Вражеский генерал становится рабом

«Кайхуа» — это пыточное орудие, завезённое из чужих земель. Изначально его использовали для истязания женщин.   Фань Нин взял в руку тяжёлый, холодный «Кайхуа», и на его губах заиграла зловещая улыбка. *** Примечание переводчика.  «Кайхуа» — Это металлическое орудие пытки, обычно в форме цветка, которое при нагревании докрасна или при механическом раскрытии «распускается», как бутон, и наносит мучительные, но не смертельные раны. Часто описывается как инструмент для истязания женщин — подчёркивается его жестокость, изощрённость и сексуализированная жестокость.  Может использоваться для клеймения, жжения, разрывания кожи — особенно в интимных зонах. Название иронично: «расцветающий цветок» — символ красоты и нежности — на деле становится инструментом ужаса для пыток.  *** — Советую тебе не упрямиться, — прошипел он. — Не стоит отказываться от поднесённого вина, а потом пить наказание. Здесь полно таких «игрушек», что захочется умолять о смерти, но и та не придёт. Кстати… Дуаньму Ли уже побывал в моём особняке.   — Что?! — Чжань Тяньбай невольно вздрогнул. «Дуаньму Ли уже был здесь?» В глазах Чжань Тяньбая Фань Нин прочитал мгновенную вспышку надежды.   — Хватит пустых надежд, — холодно бросил канцлер. — Он не нашёл тебя… и ушёл.   Услышав это, Чжань Тяньбай интуитивно прикусил нижнюю губу до крови.   — Хе-хе… Это место надёжно спрятано, — продолжал Фань Нин, снова опускаясь на корточки и ласково похлопывая Чжань Тяньбая по щеке другой рукой. — Даже если у Дуаньму Ли сто талантов, он всё равно не найдёт тебя здесь.   Ты ведь такой прекрасный… Не заставляй меня губить цветок.   — Тфу! — плюнул Чжань Тяньбай прямо в лицо Фань Нину.   Канцлер в ярости резко пнул его в грудь.   — Кхх!.. — закашлялся Чжань Тяньбай. Он только недавно оправился от болезни, и тело его всё ещё было слабым. Если Фань Нин начнёт пытать его этим орудием, на этот раз он, скорее всего, не выживет.   — Ну как, почувствовал силу канцлера? — издевательски усмехнулся Фань Нин, ставя ногу на лодыжку Чжань Тяньбая, прикованную цепями.   — Давай! Умоляй меня! — громко крикнул он, распаляясь всё больше. — Громко проси пощады — и, может быть, я отложу твою казнь!   — Ха! — Чжань Тяньбай горько рассмеялся. — Ты и сам-то не веришь, что пощадишь меня, если я начну умолять. Перестань притворяться, Фань Нин. Убивай — не убивай, делай что хочешь. Эти пытки… я не боюсь ни одной.   — Ах ты, дерзкий щенок! — Фань Нин аж задохнулся от злости. — Раз сам идёшь на смерть, вини только себя!   Он разжёг угли в жаровне и раскалённым железным прутом начал нагревать «Кайхуа», пока тот не стал докрасна.   — Красный цвет всегда тебе шёл, мой «Генерал Алого Пламени», — прошептал он с жуткой улыбкой, надевая защитные перчатки и беря в руки раскалённое орудие.   Чжань Тяньбай нахмурился, стиснул зубы и приготовился к невыносимой боли.   Фань Нин грубо приподнял одну его ногу — цепи звякнули.   — Хе-хе-хе… От одного лишь воображения твоих криков мне становится не по себе от возбуждения! — хрипло произнёс он и резким движением разорвал ткань на теле Чжань Тяньбая.   Но вдруг Фань Нин почувствовал нечто странное, обвившееся вокруг его запястья.   Он резко вскочил на ноги и завопил, отчаянно пытаясь стряхнуть с руки раскалённый «Кайхуа». Тот упал ему прямо на ступню.   — Уа-а-а!.. — канцлер схватился за ногу и завалился на пол, корчась от боли.   Подняв голову, он увидел перед собой десятки холодных, немигающих глаз и острые, ядовитые клыки.  — Змеи! Змеи повсюду! — завизжал он в ужасе.   Из тьмы подземелья выползали змеи — большие и маленькие, их было не счесть. Они окружили Чжань Тяньбая, будто защищая его.   Чжань Тяньбай приподнял ресницы — и в его сознании мелькнуло понимание.   Знакомый рык заставил его сердце сжаться.   Он поднял глаза — и в тусклом, мерцающем свете увидел мужчину, стремительно врывающегося в подземелье.   «Дуаньму Ли!» Его рука — грубая, покрытая мозолями от меча и битв — уже тянулась к нему… Крепко схватив Чжань Тяньбая за плечи, Дуаньму Ли широко распахнул глаза и внимательно осмотрел его с головы до ног.   Одежда Чжань Тяньбая была растрёпана, руки и ноги сковывали холодные кандалы. В ту же секунду от Дуаньму Ли повеяло ледяной, острой, как клинок, убийственной яростью. — Дуаньму Ли, я… я не ранен! — поспешно заговорил Чжань Тяньбай, почувствовав, что тот готов разорвать Фань Нина на куски. — Со мной всё в порядке! Сердце Дуаньму Ли, сжатое тревогой, постепенно успокоилось. Он резко взмахнул рукой, ухватив цепь, сковывавшую Чжань Тяньбая. Хрусь! Цепь рассыпалась в прах под силой его хватки. Затем он одним рывком внутренней энергии сорвал кандалы — и Чжань Тяньбай был свободен. Дуаньму Ли подхватил его на руки как принцессу. Эта поза казалась Чжань Тяньбаю до крайности неловкой — особенно учитывая, что в подземелье, помимо них двоих и Фань Нина, находился ещё кто-то третий.  — Змеи! А-а-а!.. — Фань Нин, отступая под натиском ползучих тварей, прижался спиной к стене. — Дуаньму Ли! Да я же ничего не сделал Чжань Тяньбаю! Убери этих змей, скорее! Он размахивал руками, пытаясь отогнать пресмыкающихся, и его лицо стало багровым от ужаса. — С Дуаньму Ли тут не договоришься, — раздался звонкий, чистый юношеский голос. — Эти змеи — мои. Фань Нин обернулся — и его багровое лицо мгновенно побледнело до мела. У стены стоял юноша с растрёпанными волосами, весело прищурившись.   — А? Опять ты, старый пердун? — воскликнул Инь Мо, игриво наклонив голову. — Похоже, у нас с тобой настоящая судьба! «Только не с тобой!» — мысленно завопил Фань Нин. Он отлично помнил этого парня! В тот раз в Ароматном дворе Инь Мо одним движением разметал всех его стражников.   Фань Нин, конечно, мечтал отомстить… но внутренняя энергия Инь Мо была пугающе высока — на уровне самого Дуаньму Ли. И канцлер боялся его до дрожи в коленях. — Инь Мо, этим старым мерзавцем займёшься ты! — бросил Дуаньму Ли, крепко прижимая Чжань Тяньбая к себе. Он бросил на Фань Нина один-единственный взгляд — и того будто ледяной волной накрыло. Ноги подкосились, и канцлер рухнул на пол. «Так вот он, Инь Мо?..» — невольно устремил взгляд на юношу Чжань Тяньбай. Тот выглядел точно так же, как и прежде: простые грубые одежды, вид убогий, будто бедняк до костей… хотя на самом деле по карманам у него звенели золотые листы. Длинные волосы были заплетены в одну косу, переброшенную через плечо. Янтарные глаза сияли, а когда он улыбался, из-под губ выглядывали два острых клыка. Чжань Тяньбай невольно задержал на нём взгляд — и вдруг осознал: — Дуаньму Ли… это твой… ученик? — Младший брат по школе, — коротко ответил Дуаньму Ли, кивнув. — Тогда он… — начал было Чжань Тяньбай. — Не говори, — мягко, но твёрдо прервал его Дуаньму Ли. Он наконец нашёл Чжань Тяньбая — и теперь весь был поглощён радостью утраты, обретённой вновь. Ему хотелось лишь чувствовать тепло и прикосновение Чжань Тяньбая в своих объятиях — и не обсуждать других мужчин, даже если тот «другой мужчина» был его собственным младшим братом по боевым искусствам. Чжань Тяньбай поднял глаза и посмотрел на резкие, мужественные черты лица Дуаньму Ли. Ему показалось, что он чем-то его обидел.   На самом деле, он просто был любопытен: если его догадка верна, то этот юный ученик Дуаньму Ли — никто иной, как таинственный глава «Цинлуаньского управления», о котором ходят легенды: «увидишь голову — не увидишь хвоста». Дуаньму Ли вынес его из подземелья. Мягкий, рассеянный свет дня резанул по глазам. Чжань Тяньбай молча прижался лицом к груди Дуаньму Ли… Опустив ресницы, Чжань Тяньбай лёгкой головой прижался к широкой, крепкой груди Дуаньму Ли.   Так тепло…   «Тук-тук-тук…» — сильное, ровное сердцебиение отдавалось в ушах Чжань Тяньбая. Под этот ритм он незаметно уснул. Когда Дуаньму Ли выносил его из особняка канцлера, на востоке уже занималась заря — наступало утро.   Случайно опустив взгляд, он увидел, как золотистые лучи солнца играют на длинных ресницах Чжань Тяньбая. Тот спал так сладко и безмятежно, будто маленький ребёнок. Не удержавшись, Дуаньму Ли тихонько поцеловал его в лоб.   Тёплый солнечный свет озарил половину его лица, и в груди тоже разлилось тепло. *** Тем временем в подземелье из одежды Инь Мо одна за другой выползали всё новые змейки — казалось, сам он был живым ульем для змей. — М-милосердие… п-пощадите! — дрожащими губами бормотал Фань Нин, прижавшись к стене в углу. Перед ним шевелилась целая армия разноцветных змей — ядовитых, с блестящими чешуйками. Инь Мо весело ухмылялся. Он бросил взгляд на стены, увешанные пыточными орудиями, и покачал головой: — Ты, старый извращенец… — пробормотал он и небрежно вытащил из кармана зелёный листок. — Раз Дуаньму Ли передал мне эту честь, значит, рассчитаемся за старое и новое разом. — Прошу милосердие, молодой герой! — голос Фань Нина дрожал. — Конечно, мне очень хочется разорвать тебя на куски и скормить твои внутренности самому большому людоедскому дереву на горе Ланьшань… но, кажется, если я тебя убью, Дуаньму Ли будет неприятно. Да и Юйлань тоже… Пока он это говорил, Инь Мо уже неторопливо шагал к нему: — Ты ведь уже не мальчик — неужели до сих пор не понял: если не лезешь на рожон, тебя и не убьют? — Я… я виноват! Простите! Милостивый герой! — Фань Нин, сложив ладони, начал кланяться Инь Мо, дрожа всем телом. — Да ладно тебе, я же сказал — не убью, — успокоил его Инь Мо и легко щёлкнул запястьем. Фань Нин облегчённо выдохнул… но в следующий миг Инь Мо игриво приложил листок к губам и издал звонкий, мелодичный свист. Змеи мгновенно ожили, словно получив приказ, и все разом бросились на Фань Нина, раскрыв пасти с острыми клыками. — А-а-а!.. — завопил канцлер, корчась на полу. — Спасите! Помогите! А-а-а! Бесчисленные змеи впивались в него ядовитыми зубами, и вскоре Фань Нин превратился в живой кокон из разноцветных змей. Инь Мо опустил листок, весело наклонил голову и, подняв кулак, радостно закричал: — Вперёд, ребята! Давите его! Кусайте как следует! Сделайте из него свиную морду! А не то я вами сам позавтракаю! Едва он договорил, змеи на теле Фань Нина дружно вздрогнули и начали кусать ещё яростнее. *** Солнце поднялось выше, и тёплый свет залил весь дворец принца.   Чжань Тяньбай проснулся, когда солнце уже стояло высоко в небе. Он открыл глаза и увидел, что Дуаньму Ли спит, склонившись над его постелью. Чжань Тяньбай протянул тонкие, изящные пальцы и осторожно провёл ими по мягким, шелковистым волосам Дуаньму Ли.   «Он искал меня всю ночь напролёт?.. Потому что я — его наложник? Его игрушка? И он не потерпит, чтобы кто-то другой посмел прикоснуться ко мне?..» Дуаньму Ли издал лёгкое мычание и открыл глаза.   Чжань Тяньбай тут же отдернул руку. — Я… уснул, — пробормотал Дуаньму Ли, потирая виски. Он хотел дождаться, когда Чжань Тяньбай проснётся, но вышло наоборот — теперь Чжань Тяньбай смотрел на него.