Вражеский генерал становится рабом

Тело Дуаньму Ли… на удивление вызывало в нём тягу, почти нежную привязанность. — Чжань Тяньбай, ты хоть понимаешь, что совсем не похож на раба? — произнёс Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай уже собирался протянуть руку, но, услышав эти слова, сжал пальцы в кулак. — А на кого же я похож?.. — спросил он. Протяжно усмехнувшись, Дуаньму Ли наклонился и прошептал прямо ему на ухо: — На супругу этого принца. Бум-бум!   Сердце Чжань Тяньбая так сильно дрогнуло, будто провалилось вниз, и в тот же миг он резко оттолкнул Дуаньму Ли. — Тебе так забавно издеваться над пленником? Слово «пленник» вдруг показалось Дуаньму Ли невыносимо режущим слух.   Да, изначально он именно этого и добивался: сломить гордость Чжань Тяньбая, растоптать его достоинство, заставить его пасть до самого дна и превратиться в раба — но не просто любого, а исключительно его, Дуаньму Ли, личного пленника. Однако…   Увидев боль в глазах Чжань Тяньбая, он сам почувствовал странную тяжесть в груди — будто что-то сжало сердце. — Помоги мне одеться, — резко сменил тему Дуаньму Ли, раскинув руки. Чжань Тяньбая неохотно подчинился. Ведь сам же говорил: он — слуга Дуаньму Ли, а приказ хозяина — закон. Когда он закончил переодевать его, то небрежно бросил: — Кстати… что Сян Гэ только что делал у тебя? Едва слова сорвались с языка, он тут же понял: он переступил черту. Рабу не положено задавать такие вопросы. — Что, ревнуешь? — Дуаньму Ли, уже одетый, не дал ему отойти. Быстро схватив Чжань Тяньбая за талию, он притянул его к себе. Тело Чжань Тяньбая окутала тёплая, мужественная энергия, и он почувствовал, как его собственная кожа заалела, а температура тела подскочила. — Я просто так спросил… — пробормотал он, отворачивая лицо в сторону, чтобы не встречаться взглядом с Дуаньму Ли. У него было ощущение: если он сейчас посмотрит в глаза Дуаньму Ли, тот непременно поцелует его. Но даже не встретившись глазами, он всё равно почувствовал на губах поцелуй. — Дуаньму Ли?! — Не двигайся… — низкий, бархатистый голос прозвучал с непререкаемой твёрдостью, останавливая любое сопротивление. Чжань Тяньбай замер. Всё его тело оставалось напряжённым, как струна. — Расслабься. Я знаю, в каком ты состоянии. Не стану ничего делать насильно, — тихо сказал Дуаньму Ли, укладывая его на ложе и обнимая. — Твоим словам можно верить? — прошептал Чжань Тяньбай, лёжа поверх Дуаньму Ли и слушая, как громко стучат их сердца — сначала его, потом… его собственное. — Слово мужчины — дороже жизни. Раз сказал — не отвертишься, — усмехнулся Дуаньму Ли. — Это ведь ты сам однажды так сказал. Длинные ресницы Чжань Тяньбая дрогнули. Ему показалось, что Дуаньму Ли то и дело намеренно напоминает ему о том обещании, которое он дал когда-то. «Неужели… он боится, что я уйду?» — тихо подумал Чжань Тяньбай и закрыл глаза. Дуаньму Ли действительно ничего не сделал. Он просто молча держал его в объятиях.