Вражеский генерал становится рабом

— Ваше высочество! Ваше высочество! — радостно кричала Сян Лин, стремительно мчась к покою Дуаньму Ли. Длинные ресницы Чжань Тяньбая слегка дрогнули. Всё вокруг показалось ему нереальным, будто он попал в чужой сон. Что с ним случилось?   Последнее, что он помнил, — это как пил куриный суп с женьшенем, который сварила для него Сян Лин. А дальше — тьма. Он потер виски, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь… Но память упорно отказывалась возвращаться. — Я… — хриплый голос едва выдавил он, с трудом поднимаясь на постели. — Не двигайся! — вдруг раздался низкий, насыщенный мужской голос, пронзивший сознание Чжань Тяньбая, словно ураган. Тот поднял глаза — и их взгляды встретились. Бум-бум! Сердце заколотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Чжань Тяньбай смотрел, как Дуаньму Ли широким шагом приближается к нему, и… замер в изумлении. Сколько же времени он не видел Дуаньму Ли?   Почему тот выглядит так, будто постарел на несколько лет? На самом деле Дуаньму Ли не постарел — просто выглядел измождённым и измученным, будто не спал ни дня, ни ночи. На его крепком, волевом подбородке виднелась густая щетина, но даже в таком состоянии он оставался величественным, его присутствие по-прежнему подавляло всё вокруг. Чжань Тяньбай почувствовал: взгляд Дуаньму Ли полон противоречивых эмоций — на семь-восемь частей облегчения и радости, на две-три — недоверия и изумления. Немного нахмурившись, Чжань Тяньбай вдруг понял: что-то произошло. — …Случилось что-то? — спокойно, почти безмятежно спросил он. Но эти слова, прозвучавшие в тишине, ударили в сердце Дуаньму Ли, как гром среди ясного неба. «Чжань Тяньбай проснулся?!» «Он действительно проснулся!!» С огромным усилием подавив желание броситься к нему и прижать к себе, Дуаньму Ли глубоко вдохнул. Их глаза встретились. Чжань Тяньбай ясно увидел в чёрных зрачках Дуаньму Ли — глубоко спрятанное, но всё ещё пылающее желание. — Ты был отравлен, — чуть отвернувшись, сухо произнёс Дуаньму Ли, стараясь, чтобы голос звучал так же холодно и спокойно, как всегда. — Меня отравили? — брови Чжань Тяньбая сошлись ещё плотнее. Он прищурился. — Это из-за того супа с женьшенем?.. Неужели Лань Цинь и Сюань Гэ? Дуаньму Ли подошёл к постели и сел рядом. Медленно подняв руку, он большим пальцем осторожно разгладил глубокую складку между бровями Чжань Тяньбая — тот самый «иероглиф «Чуань», вырезанный тревогой на его лбу. Чжань Тяньбай невольно замер. Его длинные ресницы приподнялись, и их взгляды снова сошлись. Лица их были так близко, что казалось — ещё мгновение, и их губы соприкоснутся. Дуаньму Ли не выдержал — он потянулся к Чжань Тяньбаю, чтобы поцеловать его…   Но в последний миг Чжань Тяньбай ловко склонил голову и уклонился. Брови Дуаньму Ли резко сошлись, и его движение застыло. — Кто подсыпал яд? Выяснили? — тихо спросил Чжань Тяньбай. — Да, выяснили, — кивнул Дуаньму Ли. — Это был Чжу Фэн. — Чжу Фэн? — Чжань Тяньбай поднял глаза, явно не понимая. — Он ведь не признался. Но, кроме него, у других и мотива-то нет… Я уже наказал его. Слушая твёрдый, уверенный голос Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай почувствовал смутное сомнение. В во дворце принца у него был лишь один настоящий враг — Чжу Цзянь. Хотя женьшень подарили Лань Цинь и Сюань Гэ, если бы он отравился сразу после того, как выпил суп, то они наверняка были бы замешаны. Но разве могли они быть настолько глупы? А если… — А как ты его наказал? — как бы между прочим спросил Чжань Тяньбай.