — Господин, что с вами? Е Цзюй взглянул на профиль своего брата Е Иня, а затем последовал за его взглядом вдаль. Неподалёку спокойно сидел Чжань Тяньбай, неспешно потягивая вино. С точки зрения Е Цзюя, в окружении шумного веселья Чжань Тяньбай казался прекрасным, словно живописная картина. Даже сам Е Цзюй невольно залюбовался им. Его карие глаза пару раз завертелись в глазницах. Заметив странный, непростой взгляд братьев Тара на Чжань Тяньбая, Дуаньму Ли нахмурился, и на его суровом лице, будто выточенном из камня, внезапно разразилась буря. В этот самый момент Е Инь неожиданно развернулся к молодому императору Южной Чу Дуаньму Наню и, склонившись в почтительном поклоне, произнёс: — Если наше племя Тара одержит победу в этом состязании, прошу Ваше Величество подарить нам этого красавца! Едва слова сорвались с его губ, Е Инь резко протянул руку и указал пальцем прямо на кого-то. Указательный палец был направлен прямо на него самого. Чжань Тяньбай резко поднял глаза. — Глава Е Инь! — гневно вскричал Дуаньму Ли, не дожидаясь ответа Дуаньму Наня. Е Инь обернулся к Дуаньму Ли и невольно вздрогнул. «Неужели он собирается меня съесть?» — мелькнуло у него в голове. Его карие зрачки метнулись из стороны в сторону. Е Инь почесал свои вьющиеся, слегка рыжеватые длинные волосы, сначала посмотрел на Дуаньму Ли, потом перевёл взгляд на Чжань Тяньбая — и вдруг всё понял. — Чжань Тяньбай — пленник Южной Чу, раб-преступник. Его нельзя ставить в качестве приза! — твёрдо и решительно произнёс Дуаньму Ли, словно напоминая самому Чжань Тяньбаю о его положении. Чжань Тяньбай опустил ресницы, и его лицо слегка изменилось. На пиру Южной Чу ему, пленнику и рабу-преступнику, действительно не место — он выглядел здесь не иначе как шут, затесавшийся среди знати. Опустив голову, Чжань Тяньбай очень хотел покинуть пир, но не мог. Такова уж участь пленника и раба — он лишён всякой свободы. — Раз он пленник и раб-преступник, то, видимо, это не имеет значения… Или, может, ваше высочество, принц Ли, предпочитаете поставить на кон пять северных городов Южной Чу вместо одного раба? — широко усмехнулся Е Инь, его улыбка была дерзкой и вызывающей. Он давно слышал о Великом генерале из Яо и мечтал сразиться с ним на поле боя. Говорили, будто этот Великий генерал не только непревзойдён в бою и гениален в стратегии, но и обладает исключительной красотой — такой, что заставляет трепетать сердца даже мужчин. Увидев Чжань Тяньбая сегодня, Е Инь понял: слухи были далеки от истины — они не передали и тысячной доли его совершенства. Сердце Е Иня забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Хотя он и был северянином из племени Тара, ему всегда больше нравились красавцы южных земель — в них было то нежное очарование и изящная грация, которых не найти у женщин его племени. Но при этом Чжань Тяньбай сочетал в себе и мягкость, и сталь — в нём гармонично соединились и мужественная сила, и изысканная красота. Первое впечатление от него буквально оглушило.   «Этого… я непременно должен заполучить его!» — подумал Е Инь. Его смуглое лицо расплылось в дерзкой, зловещей улыбке — сразу было ясно, что задумал он нечто недоброе.   Это выражение не укрылось от глаз Дуаньму Ли. Тот сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.   — Ваше Величество! Неужели у вас даже нет права распоряжаться собственным пленником-преступником? — вновь обратился Е Инь к императору Дуаньму Наню, при этом косо поглядывая на Дуаньму Ли.   Дуаньму Нань приоткрыл рот, глубоко вдохнул и выглядел крайне неловко.   — Ваше Величество, если мы, Тара, проиграем, я отдам вам половину золотых рудников Ваньнаньда. Как вам такое предложение?   Глаза Е Цзюя округлились, и он наклонился к уху брата:   — Ты серьёзно?   — Конечно! — Е Инь гордо поднял подбородок, его улыбка была полна уверенности и вызова. — У вас же в Южной Чу есть поговорка: Слово мужа — не выстрел из лука: сказано — не воротишь! Вы ставите этого красавца, а мы — золотые рудники. Сделка явно в вашу пользу!   Все знатные господа Южной Чу были поражены. Глава племени Тара готов отдать золотые рудники ради простого пленника-преступника!   — Ваше Величество, раз уж глава Е Инь проявляет такую искренность, позвольте мне посоветовать вам согласиться! — немедленно поддержал один из старших чиновников из фракции канцлера.   — Да-да, именно так! — подхватили другие.   В зале почти единогласно поддержали этот спор. Для Южной Чу это было выгодно в любом случае: даже в случае поражения они теряли всего лишь одного раба-преступника.   — Ваше Величество! — в этот момент Фань Нин тоже поклонился императору. — В этом поединке по борьбе старый слуга сделает всё возможное, чтобы завоевать для Южной Чу золотые рудники Ваньнаньда!   Слова его прозвучали так, будто вопрос ставки уже решён окончательно, и Дуаньму Наню ничего не оставалось, кроме как согласиться.   — Э-э… — промямлил император.   Напротив уже стоял старый слуга из племени Тара, снявший верхнюю одежду. Фань Нин нарочито героически выпятил грудь:   — Ваше Величество! Ради Южной Чу старый слуга готов пожертвовать собой!   Сжав зубы, он тоже быстро снял верхнюю одежду, обнажив торс.   — Ха-ха-ха! — зловещий, полный уверенности в победе смех Е Иня ударил Чжань Тяньбая прямо в барабанные перепонки. Сердце Чжань Тяньбая невольно сжалось.   В итоге, на празднике по случаю дня рождения молодого императора Южной Чу он всё-таки стал развлечением для гостей.   Старый слуга из племени Тара уже занял позицию. Хотя он выглядел сгорбленным и дрожащим, было очевидно, что Тара приготовились основательно — скорее всего, перед ними настоящий мастер боевых искусств.   Чжань Тяньбай невольно перевёл взгляд на Фань Нина и случайно встретился с ним глазами.   Фань Нин приподнял бровь и холодно изогнул губы в усмешке. Значение этого взгляда было предельно ясно: даже если бы Фань Нин действительно мог одолеть старого слугу из Тара «а на деле он явно проигрывал», он всё равно намеренно проиграл бы — из мести Чжань Тяньбаю и Дуаньму Ли.   Чжань Тяньбай словно уже увидел своё будущее — как его уводит победивший Е Инь. Брови его нахмурились, между ними залегла глубокая складка.   Дуаньму Ли всё это время молчал. Чжань Тяньбай не знал, означает ли это молчаливое согласие Дуаньму Ли. Он хотел взглянуть на лицо Дуаньму Ли, понять, что тот думает на самом деле. Но вдруг осознал, что боится.   Он боялся посмотреть на Дуаньму Ли — боялся увидеть в его глазах то, чего не хотел видеть.   Его рука, сжимавшая чашу, стала ледяной, пальцы будто примерзли к холодной бронзовой чаше.   Е Инь прищурил свои карие глаза, в них отражалось бледное, напряжённое лицо Чжань Тяньбая.   «Отлично! Победа — за мной!» Этот, казалось бы, незначительный поединок по борьбе сулил Е Иню двойную выгоду: он не только получит в награду красавца, но и искусно раздует раздор между господами Южной Чу и принцем Ли — настоящая стрела, поразившая сразу двух зайцев. — Тогда начинайте! — с воодушевлением воскликнул Е Инь и высоко поднял руку. Однако в следующее мгновение его ухо пронзил резкий крик Е Цзюя. Опустив глаза, Е Инь вдруг заметил, что его пояс из тигровой шкуры покрылся инеем, а на плечах, где лежала тигровая накидка, уже образовалась корка льда. От самого Е Иня во все стороны — по полу, столам, стульям, — медленно расползался белоснежный, хрустальный лёд, будто всё вокруг замерзало на глазах. Но ведь сейчас в Южной Чу стояло жаркое лето! Император Дуаньму Нань, глядя, как замерзает вино в его чаше, побледнел от ужаса. Остальные знатные господа мгновенно поняли, что происходит, и, втянув головы в плечи, замерли в молчании. Единственное место в зале, где не было ни капли льда, — это место Чжань Тяньбая. Тот широко раскрыл глаза, с изумлением глядя на мужчину, стоявшего перед ним, словно величественная статуя, опирающаяся на небо и землю. Внутренняя сила Дуаньму Ли… стала ещё сильнее!   Чжань Тяньбай невольно сжал кулаки, на лице его отразилось досадное несогласие. Юань Нин, стоявший полуголым, дрожал от холода, его губы уже посинели. В этот момент Дуаньму Ли, долго молчавший, наконец сделал шаг вперёд и повернулся к дрожащему от страха Дуаньму Наню: — Чжань Тяньбай — человек моего дома. Если Ваше Величество настаивает на том, чтобы ставить моего человека в качестве приза, тогда мне не остаётся ничего иного, кроме как отправиться вместе с Чжань Тяньбаем в племя Тара вместе с главой Е Инем. С этими словами Дуаньму Ли обернулся к Е Иню. На густых бровях и длинных ресницах Е Иня уже повис иней, а взгляд, которым он смотрел на Дуаньму Ли, пылал яростью. — Глава Е Инь, разве не лучше выиграть сразу двух человек в одном поединке? — холодно произнёс Дуаньму Ли. Е Инь стиснул зубы, но промолчал. Взгляд Дуаньму Ли вновь обратился к Дуаньму Наню. Его красивое, суровое лицо стало похоже на маску призрака, а глаза, острые, как у ястреба, были бездонно глубоки — казалось, в любой момент они могут поглотить императора целиком. Что ещё мог решать Дуаньму Нань? Да, он боялся чрезмерной власти Дуаньму Ли, но ещё больше он боялся его личной, ошеломляющей силы. Однако… заметив, как взгляд Дуаньму Наня скользнул на Фань Нина, Дуаньму Ли холодно фыркнул: — Похоже, Вашему Величеству трудно принять решение. Тогда, может, канцлер Фань поможет вам определиться? Фань Нин, весь дрожащий от холода, стучал зубами и не мог вымолвить ни слова. — Давайте… давайте выберем другой приз! — обратился Дуаньму Нань к Е Иню. — Глава Е Инь, у нас в Южной Чу есть поговорка: «Благородный муж не отнимает у других то, что им дорого». Если вы настаиваете на том, чтобы ставить человека принца Ли, тогда мне, к сожалению, придётся отказаться от вашего предложения и отменить этот поединок. Е Инь прикусил нижнюю губу, на лице его отразилось недовольство. Его взгляд невольно скользнул к Чжань Тяньбаю. Он очень хотел заполучить этого человека!   Чжань Тяньбай прочитал в ярких глазах Е Иня страстное желание — и на мгновение испугался. Но в следующее мгновение Дуаньму Ли шагнул в сторону и встал прямо перед Е Инем, полностью загородив Чжань Тяньбая. Тот увидел лишь высокую, прямую спину Дуаньму Ли.   На мгновение растерявшись, Чжань Тяньбай вдруг тихонько рассмеялся — всё напряжение и тревога в его сердце мгновенно растаяли, словно дым. Весь зал был пропитан внутренней силой Дуаньму Ли. Е Инь крепко зажмурился, потом тяжело выдохнул: — Ладно… Увидев, что Е Инь наконец уступил, Дуаньму Нань с облегчением выдохнул. В тот же миг Дуаньму Ли отозвал свою внутреннюю силу. Температура в зале постепенно вернулась к норме, и всем показалось, будто они только что вышли изо льда, в котором были заперты. Полуголый Фань Нин чихал без остановки, свернувшись клубком и обхватив себя руками — вся его канцлерская строгость куда-то исчезла. Чжань Тяньбай тоже незаметно глубоко вздохнул и невольно поднял глаза на Дуаньму Ли. Их взгляды встретились. Он увидел, как тонкие, холодные губы Дуаньму Ли едва заметно изогнулись в лёгкой улыбке — будто он улыбался именно ему.