Вражеский генерал становится рабом

— Кто? — низкий, бархатистый голос Дуаньму Ли прозвучал с ледяным раздражением.   Даже не открывая двери, он чувствовал испуг того, кто стоял за ней. — Ваше высочество… это я… Сян Гэ… — дрожащий, тонкий голосок просочился сквозь дверь прямо в уши Дуаньму Ли.   Его прервали как раз в тот момент, когда он менял повязку. Нахмурив густые брови, Дуаньму Ли быстро натянул одежду обратно. — Войди! — Да, ваше высочество… — скрипнула дверь, и Сян Гэ, почтительно склонив голову, вошёл внутрь. — Зачем ты пришёл? — Дуаньму Ли слегка приподнял мощный подбородок и свысока взглянул на Сян Гэ, который не смел поднять глаза. Тот внезапно упал на колени прямо перед ним. — Ваше высочество, Сян Гэ виноват и пришёл просить у вас прощения! — Прощения? — брови Дуаньму Ли насмешливо приподнялись. — Ты имеешь в виду тот случай, когда ты тайком приказал стражникам отпустить Чжу Фэна? — Да, ваше высочество… — Сян Гэ всё это время держал голову опущенной, плечи его мелко дрожали. В памяти Дуаньму Ли Чжу Фэн всегда был дерзким и заносчивым, Лань Цинь — молчаливым и сдержанным, а Сян Гэ — самым робким из трёх наложников. Обычно он всё время держался рядом с Чжу Фэном, покорно следуя за ним, в то время как именно Чжу Фэн постоянно сам искал встреч с его высочеством, чтобы напоминать о своём существовании. Сам же Сян Гэ почти никогда не появлялся перед Дуаньму Ли в одиночку.   Поэтому то, что именно Сян Гэ осмелился ослушаться приказа и тайком освободить Чжу Фэна, казалось Дуаньму Ли совершенно невероятным. — Значит, ты готов, чтобы Чжу Фэн получил остальные сотни ударов палками? — уголки губ Дуаньму Ли изогнулись в жестокой, ледяной усмешке. Сян Гэ тут же бросился ему в ноги: — Ваше высочество… Сян Гэ не хочет, чтобы его били… — Тогда как ты предлагаешь наказать тебя? — голос Дуаньму Ли стал ледяным, лишённым малейшего сочувствия. — Раз ты так привязан к Чжу Фэну и не выносишь мысли о его наказании, остаётся только одно: ты сам понесёшь это наказание вместо него. Сян Гэ почувствовал, будто на его голову опустился тяжёлый камень. Медленно он поднял глаза — большие, влажные, словно вот-вот выкатятся из глазниц.   Любой на месте Дуаньму Ли сжался бы от жалости при виде такой трогательной, беззащитной картины. Но в сердце его высочества не дрогнуло ни единой струны. Сян Гэ долго смотрел на Дуаньму Ли с нежной тоской, потом слегка шевельнул алыми губами и еле слышно прошептал: — Я остановил стражников не потому, что сильно привязан к Чжу Фэну… Я боялся, что ваше высочество действительно убьёте его. А если Чжу Фэн умрёт во дворце принца, император непременно обвинит вас…   Глаза Дуаньму Ли чуть расширились от неожиданности — он не ожидал таких слов от Сян Гэ. — Император давно настороженно относится к вашему высочеству и только и ждёт повода, чтобы уличить вас в чём-нибудь. Если Чжу Фэн погибнет здесь, вас непременно вызовут на допрос…   Я не хочу, чтобы с вашим высочеством что-то случилось, поэтому и пошёл на этот отчаянный шаг. Прошу вас, простите его!   Чжу Фэн ещё так молод… Ваше высочество, будьте милосердны и дайте ему шанс исправиться! К тому же… я слышал, что Чжань Тяньбай уже пришёл в себя. Уверен, и он не захочет, чтобы кто-то умер из-за него. С этими словами Сян Гэ трижды глубоко поклонился, ударяя лбом в пол. В глубине тёмных, бездонных глаз Дуаньму Ли вспыхнуло удивление. Он и представить не мог, что самый незаметный, самый безвольный, на первый взгляд, Сян Гэ окажется таким красноречивым и проницательным. — Ладно, подними голову, — произнёс он. Сян Гэ, всё ещё стоявший на коленях у его ног, медленно поднял лицо. Его глаза, чистые и влажные, сияли, словно два озера под лунным светом. — В этом деле я больше разбираться не стану… — Ваше высочество! — лицо Сян Гэ озарилось радостной улыбкой, нежной и сияющей, как утренний свет на белоснежной коже. — Ступай, — резко бросил Дуаньму Ли, отвернулся и взмахнул рукавом.