Вражеский генерал становится рабом

— Со мной всё в порядке, — отрезал Чжань Тяньбай, отстраняя руку Дуаньму Ли. Он поднял меч и направился к своей комнате.   Но у самого порога споткнулся и едва не упал. В тот же миг к нему протянулись сильные, уверенные руки и вовремя подхватили его, не дав рухнуть на пол.   Истощённое тело Чжань Тяньбая оказалось в объятиях Дуаньму Ли. Тепло его тела мгновенно окутало Чжань Тяньбая целиком — до того, что каждая волосинка на коже задрожала. В груди у Чжань Тяньбая бушевало, будто приливное море — он не мог успокоиться.   Стоило Дуаньму Ли приблизиться, как его тело само по себе начинало отзываться — будто только рядом с ним он чувствовал безопасность…   Глубоко внутри он жаждал этого прикосновения. Дуаньму Ли заметил сложные, противоречивые эмоции на бледном, изысканном лице Чжань Тяньбая — и растерялся.   «Что с ним происходит?» Он только начал что-то говорить, но Чжань Тяньбай, которого он держал на руках, вдруг попытался вырваться. — Не отпущу! — твёрдо сказал Дуаньму Ли, крепче прижимая его к себе, не давая возможности сопротивляться.   Руки Чжань Тяньбая, слабые и дрожащие, безвольно опустились. Он сдался, позволив Дуаньму Ли обнимать себя.   Длинные ресницы опустились — он чувствовал себя измотанным до предела, и телом, и душой. — Чжань Тяньбай, если у тебя есть заботы, ты можешь рассказать мне, — прошептал Дуаньму Ли низким, бархатистым голосом. Его слова звучали почти как демонское нашёптывание — тёплые, соблазнительные, пропитанные естественной харизмой и мужской силой, против которой невозможно устоять. «Как же он нежен…» — подумал Чжань Тяньбай, вспоминая, как Дуаньму Ли выкупил его из дома утех Ароматный двор.   С тех пор отношение Дуаньму Ли к нему сильно изменилось.   Но было ли это изменение к лучшему? Или, напротив, оно разрушило хрупкое равновесие между ними? Медленно подняв ресницы, Чжань Тяньбай встретился с ним взглядом. — Мы с тобой… разве можем доверять друг другу свои тайны? — тихо спросил он. Тук-тук! Сердце Дуаньму Ли резко дрогнуло в груди. Чжань Тяньбай ожидал язвительного ответа, насмешки — но вместо этого увидел на лице Дуаньму Ли, обычно суровом, как выточенное из камня, тень сомнения.  Это выражение ещё больше растеряло Чжань Тяньбая. — Кстати, завтра вечером день рождения молодого императора, — сказал Дуаньму Ли, умело меняя тему. — Придут все чиновники, а также послы из Фаньбо, Тара и других варварских земель. Пусть Сян Линь подготовит тебе наряд. — Подготовить? — Чжань Тяньбай недоумённо моргнул.   Почему ему, побеждённому полководцу, нужно готовиться к празднику юного императора Наньчу? Неужели… Его глаза слегка потемнели, лицо омрачилось. Чистые, прекрасные черты покрылись лёгкой тенью тревоги. — Неужели я — часть развлечения на этом пиру? — холодно спросил он, и в голосе прозвучала горечь. Дуаньму Ли посмотрел на него — и в глубине тёмных, как смоль, глаз Чжань Тяньбая увидел глубокую, безысходную усталость. — Какое ещё «развлечение»? — удивился Дуаньму Ли, покачав головой. Он снял с плеч расшитый драконами плащ и протянул его Чжань Тяньбаю. Принимая плащ, Чжань Тяньбай вдруг почувствовал себя настоящим слугой. — Молодой император любит пышность и шум, — пояснил Дуаньму Ли. — Поэтому разрешил чиновникам приводить с собой близких. Завтра вечером ты пойдёшь со мной. Глаза Чжань Тяньбая распахнулись. Он застыл, будто остолбеневшая курица.   Слова Дуаньму Ли прозвучали легко, почти небрежно…   Но для Чжань Тяньбая они ударили, как гром среди ясного неба. Это вызвало в нём настоящий шторм эмоций.   «Близкие?» Неужели он не ослышался? Моргнув, Чжань Тяньбай опустил глаза, не в силах смотреть Дуаньму Ли в лицо.   Сердце его колотилось всё быстрее и быстрее, и он невольно снова и снова прокручивал в голове слова Дуаньму Ли.   Получается, он пойдёт на день рождения юного императора Наньчу… в качестве «близкого человека» Дуаньму Ли? — Кто сказал, что раб не может быть членом семьи? — услышал он в ответ. Дуаньму Ли лёгкой усмешкой добавил: — Разве ты сам не клялся служить мне всю жизнь? Эти слова ударили Чжань Тяньбая, будто цепи прошлой клятвы вдруг сжались на шее. Он почувствовал, будто задыхается. Тихо закрыв на мгновение глаза, он вновь открыл их — и увидел, что Дуаньму Ли уже сидит на его кровати, лицом к лицу с ним. Дуаньму Ли протянул к нему руки. На губах играла улыбка, но взгляд был опасным, почти хищным — и от него у Чжань Тяньбая по коже побежали мурашки. Это был не вопрос. Это был приказ.  Чжань Тяньбай покорно подошёл и прильнул к груди Дуаньму Ли. — Ты думаешь, я позволю тебе опозориться на празднике у императора? — тихо спросил Дуаньму Ли, внимательно наблюдая за его выражением лица. Чжань Тяньбай не кивнул и не покачал головой. Вместо этого он медленно произнёс: — Я… просто подумал, что ты хочешь превратить меня в развлечение для наньчуских знатей и иностранных гостей. — Как я могу на это решиться? — мягко ответил Дуаньму Ли. — Кхм! — он слегка прочистил горло, намеренно понизив голос. — Того, кто тебя победил, был я. Ты — мой раб, моя собственность, моя игрушка. И только моя. — Ха! — фыркнул Чжань Тяньбай с презрением. — Это ты меня победил? — А разве нет? — парировал Дуаньму Ли. — В войне всё честно. Неужели ты до сих пор не смирился? — Смирился… — горько усмехнулся Чжань Тяньбай. — Я ведь уже стал твоим наложником. Что мне ещё осталось не принять? Хотя он и говорил это с покорностью, Дуаньму Ли ясно чувствовал скрытую в словах горечь и непокорность.   «Если бы Чжань Тяньбай не потерял сил… Если бы его внутренняя энергия и боевые навыки остались при нём…» — пронеслось в голове Дуаньму Ли.   Перед глазами мелькнули картины прошлых сражений — как они сходились в поединке, равные, неуступчивые, достойные друг друга. Воспоминание вызвало в нём тоску. Внезапно Чжань Тяньбай тихо пробормотал: — А ты не боишься, что я воспользуюсь случаем и убью юного императора? Эти слова, произнесённые почти шёпотом, ударили Дуаньму Ли прямо в сердце. Взгляд его мгновенно изменился. Он пристально уставился на Чжань Тяньбая, лицо стало серьёзным и сосредоточенным. Чжань Тяньбай смотрел в сторону, будто спрашивал: «Что на ужин?» — совершенно беззаботно.   Но в следующее мгновение их глаза встретились. Тёмные зрачки Дуаньму Ли, глубокие, как ночное море, поглотили Чжань Тяньбая целиком. Ему показалось, что он тонет в этом взгляде. — Если ты действительно убьёшь того мальчишку, — медленно произнёс Дуаньму Ли, — это даст мне идеальный повод занять трон. Увидев на лице Дуаньму Ли самоуверенную, почти победную улыбку, Чжань Тяньбай на мгновение опешил. — Ты… понимаешь, что такие слова — государственная измена? За это голову снимают! — Ха! — громко рассмеялся Дуаньму Ли. — Если хочешь — пожалуйся императору. С этими словами он наклонился и уложил Чжань Тяньбая на спину на широкой кровати. В глазах Чжань Тяньбая, устремлённых на него, Дуаньму Ли прочитал семь-восемь частей искренности и две-три — сомнения. — Тогда и я подам жалобу, — добавил он. — Ты? — Чжань Тяньбай удивлённо замер. — На что ты будешь жаловаться? Дуаньму Ли прищурился. Его взгляд стал острым, почти хищным… Взгляд Дуаньму Ли был как у хищника, жадно разглядывающего добычу.   — Я… обвиню тебя в… в разврате с господином! — выдавил Чжань Тяньбай. Он уже приготовился услышать что-то серьёзное, но вместо этого Дуаньму Ли лишь игриво усмехнулся.   Щёки Чжань Тяньбая вспыхнули — он понял, что его разыграли. Даже на самой просторной кровати двоим было тесновато, но в эту долгую ночь им не хватало лишь одного — присутствия друг друга рядом. *** Ранним утром, когда на востоке только начал рваться рассвет, а небо окрасилось бледно-розовым светом, первые лучи солнца коснулись черепичных крыш резиденции принца.   Дуаньму Ли уже ушёл на утреннюю аудиенцию, а Чжань Тяньбай тоже поднялся и в одиночестве направился к заброшенному сараю во дворе резиденции — месту, куда никто никогда не заглядывал. Едва он подошёл к двери сарая, как услышал изнутри приглушённые всхлипы.   Чжань Тяньбай замер на месте. «Это Чжу Фэн…» Он уже занёс руку, чтобы открыть дверь, но в последний момент отвёл её и молча застыл у порога. — Господин Чжань? — раздался за спиной голос Ли Гуаня, управляющего резиденцией. Чжань Тяньбай обернулся.   — Ли Гуань… — Как ваше здоровье? Поправляетесь? — участливо спросил управляющий. — Спасибо за заботу. Уже лучше, — вежливо ответил Чжань Тяньбай, слегка поклонившись. — Отлично, отлично… — Ли Гуань кивал и кланялся так усердно, будто перед ним стоял сам принц. Чжань Тяньбай заметил: с тех пор как Дуаньму Ли вернул его в резиденцию после похищения, отношение слуг изменилось кардинально. Теперь все обращались с ним не как с рабом, а почти как с хозяином. — Скажите, господин Чжань, а что вы здесь делаете? — с почтением спросил Ли Гуань. — А… — Чжань Тяньбай запнулся, взгляд его невольно скользнул к двери сарая. — Я хотел повидать Чжу Фэна. — Чжу Фэна?! — Ли Гуань аж подскочил. — Ох, господин Чжань! Зачем вам этот мерзавец? Ведь это он вас подставил! Принц чуть с ума не сошёл, когда вы пропали! — Он стиснул зубы, и на лице появилось выражение яростной ненависти. Чжань Тяньбай мысленно представил, в каком отчаянии был Дуаньму Ли… и сердце его сжалось. — Теперь ему воздалось сполна, — продолжал Ли Гуань. — Лицо изуродовано, статус потерян. Он больше не фаворит принца, а самый обычный слуга. Хотите — прикажите ему что угодно. Всё равно, похоже, ему суждено гнить здесь до самой смерти. — Понятно, — тихо сказал Чжань Тяньбай и махнул рукой, давая понять, что разговор окончен. Ему показалось, что Ли Гуань сегодня чересчур болтлив. Когда управляющий наконец ушёл, Чжань Тяньбай снова замер у двери сарая.   Всхлипы внутри не прекращались. Наконец он толкнул дверь. От холода и страха Чжу Фэн вздрогнул и обернулся — и их взгляды встретились. — Чжань Тяньбай?! — выкрикнул он, словно сошёл с ума. Глаза его были налиты кровью, лицо — искажено яростью и отчаянием. Но Чжань Тяньбай лишь прищурился, нахмурившись. В его взгляде не было ни жалости, ни страха — только холодная, пронзительная оценка.