Вражеский генерал становится рабом

Холодный утренний ветерок развевал чёлку Чжань Тяньбая, а острый кончик его меча мягко коснулся макушки Чжу Фэна. Чжу Фэн стиснул губы так сильно, что из них проступила кровь. Его глаза покраснели, а прозрачные слёзы одна за другой катились по щекам. Руки его дрожали. Он опустился на колени перед Чжань Тяньбаем и зарыдал — тихо, отчаянно, безутешно. — Ты… ты чудовище! — сквозь слёзы выдавил он хриплым голосом. — Зачем ты пришёл? Чтобы посмеяться надо мной?   Из-за тебя… из-за тебя моя жизнь закончилась! Всё пропало! Я больше никем не буду! Внезапно он резко вскочил и потянулся к Чжань Тяньбаю, но тот легко отстранил его руки.   Руки Чжу Фэна были изуродованы пытками — слабые, дрожащие, почти беспомощные. Он и раньше не был сильным, но теперь выглядел ещё жалче.   Несмотря на то что Чжу Фэн был взрослым юношей, он никогда не внушал страха — особенно сейчас, в своём нынешнем состоянии.   Когда Чжань Тяньбай схватил его за запястья, те продолжали трястись, а лицо, изуродованное ожогами, болезненно исказилось. — А-а-а! — закричал Чжу Фэн, в отчаянии бросаясь вперёд. Он рыдал всё громче, сквозь зубы повторяя, что убьёт Чжань Тяньбая.   Но Чжань Тяньбай знал: тот не способен причинить ему вред.   Если даже Дуаньму Ли не смог его убить, то уж тем более — шестнадцатилетний мальчишка.   При этой мысли Чжань Тяньбай невольно подумал: «Видимо, моя жизнь и правда крепка, как камень». — Я не хотел тебе видеть! — кричал Чжу Фэн, голос его срывался. — Ты уже и так всё испортил! Посмотри, до чего ты меня довёл! Слушая этот пронзительный, разрывающий душу крик, Чжань Тяньбай глубоко вздохнул. — Ты сам виноват в том, что с тобой случилось, — спокойно сказал он. — Я никогда не желал тебе зла. — Ты прекрасно знаешь… — голос Чжу Фэна вдруг стал тише, почти ледяным. Он поднял на Чжань Тяньбая красные, распухшие от слёз глаза.   Спокойные, холодные слова Чжань Тяньбая ударили, как ледяной душ. — Всегда… в любой ситуации, в любом положении… — прошептал Чжу Фэн с горечью, — ты остаёшься таким же невозмутимым. Спокойным. Самоуверенным.   Будто весь мир — твоя сцена, а я… я всего лишь жалкий клоун. Он сжал зубы, пытаясь сдержать новую волну слёз. Не обращая внимания на полный ненависти взгляд Чжу Фэна, Чжань Тяньбай тихо произнёс: — Чжу Фэн… я пришёл, чтобы защитить тебя. — Нет! — выкрикнул Чжу Фэн. — Я ничего не делал! Чжань Тяньбай достал из кармана маленький изящный флакончик. — Я, может, и не люблю тебя, — сказал он ровно, — но не хотел, чтобы ты стал таким. Он взял руку Чжу Фэна и высыпал на ладонь немного зеленоватой мази — она была сделана из измельчённых целебных трав и хорошо заживляла даже самые тяжёлые раны.   — Наноси на ожоги три раза в день. Шрамы не исчезнут полностью, но станут гораздо бледнее. Храни флакон в тени, в прохладном месте. С этими словами Чжань Тяньбай развернулся и направился к выходу, оставив Чжу Фэна в оцепенении. — Кстати… — у порога он вдруг остановился и обернулся. — Тот яд, что мне подсыпали раньше… это был ты? Чжу Фэн молчал. Потом медленно поднял подбородок, его губы дрогнули: — А если и я? Что тогда?   — Он горько усмехнулся. — Если бы у меня сейчас был яд, я бы с радостью отравил тебя! Услышав эти слова, Чжань Тяньбай лишь слегка опустил ресницы.   Он уже знал ответ. — Значит… раз ты так говоришь, — медленно произнёс Чжань Тяньбай, — то, наверное, это действительно не ты. Фигура Чжань Тяньбая уже исчезала из поля зрения, но Чжу Фэн интуитивно сделал пару шагов вперёд — и остановился, так и не догнав его. — Да кто тебе поверит! — закричал он, поднимая флакон с мазью. — Ты наверняка хочешь отравить меня! Он занёс руку, будто собираясь разбить склянку об пол.   Но рука замерла в воздухе, дрожа всё сильнее и сильнее.   Слово «яд» снова вырвалось у него сквозь слёзы — и в следующее мгновение Чжу Фэн разрыдался. — Почему?! — всхлипывал он, сжимая в руке флакон, подаренный Чжань Тяньбаем. — Почему всё так получилось?! Почему со мной такое происходит?! Он рухнул на землю и зарыдал, как ребёнок. Ему всего шестнадцать лет — возраст цветущей юности…   А он уже чувствует, будто его жизнь закончена. Раньше всё было иначе.   Его, сироту, подобрал богатый купец. Хотя Чжу Фэн и был рождён служкой, главная жена купца, не имевшая детей, взяла его к себе и усыновила.   Поначалу ему везло: он рос в достатке, учился хорошим манерам, и все считали его наследником дома. Но однажды настоящая жена купца узнала правду — и, чтобы избавиться от «постороннего», тайно отправила юного Чжу Фэна в особняк Фань Нина.   Тот, увидев красивого, как цветок, юношу, сразу же решил использовать его в своих целях. Так Чжу Фэн, вместе с Лань Цинем и Сян Гэ, стал одним из трёх шпионов, внедрённых Фань Нином в резиденцию Дуаньму Ли.   Их задачей было собирать информацию и, при случае, навредить самому могущественному человеку в Наньчу — Великому Генералу Дуаньму Ли, чья власть была второй только после императора. Сначала Чжу Фэн с трудом привыкал к новой роли — из сына богатого дома он в одночасье превратился в наложника.   Но он быстро понял: их настоящим хозяином был Фань Нин.   Им обещали: если они будут послушны, то после падения Дуаньму Ли их ждёт жизнь в роскоши и почёте. Он верил в это.   До того самого дня… когда впервые увидел Дуаньму Ли собственными глазами. Он не знал, что такое любовь.   Но в тот миг, когда их взгляды встретились, сердце его забилось так, будто хотело вырваться из груди. С этого момента всё изменилось.   Тот, кто был лишь пешкой в чужой игре, вдруг почувствовал… настоящие чувства.  Он больше не хотел ни богатства, ни власти.   Ему нужен был только Дуаньму Ли. Ведь все в Наньчу знали: принц Дуаньму Ли предпочитает мужчин.   «Если я стану его любимцем, — мечтал Чжу Фэн, — если я стану его супругом… тогда я буду с ним навсегда». Он не раз представлял, как надевает алые свадебные одежды и входит в покои Дуаньму Ли под звуки церемониальной музыки.   Он был уверен: своей красотой и нежностью он обязательно покорит сердце принца. Кап! Кап!  Крупные слёзы падали на землю, разбиваясь в пыли, превращаясь из чистых капель в грязные пятна. — Я… я просто хотел любить тебя… — всхлипывал Чжу Фэн, голос его дрожал от отчаяния. — Что я сделал не так? Скажи мне! Я ведь… я ведь просто хотел любить Дуаньму Ли… Вот и всё. Он всего лишь хотел, чтобы Дуаньму Ли полюбил его.   Всего лишь хотел, чтобы всё сложилось хорошо. Чжу Фэн вдруг осознал: он не может оставаться в сарае дольше — если Ли Гуань застанет его здесь, непременно изобьёт.   Быстро вытерев слёзы тыльной стороной ладони, он встал, приготовившись к работе.   Рука инстинктивно потянулась к флакону с мазью, подаренным Чжань Тяньбаем. Он открыл его и тонким слоем нанёс целебную мазь на самые свежие ожоги на лице. Но перед тем как выйти из сарая, он замер.   У двери стоял Лань Цинь. *** Тем временем Чжань Тяньбай направлялся к внутреннему управлению резиденции.   Его взгляд невольно упал на Лань Циня, стоявшего у двери. Тот хмурился, брови были нахмурены, лицо — напряжённое, будто он о чём-то сильно переживал. Внутреннее управление в резиденции Дуаньму Ли было устроено почти как Императорское управление по делам двора — оно ведало всеми бытовыми вопросами дома. — Что же… что же теперь делать… — тихо бормотал Лань Цинь. — Что случилось? — мягко спросил Чжань Тяньбай, подойдя ближе. Лань Цинь резко обернулся. Увидев Чжань Тяньбая, он холодно бросил: — Ничего. Не твоё дело. Чжань Тяньбай замолчал. Он вдруг понял: Лань Цинь, похоже, недолюбливает его. Раньше у Чжань Тяньбая складывалось впечатление, что Лань Цинь — самый спокойный из троих юношей, которых Фань Нин отправил в резиденцию Дуаньму Ли под видом подарка. Тот всегда держался тихо, почти как фон — незаметный, послушный, не привлекающий внимания. Но теперь всё изменилось.   После возвращения Чжань Тяньбая в резиденцию отношение всех — от Ли Гуаня до простых слуг — к нему стало иным: почтительным, почти подобострастным.   И только Лань Цинь оставался прежним — холодным, отстранённым, будто не замечая его. Чем больше Чжань Тяньбай пытался быть с ним дружелюбным, тем больше Лань Цинь замыкался в себе. — Кажется, ты чем-то обеспокоен, — осторожно сказал Чжань Тяньбай, стараясь говорить мягко. — Не твоё дело, — отрезал Лань Цинь, даже не глядя на него. В этот момент Чжань Тяньбай почувствовал, как за его спиной раздались быстрые шаги.   Он обернулся — и увидел Дуаньму Ли, шагающего к ним с решительным видом. Судя по одежде и выражению лица, он только что вернулся с утренней аудиенции. — Что ты здесь делаешь? — спросил Дуаньму Ли, бросив взгляд на внутреннее управление. — Я… пришёл выбрать ткань для завтрашнего праздника, — ответил Чжань Тяньбай. В ту же секунду он заметил, как лицо Лань Циня мгновенно побледнело, а сам он непроизвольно отступил назад, будто испугавшись. — Что происходит? — резко спросил Дуаньму Ли. Не дожидаясь ответа, он вошёл в помещение внутреннего управления — и через мгновение вышел, держа в руках роскошную одежду. — Что это за безобразие?! — прогремел его голос, сотрясая стены всей резиденции. В руках Дуаньму Ли была алой шелковая рубашка — тончайшей выделки, расшитая золотыми нитями и украшенная редчайшими изумрудами.   Но на гладкой, блестящей ткани зияло большое чёрное пятно — будто её обожгли. Чжань Тяньбай замер. — Ли Гуань! — ледяным тоном произнёс Дуаньму Ли, не сводя глаз с испорченной одежды. Управляющий появился мгновенно. Ему даже не нужно было смотреть на лицо Дуаньму Ли — одна лишь аура ледяной ярости, исходившая от принца, говорила всё. — Это внутреннее управление под твоим надзором! — прогремел Дуаньму Ли. — Объясни, что произошло! Он швырнул одежду к ногам Ли Гуаня. Тот взглянул на пятно — и побледнел как смерть. — Я… я не знаю, господин! Только что проверял эту одежду — она была идеальна! Клянусь, я ничего не понимаю! — Ли Гуань бросился на колени, лоб его покрылся холодным потом. «Значит, эта одежда шилась… для меня?» — с изумлением подумал Чжань Тяньбай и невольно посмотрел на Дуаньму Ли.