Вражеский генерал становится рабом

Сухие, бледные губы Чжань Тяньбая слегка дрогнули, но он не знал, что сказать. Заметив в его глазах изумление и сомнение, Дуаньму Ли хмуро произнёс: — Чжу Фэн ещё не умер… Всего тридцать ударов палками — и он уже потерял сознание. В тот момент Дуаньму Ли не присутствовал при наказании. По словам стражников, вмешался Сюань Гэ: ворвался и остановил экзекуцию. Позже Сюань Гэ хотел просить у принца прощения, но у того не было ни времени, ни желания разбираться — он лишь отмахнулся и отпустил его.   Единственное, что волновало Дуаньму Ли, — это жизнь и смерть Чжань Тяньбая. — Тебе и вправду не следовало убивать Чжу Фэна, — медленно проговорил Чжань Тяньбай. — Он — наложник, пожалованный самим императором. Убить его — всё равно что бросить вызов императору, унизить его лично. Ван Нинь непременно воспользуется этим, чтобы обвинить тебя. — Ты только что оправился от тяжёлой болезни, — мягко, но твёрдо возразил Дуаньму Ли. — Зачем тебе ворошить эти дела? Сейчас самое главное — восстановить силы. Его шершавая, покрытая мозолями ладонь нежно коснулась лба Чжань Тяньбая, аккуратно поправляя растрёпанные пряди волос. Чжань Тяньбай чуть опустил голову, избегая взгляда Дуаньму Ли.   Он не знал… как именно тот сейчас на него смотрит. Прокашлявшись, он тихо сказал: — Мне хочется пить. — Сейчас принесу, — Дуаньму Ли тут же вскочил и налил ему чашу воды.   Вода была горячей, и он даже прикоснулся языком к краю чашки, проверяя температуру. — В самый раз. Пей, — сказал он, подавая воду. Чжань Тяньбай взял чашу, и в его тёмных, как ночное небо, глазах мелькнуло недоумение. «Что с Дуаньму Ли?» Проснувшись, он почувствовал: будто принц изменился до неузнаваемости. Все его прежние острые углы словно стёрлись, а взгляд, устремлённый на Чжань Тяньбая, стал невероятно нежным, полным глубокой привязанности.   Раньше такой взгляд Чжань Тяньбай видел лишь в постели, когда Дуаньму Ли овладевал им. В груди зашевелилось тревожное, беспокойное чувство — будто десять тысяч коней неслись галопом, не давая покоя.   Чжань Тяньбай одним глотком осушил чашу. — Хочу выпить вина, — сказал он. — Нет, — твёрдо отрезал Дуаньму Ли, будто рубанув железом. — Чжань Тяньбай! — вспыхнул принц. — Неужели я слишком тебя избаловал? Ты только что выкарабкался с того света — и уже требуешь вина?! Услышав этот гневный окрик, Чжань Тяньбай не только не испугался и не обиделся — он даже улыбнулся. — Чего ты смеёшься? — нахмурил брови Дуаньму Ли.   Интуиция подсказывала ему: смеётся Чжань Тяньбай именно над ним. Длинные ресницы Чжань Тяньбая опустились. Он промолчал.   Да, он смеялся над Дуаньму Ли.   Потому что этот гневный выговор прозвучал в его ушах скорее как забота. Пальцы его слегка дрогнули — и он вдруг осознал: тело будто ватное, сил нет совсем.   То же самое ощущение, что и тогда, когда яд едва не унёс его жизнь. — …Какой именно яд во мне был? — спросил он. — Краснорогий мандрагор, — ответил Дуаньму Ли. — Краснорогий мандрагор? — брови Чжань Тяньбая слегка сошлись. — Если я не ошибаюсь, сам по себе его яд не так уж силён… — Но в сочетании с куриным бульоном он становится смертельно опасным, — перебил его Дуаньму Ли. Чёрные, как вороньи крылья, ресницы Чжань Тяньбая моргнули. Его лицо омрачилось ещё большим недоумением. — Ты уверен… что яд подсыпал именно Чжу Фэн? Услышав это, Дуаньму Ли невольно насторожился: — Что? Неужели ты хочешь заступиться за него?   Кто в этом дворце больше всех желает твоей смерти, как не Чжу Фэн?   Пусть он и не признаётся — но подозрение падает только на него!