Вражеский генерал становится рабом

Воздух казался затхлым и несвежим, а запах в помещении был неприятным. Брови Чжань Тяньбая нахмурились ещё сильнее, и морщина в виде иероглифа «чуань» (川) между ними стала глубже. «Где я?..» Звон! — раздался резкий, металлический звук цепей. Холодный, твёрдый звук заставил сердце Чжань Тяньбая сжаться от тревоги. «Меня… заперли?» Он крепко зажмурился, пытаясь собраться с мыслями и вспомнить, что произошло.   «Как всё вдруг так изменилось?.. Помню… я же только что спокойно находился во дворце…» «Неужели… из-за того ароматного мешочка?» — пробормотал он себе под нос. Единственное объяснение — его отравили через мешочек, и поэтому его похитили. «Неужели Сян Лин?..» — покачал головой Чжань Тяньбай. Он не верил, что Сян Лин способна на такое. Он доверял ей. Но ведь других, кто мог подложить что-то в мешочек, было немало — и тех, кто желал ему зла, тоже хватало. «Только вот… где меня держат?» — размышлял он. Поскольку ничего не видел, пришлось полагаться на слух. Зажмурившись, он напряг уши. Ни малейшего дуновения ветра. Ни малейшего шороха воздуха. Ни звука снаружи. Всё это, вместе с тяжёлым, застоявшимся воздухом, позволило Чжань Тяньбаю сделать первый вывод: «Я в подвале…» Звон! Звон-звон! — он рванулся изо всех сил, но уже через пару попыток задыхался от усталости. Он не мог увидеть, насколько прочна темница, в которой его держат, но инстинкт подсказывал: его заперли очень надёжно. С тех пор как он потерял внутреннюю энергию, всё его тело стало слабым и беспомощным. «Что делать?..» — сердце его бешено колотилось, нервы были натянуты до предела. В этот момент в памяти всплыл эпизод, когда канцлер Фань Нин, обладая огромной внутренней силой, одним ударом отбросил стражников, пытавшихся не пустить Дуаньму Ли во дворец. «Фань Нин!» — проревел Дуаньму Ли, собрав всю мощь в даньтянь (прим: даньтянь — центр внутренней энергии в даосской практике). Его голос, полный гнева и силы, прокатился по всему особняку канцлера, заставив всё здание содрогнуться. «Вылезай немедленно!» Высокая, властная фигура вышла из покоев. Лицо Дуаньму Ли было ледяным и грозным. Прямо навстречу ему, поспешно выбежав из глубины особняка, столкнулся Фань Нин. Громкий, резкий окрик «Где Чжань Тяньбай?!» ударил прямо в барабанные перепонки Фань Нина, заставив того непроизвольно вздрогнуть. — К-какой Чжань Тяньбай? — запнулся Фань Нин, лицо его побледнело. — Разве этот преступный раб не находится во дворце Его Высочества? — Ха! — фыркнул Дуаньму Ли. — Канцлер, похоже, вы не понимаете, о чём я говорю! — Дуаньму Ли! — воскликнул Фань Нин, но тут же перед ним возникла грозная фигура. Дуаньму Ли схватил канцлера за ворот одежды. — Ты… ты что делаешь?! — испуганно завопил Фань Нин, лицо его стало зеленоватым от страха, язык заплетался. Вокруг тут же выстроились стражники особняка с длинными копьями, но никто не осмеливался двинуться с места. Перед ними стоял сам Дуаньму Ли — если бы он захотел, убить их было бы так же просто, как раздавить муравьёв. — Ваше Высочество! — задыхаясь, воскликнул Фань Нин, всё ещё канцлер империи. — Как такое возможно?! Даже будучи принцем, вы не имеете права так поступать! — Ты смеешь говорить мне о приличиях?! — рявкнул Дуаньму Ли и резко дёрнул канцлера вверх, подняв его в воздух за одежду. Лицо Фань Нина покраснело, глаза вылезли, он задыхался, ноги болтались в воздухе — до земли не доставали. Смертельная опасность нависла над ним. Глаза Дуаньму Ли, холодные, как лёд в глубокой ночи, не выражали ни капли сочувствия. Однако сам он оставался совершенно спокойным, будто ничего особенного не происходило. Стражники канцлера, один за другим, бледнели от страха — они были похожи на дохлых кур, не в силах пошевелиться. Даже сам канцлер теперь выглядел жалко и беспомощно. — Отдай мне Чжань Тяньбая! — голос Дуаньму Ли звучал спокойно, но оказывал колоссальное давление. Фань Нин, багровый от удушья, извивался в воздухе, еле переводя дух. — П-правда… он не у меня… — хрипло выдавил он. — Чжань Тяньбай здесь! — холодно прервал его Дуаньму Ли, пристально глядя на Фань Нина. — Можете обыскать всё, что угодно! Обыскивайте хоть до утра! — фыркнул Фань Нин, но в следующий миг, как только Дуаньму Ли сделал шаг вперёд, канцлер рухнул на пол, тяжело дыша и хватая ртом воздух. Дуаньму Ли уже направлялся к его покоям. — Принц Ли! — закричал ему вслед Фань Нин, пытаясь восстановить дыхание. — Я так просто не оставлю это дело! — Стража! — завопил он в ярости. — Зачем я вас держу?! Все до единого — обыскать особняк! Немедленно! Однако, несмотря на тщательный обыск, проведённый стражниками по всему дому, никаких следов Чжань Тяньбая обнаружить не удалось. — Ну что, принц Ли? — насмешливо произнёс Фань Нин, когда Дуаньму Ли вернулся. — Убедились? Глаза канцлера, сверкающие, как лёд, заставили Фань Нина вздрогнуть. — Я уже говорил, — холодно бросил Фань Нин, — этот преступный раб вовсе не находится в моём особняке!   — Кхм… — прочистил он горло. — Я обязательно потребую объяснений у Его Высочества! Оскорбление моего дома — это оскорбление самого императорского двора! Завтра же я подам жалобу! С каждым словом Фань Нина лицо Дуаньму Ли становилось всё мрачнее. Ему сейчас было не до политических интриг — он думал только об одном: найти Чжань Тяньбая! Его совершенно не волновало, пойдёт ли Фань Нин жаловаться маленькому императору или нет. Ведь по логике вещей, если Чжань Тяньбая похитили, то привезти его могли только сюда — к Фань Нину. Тем более что похититель, Чжу Фэн, изначально был человеком именно Фань Нина. Если уж он и отправил Чжань Тяньбая куда-то, то скорее всего — прямо в резиденцию канцлера. Именно поэтому Дуаньму Ли и примчался сюда ночью. Да и с самого начала Фань Нин явно проявлял враждебность к Чжань Тяньбаю — Дуаньму Ли был абсолютно уверен в своей правоте. Но, несмотря на тщательнейший обыск всего особняка, включая самые потайные уголки, ни единого следа Чжань Тяньбая так и не нашли. «Этот старый хрыч! Куда же он спрятал Чжань Тяньбая?!» — с яростью думал Дуаньму Ли. — Вы всё обыскали, не так ли? — насмешливо произнёс Фань Нин, глядя на Дуаньму Ли с вызовом. Его тонкие губы были сжаты в жёсткую линию. Брови Дуаньму Ли нахмурились ещё сильнее, глаза горели гневом. Он с трудом сдерживал ярость. Фань Нин, чувствуя на себе пронзительный взгляд Дуаньму Ли, занервничал, но упрямо молчал. — Да уж, — с сарказмом бросил он, — не знаю, как наша империя Наньчу может спокойно доверить тебе защиту своих границ!   Кстати, принц Ли, разве не лучше было бы отправить на фронт опытного военачальника — например, меня, канцлера Фань? Тогда бы солдаты сражались с настоящим пылом и отвагой! — Раз канцлер так говорит, — спокойно ответил Дуаньму Ли, — тогда в следующий раз, когда враги вновь нападут на наши земли, я лично передам командование вам. С этими словами он развернулся и ушёл, его плащ развевался за спиной, будто оставляя за собой шлейф грозовой тучи. Фань Нин чуть не задохнулся от злости. Лишь после того, как Дуаньму Ли окончательно скрылся из виду, он смог сделать глубокий вдох и тяжело опустился на стул, вытирая пот со лба. Подойдя к книжному шкафу в углу своих покоев, он тщательно запер за собой дверь, затем повернул фарфоровую вазу с сине-белым узором, стоявшую на второй полке слева вверху. Клац-клац-клац… Послышался звук вращающихся шестерёнок, и часть стены за шкафом медленно отъехала в сторону, открывая тайный проход. Сердце Фань Нина на мгновение дрогнуло — он осторожно проскользнул внутрь, держа в руке масляную лампу. Спуск вниз был крутой и тёмным, как бездонная чёрная дыра. Стены прохода поглощали свет, и впереди царила непроглядная тьма. В тишине раздался лёгкий шорох шагов. В тот самый момент, когда Чжань Тяньбай поднял голову, он услышал чьи-то шаги — сначала далёкие, затем всё ближе и ближе. Свет от масляной лампы пронзил густую тьму подземелья, и Чжань Тяньбай увидел человека, идущего к нему. Наконец, при тусклом, мерцающем свете фигура стала отчётливой. Перед ним стоял Фань Нин — канцлер государства Наньчу. Лицо Чжань Тяньбая не выразило особого удивления. Его длинные ресницы слегка дрогнули, и он спокойно произнёс, голосом, в котором не было и тени волнения: — Опять встретились… Мой «великий генерал Чилинь». ***  Примечание переводчика.  «— Опять встретились… Мой «Великий генерал Чилинь», то есть «Великий генерал Алого Пламени». Это явная насмешка от Чжань Тяньбая в сторону Фань Нин: Фань Нин — не благородный герой, а коварный, жестокий и похотливый старик, прячущий пленника в подземной пыточный. Называя его «Великим генералом Чилинь», Чжань Тяньбай высмеивает его самомнение, намекая:   «Ты считаешь себя великим, святым, и героем, неприкосновенным… но на деле — ничтожество». *** Хлоп! С первых же слов Фань Нин излил на Чжань Тяньбая всю свою насмешку и злобную издёвку. При свете лампы в руке Фань Нина Чжань Тяньбай наконец разглядел своё окружение. Это подземелье было настоящей пыточной камерой: почти повсюду висели или лежали орудия пыток. Некоторые из них ещё выглядели относительно новыми, но многие уже сильно обветшали, а на некоторых до сих пор виднелись засохшие пятна крови. Он был прикован к стене цепями, и радиус его движений был крайне ограничен. Бежать было совершенно невозможно. Прищурившись, Фань Нин зловеще улыбнулся и поднёс лампу ближе к лицу Чжань Тяньбая. Но в последний момент его рука замерла — он не хотел, чтобы прекрасное лицо Чжань Тяньбая обожгли пламенем. — Значит, великий канцлер Наньчу запер меня здесь? — спокойно, без тени паники произнёс Чжань Тяньбай, его голос звучал холодно и ровно. Тусклый свет лампы играл на его лице, делая его большие, глубокие глаза ещё более притягательными и загадочными. Фань Нин невольно залюбовался им.   «Действительно, Чжань Тяньбай куда прекраснее всех тех красавиц, что присылало государство Фаньбо. Ему даже не нужно особо наряжаться — он сам по себе завораживает…» — Ты и сейчас совсем не боишься? — грубо пробасил Фань Нин и своей широкой, грубой ладонью провёл по щеке Чжань Тяньбая. От этого прикосновения по всему телу Чжань Тяньбая пробежала дрожь отвращения. «Какой же мерзкий, навязчивый старик! — с отвращением подумал он. — Даже Дуаньму Ли, хоть и домогался меня, но никогда не был таким отвратительным!» Внезапно в его сознании возник образ Дуаньму Ли. «Он наверняка уже ищет меня повсюду… — подумал Чжань Тяньбай. — Я исчез… Дуаньму Ли, должно быть, очень волнуется…» Эта мысль не вызвала в нём ни малейшего сомнения. Он был абсолютно уверен: Дуаньму Ли уже мчится на помощь. — Мне не нравится твоё нынешнее выражение лица, — резко прервал его размышления Фань Нин, с силой схватив Чжань Тяньбая за подбородок. — О ком ты думаешь? — Неужели и сам канцлер склонен к мужской красоте? — с ледяной насмешкой спросил Чжань Тяньбай. — Выходит, в Наньчу не только у императора «склонность к рукавам», но и у самого канцлера слабость к юношам? От этой колкости лицо Фань Нина исказилось, но в глазах его вспыхнуло похотливое желание. — В тебе есть некая магия, способная свести с ума любого мужчину… — томно прошептал он, и его руки начали бесцеремонно блуждать по телу Чжань Тяньбая. Но Чжань Тяньбай был прикован цепями за обе руки и ноги — он совершенно не мог пошевелиться. — Я сделаю тебя своим… — прохрипел Фань Нин.