Вражеский генерал становится рабом

— Звучит довольно заманчиво! — с лёгкой усмешкой произнёс Чжань Тяньбай. Его глаза блеснули, и едва он договорил, как на лице Фань Нина появилось выражение радостного изумления. Глаза Чжань Тяньбая снова блеснули — на этот раз с лёгкой иронией. «Высокопарные обещания… Неужели он всерьёз думает, что я поверю в такую щедрость?» — подумал он, но вслух лишь спросил спокойно: — Господин канцлер предлагает мне столько выгод… А что взамен вы от меня хотите? Фань Нин на мгновение замер, его лицо стало похоже на морду хитрой старой лисы, а взгляд настороженно скользнул по Чжань Тяньбаю. — Не зря тебя зовут «Великим генералом Чилинь», — медленно произнёс он. — Ты должен явиться ко двору и обвинить Дуаньму Ли перед самим императором! *** Примечание переводчика.  «Решила немного прояснить ситуацию, чтобы вы, мой дорогой читатель, не запутались». Когда Чжань Тяньбай говорит Фань Нину:    — Мой «Великий генерал Чилинь»…  то есть «генерал Алого Пламени»    — это горькая ирония: он называет канцлера своим бывшим титулом, будто говоря:   «Ты теперь играешь роль того, кем я когда-то был… но ты — лишь тень, фальшивка». А когда Фань Нин отвечает:   — Не зря тебя зовут «Генералом Чилинь»…   — он признаёт, что знает прошлую славу Чжань Тяньбая, и именно поэтому считает его ценным: «Ты умён, хитёр, способен свергнуть Дуаньму Ли — как настоящий Чилинь». *** — Обвинить? — брови Чжань Тяньбая нахмурились. — Именно! — Фань Нин встал и, глядя сверху вниз на сидящего на полу Чжань Тяньбая, холодно продолжил: — Весь императорский двор уже знает: Дуаньму Ли безумно одержим тобой! В тот самый момент, когда Фань Нин произнёс эти слова, сердце Чжань Тяньбая дрогнуло и забилось быстрее. «Весь Наньчу считает, что Дуаньму Ли одержим мной?..» — пронеслось у него в голове. Странно, но вместо стыда или унижения он почувствовал лёгкую, почти детскую радость. — Раз уж ты — ближайший человек Дуаньму Ли, — продолжал Фань Нин, — ты наверняка знаешь множество его тайн… Достаточно лишь заявить перед троном, что он тайно сговорился с северными племенами Моэр, замышляя государственный переворот. Тогда… — Тогда главный виновник разрушения твоей родины, падения Яо и гибели твоей семьи — Дуаньму Ли — будет обезглавлен, а его род стёрт с лица земли! Разве это не прекрасное предложение? — закончил Фань Нин, внимательно наблюдая за реакцией Чжань Тяньбая. Тот молчал, не выказывая эмоций. Фань Нин слегка нахмурился, но тут же снова расслабил брови. — Великий генерал, — мягко, почти ласково произнёс он, — я предлагаю тебе отомстить за всё: за позор, за предательство, за смерть твоих соратников! Разве ты забыл, как Дуаньму Ли поступил с тобой? — Он не смог победить тебя на поле боя, — продолжал Фань Нин, — поэтому подкупил предателей, которые оклеветали тебя перед императором Яо. Из-за этого тебя объявили изменником, твои верные генералы были убиты собственными солдатами, а ворота твоей родины пали под натиском конницы Дуаньму Ли! Разве ты всё это забыл?! Брови Чжань Тяньбая резко сдвинулись, лицо исказилось болью. Он молча закрыл глаза, душа его была раздираема противоречиями. — Ты обязан помнить! — настаивал Фань Нин, голос его звучал всё более напряжённо. — Помни о крови бесчисленных воинов и простых людей Яо! Помни о чести твоего древнего рода, веками служившего своей стране! Великий генерал… Помоги мне! Видя, что Чжань Тяньбай всё ещё молчит, Фань Нин медленно опустился на корточки перед ним. — Я предлагаю тебе максимум, на что способен! — сказал он почти шёпотом. — Чего же ты ждёшь? Сомневаешься? Он протянул руку и приподнял подбородок Чжань Тяньбая. Тот смотрел на него холодно и непроницаемо — его глаза были глубоки, как бездонный омут, и в них, казалось, таилась сила, способная разрушить любую ложь. Фань Нин на мгновение опешил. «Какое же совершенное лицо…» — подумал он, чувствуя, как по телу разлилась жаркая волна желания. Ему невероятно хотелось немедленно овладеть Чжань Тяньбем, вкусить его… Но он понимал: если этот красавец поможет ему уничтожить Дуаньму Ли, награда будет куда ценнее одной ночи наслаждения. К тому же… хотя он и обещал Чжань Тяньбаю свободу, на самом деле, стоит лишь устранить Дуаньму Ли — и в Наньчу больше не останется никого, кто мог бы помешать ему… После этого с Чжань Тяньбаем уже никто не сможет соперничать. И тогда, даже если тот будет сопротивляться изо всех сил, никто не придёт ему на помощь — ни небо, ни земля не откликнутся. Прищурившись, Фань Нин уже мысленно рисовал картину, как каждый день заставляет Чжань Тяньбая молить о пощаде сквозь слёзы. Он ни за что не отпустит его на свободу! — Великий генерал Чилинь, согласись! — убеждал он. — Я — канцлер Наньчу, второй человек в империи после самого императора! Если мы объединим силы и устраним этого мятежного предателя Дуаньму Ли, ты отомстишь за свою родину и обретёшь свободу… А если пожелаешь, я даже перед самим императором скажу в твою пользу. Ты сможешь искупить вину и, возможно, даже получишь чин и должность — это вовсе не так уж трудно! Слова Фань Нина, всё более настойчивые и горячие, непрерывно били в барабанные перепонки Чжань Тяньбая. Сердце его слегка дрогнуло. Из-за двух слов: «свобода». С того самого мгновения, как пала его родина Яо, он потерял не только землю, своих солдат и народ. Он утратил всё: семью, боевые искусства… и свободу. Теперь он числится в рабах. Даже если ему удастся бежать из дворца Дуаньму Ли, он всё равно останется рабом. Пусть даже он пойдёт в дом утех Ароматный двор поблагодарить за милость — в глазах всех он всего лишь игрушка Дуаньму Ли для развлечения. Пусть Дуаньму Ли и кормит его изысканными яствами и одевает в шёлка, но в глазах Чжань Тяньбая он — птица в золотой клетке. Фань Нин прав: Дуаньму Ли действительно его враг. Между ними — не только личная обида, но и кровная вражда нации и семьи. Их ненависть несовместима — им не суждено сосуществовать под одним небом. — Ты прав… — тихо произнёс Чжань Тяньбай, и его шёпот наполнил Фань Нина восторгом. Глаза канцлера распахнулись от изумления: — Значит… *** В это же время Дуаньму Ли в ярости перевернул весь  дворец принца вверх дном, лично обыскивая каждый уголок, но так и не нашёл ни единого следа Чжань Тяньбая. Вернувшись из резиденции канцлера с пустыми руками, он со всей силы ударил кулаком по красному деревянному столбу. — Чёрт возьми! — зубы его скрипели от бешенства. Кто бы ни похитил Чжань Тяньбая — это наверняка Фань Нин, в этом не было и тени сомнения. Но где же он его спрятал? Брови Дуаньму Ли нахмурились ещё сильнее. Сердце его, казалось, перестало биться от тревоги. Страх вновь потерять Чжань Тяньбая накрыл его с головой, и кровь в жилах застыла. Внезапно с потолочной балки спрыгнул человек, висевший вниз головой. Его длиная коса раскачивалась из стороны в сторону. Инь Мо, всё ещё вися вниз головой, весело помахал Дуаньму Ли: — Эй, что с тобой? Выглядишь ужасно! Неужели запор? Не ожидая появления Инь Мо, Дуаньму Ли вздрогнул. Только Инь Мо мог подкрасться к нему совершенно незаметно, и он даже не почувствовал его присутствия. Но сейчас ему меньше всего хотелось видеть этого человека. — Эй, Дуаньму Ли! — продолжал Инь Мо, спрыгивая с балки. — Я услышал от Юйланя, что ты очень хочешь меня видеть, поэтому специально примчался! А ты чего такой кислый, будто проглотил лимон? — Не зови меня! — раздражённо бросил Дуаньму Ли. Инь Мо мгновенно приземлился на пол, скрестил руки на груди и фыркнул: — Кто сказал, что я проигрываю? — Ты и проигрываешь! — возразил Дуаньму Ли. — Наши поединки: семьсот сорок три боя, и я выиграл триста семьдесят два раза! Увидев, как Инь Мо глупо и самодовольно ухмыляется, Дуаньму Ли лишь безнадёжно махнул рукой: — Ну, тогда давай ещё раз — и я точно выиграю! — Не верю! — Инь Мо ткнул пальцем себе в грудь. — Слушай, Дуаньму Ли, тебе сейчас, наверное, очень скучно? Если скучаешь — пойдём со мной в Ароматный двор! Ты же сам сказал Юйланю: «Ты… ты мой побеждённый подчинённый!» — Ахахаха! — раскатисто рассмеялся Инь Мо, и его смех звучал так вызывающе, что Дуаньму Ли прямо захотелось его придушить. Именно из-за такого поведения Шэнь Юйлуань всё время переживал, что Инь Мо когда-нибудь обидит Дуаньму Ли. Несмотря на все заверения Инь Мо, что Дуаньму Ли «точно не может его победить», Шэнь Юйлань до сих пор не верил ему и считал, что тот просто хвастается. Инь Мо мог вытерпеть всё что угодно, но только не сомнения в своей правдивости. Ведь с детства он никогда не лгал. Когда он утверждал, что Дуаньму Ли его не побеждает, — это было чистой правдой: по записям их поединков он действительно одержал небольшое преимущество. — Мне сейчас не до этого… Уйди, — сказал Дуаньму Ли и протянул руку, чтобы оттолкнуть Инь Мо. Но в этот самый момент из-за пазухи Инь Мо выскользнула змея. Однако на следующей секунде Инь Мо тут же прижал её маленькую голову ладонью: — Не шали! Он тебе совсем не по вкусу, да и настроение у него сейчас хуже некуда — наверное, климакс начался. А вдруг он схватит тебя и отправит к себе в подземелье?.. Представляешь, какая там будет кровавая и жестокая сцена! Слушая, как Инь Мо совершенно серьёзно разговаривает со змеёй, Дуаньму Ли прищурился, чувствуя глубокое отчаяние и усталость от всего происходящего. «Ещё он осмеливается называть меня жестоким и кровожадным?» — подумал Дуаньму Ли. Если он не ошибался, то именно Инь Мо был вершиной пищевой цепочки. В прежние времена, когда они жили в горах Цинвань, все — от демонических зверей до мельчайших насекомых — при виде Инь Мо обращались в бегство, будто перед ними предстал их извечный враг. Инь Мо ел всё подряд, и то, что он до сих пор не ел людей, было, по мнению Дуаньму Ли, уже проявлением его «великой милости». — Ты ищешь кого-то? — спросил Инь Мо, лицо его вдруг стало серьёзным. — Хочешь, я помогу? Не дожидаясь ответа, он свистнул. Мгновенно из его одежды выскользнули десятки змей — больших и маленьких, ярко окрашенных, с пятнистой, полосатой или пёстрой чешуёй. Все они были бодры и полны сил: высовывали раздвоенные язычки, широко раскрывали пасти, и их острые ядовитые клыки, сверкая в лунном свете, источали леденящий душу холод. *** Тем временем в подземелье резиденции канцлера тусклый свет лампы мягко озарял прекрасное лицо Чжань Тяньбая, очерчивая его золотистым сиянием. Перед ним, в полумраке, сидел Фань Нин. Его глаза горели, словно два уголька, и он не отрывал взгляда от Чжань Тяньбая. Однако следующие слова, вырвавшиеся из уст Чжань Тяньбая, мгновенно погасили этот огонь в глазах канцлера. — Однако… я не доверяю вам, господин канцлер. Поэтому, если вы действительно хотите заручиться моим сотрудничеством… почему бы вам сначала не проявить добрую волю и не снять с меня эти кандалы? Чжань Тяньбая поднял руки и ноги, и цепи вместе с железными оковами издали резкий, ледяной звон. — Хм! Чжань Тяньбай! — Фань Нин резко вскочил на ноги. — Ты что, тянешь время?! Его взгляд стал ледяным и подозрительным. Он не был глупцом: если сейчас освободить Чжань Тяньбая, тот может выйти из-под контроля. — Господин канцлер, — спокойно произнёс Чжань Тяньбай, глядя прямо в глаза Фань Нину, — я теперь всего лишь беспомощный калека, не способный даже курицу задушить. Да и находимся мы в вашем собственном подземелье — разве вам стоит так сильно волноваться? Фань Нин молчал, пристально глядя на него. — Вы всё время повторяете, что даруете мне свободу, — продолжал Чжань Тяньбай, — но ваша истинная цель — устранить Дуаньму Ли. Как вам известно, в Наньчу существуют две главные силы: одна — вы, канцлер Фань, другая — сам Дуаньму Ли. Вы и Дуаньму Ли всегда расходились во взглядах на управление государством, ваши позиции несовместимы, а борьба за власть между вами неизбежна. Недавно крупный караван Наньчу, проходивший через государство Фаньбо, был разграблен местными бандитами — все люди и грузы исчезли без следа. Говорят, эти бандиты… Это происшествие вызвало серьёзные последствия: оно потрясло весь императорский двор и народ Наньчу, а простые люди оказались в полном смятении и страхе. Дуаньму Ли выступал за войну, но… — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Фань Нин, лицо его потемнело. Однако Чжань Тяньбай лишь слегка улыбнулся: — Разве не так, господин канцлер, что великолепный пояс из пурпурного золота с семицветными драгоценными камнями у вас на талии — это подарок от государства Фаньбо? — Что?! — Фань Нин мгновенно прикрыл рукой пояс. — Ведь именно в Фаньбо находятся месторождения тех самых семицветных драгоценных камней — это уникальное сокровище государства Фаньбо, — спокойно продолжал Чжань Тяньбай, его чёрные глаза смотрели пронзительно и уверенно. — Господин канцлер, вы получили от Фаньбо значительные выгоды, поэтому и защищаете их интересы… А раз вы так стремитесь устранить Дуаньму Ли, то, стоит ему пасть — на императорском дворе больше не останется никого, кто мог бы противостоять вам. Вы станете единственным властителем при дворе. А если вы потом передумаете — кто тогда поручится за мою свободу? Фань Нин был оглушён. Он не находил слов в ответ. Невольно сделав два шага назад, он инстинктивно отдалился от Чжань Тяньбая. Только сейчас он по-настоящему понял, почему Дуаньму Ли когда-то пошёл на крайние меры, лишь бы уничтожить этого человека. Иметь такого врага — чрезвычайно опасно. И сейчас, даже будучи беспомощным пленником, Чжань Тяньбай внушал Фань Нину леденящий душу страх. А если Чжань Тяньбай вновь обретёт свои боевые навыки?.. От одной лишь мысли об этом у Фань Нина по коже побежали мурашки. — Чжань Тяньбай, — медленно произнёс он, — раз уж ты всё так ясно разглядел, я больше не стану ходить вокруг да около. Сорвав с лица маску лицемерия, Фань Нин стал суров и холоден, его взгляд стал ледяным и угрожающим. Температура в подземелье, казалось, мгновенно упала на несколько градусов, и у Чжань Тяньбая волосы на теле встали дыбом. Фань Нин, хоть и был похотливым стариком, всё же оставался канцлером Наньчу. Тактика затягивания времени уже не сработает… Чжань Тяньбай это прекрасно понимал. Он уже знал, что сейчас собирается делать Фань Нин. Напряжение в его голове накручивалось всё сильнее, будто струна, готовая вот-вот лопнуть. Кулаки его были сжаты так крепко, что ладони покрылись потом. «Дуаньму Ли…»