Вражеский генерал становится рабом

Ночь была глубокой, и во дверце принца царила мёртвая тишина. Сян Лин, покрасневшая от слёз, тихо закрыла дверь в покои Чжань Тяньбая. Внутри, у постели без сознания лежавшего Чжань Тяньбая, в одиночестве сидел Дуаньму Ли. Чжань Тяньбай ещё не умер. Его дыхание едва ощущалось, он оставался в глубоком обмороке. Каждое утро, днём и вечером Сян Лин приносила сюда чашу с противоядием, приготовленным придворными лекарями, ставила её у ложа — и Дуаньму Ли собственноручно вливал лекарство Чжань Тяньбаю в рот. Подняв чашу, Дуаньму Ли одним глотком выпивал всё содержимое, затем наклонялся, зажимал подбородок Чжань Тяньбая и заставлял его приоткрыть рот. Горькое лекарство переходило из его губ в рот Чжань Тяньбая — через плотно прижатые друг к другу губы и мягкий язык. Каждый раз, кормя его, Дуаньму Ли замирал от страха, не спуская глаз с горла Чжань Тяньбая. И лишь когда кадык слегка вздрагивал, его сердце, замиравшее в груди, наконец опускалось на место.   «Он ещё может глотать…» Шершавая, покрытая мозолями ладонь нежно коснулась щеки Чжань Тяньбая. Лёгкое тепло кожи заставило сердце Дуаньму Ли забиться так сильно, будто оно вот-вот вырвется из груди.   «Чжань Тяньбай ещё не умер… Не умер…» — Я не позволю тебе умереть! Ни за что не позволю, Чжань Тяньбай! — прошептал он сквозь стиснутые зубы. Ему так хотелось схватить Чжань Тяньбая за горло и силой вырвать из этого сна, но Дуаньму Ли прекрасно понимал: бушевать здесь, как безумец, — бесполезно. Если он хочет, чтобы Чжань Тяньбай выздоровел, нужно найти настоящее противоядие. В отличие от него самого, Чжань Тяньбай не обладал телом, устойчивым ко всем ядам. Токсин медленно разъедал его изнутри, день за днём ослабляя всё больше. Глядя на лежащего в постели Чжань Тяньбая — такого тихого, будто уже мёртвого, — Дуаньму Ли почувствовал, как в носу защипало, а в груди сжалось от невыразимой боли. Страх…   Ужас…   Мука… Эти чувства, которых он никогда не испытывал даже на поле боя, теперь обрушились на него всей своей тяжестью. Впервые в жизни он осознал, что боится потерять кого-то. Ему так хотелось прикоснуться к Чжань Тяньбаю…   Поцеловать его…   Заставить Чжань Тяньбая плакать и умолять…   Просто поговорить с ним…   Хотя бы увидеть, как тот открывает глаза…   Даже если не на него — всё равно! Опустившись на колени у ложа, Дуаньму Ли широко раскрыл рот, тяжело дыша, словно рыба, выброшенная на берег. Он так долго рыскал по библиотеке, но так и не нашёл способа нейтрализовать яд «краснорогого мандрагора».   Нахмурив густые брови, он стиснул зубы от бессилия. «Обязательно есть способ! Я точно где-то видел или слышал что-то о краснорогом мандрагоре… Но почему не могу вспомнить?!» Его сердце будто сжимала чья-то железная хватка. Запрокинув голову, он уставился на спокойное, безмятежное лицо Чжань Тяньбая, отражённое в его чёрных, бездонных глазах. Внезапно в голову пришла ужасающая мысль: а вдруг Чжань Тяньбай сам не хочет просыпаться? Вдруг он уже не хочет жить? «Неужели для него… лучше навсегда остаться в этом сне, чем быть моей пленницей, униженной игрушкой?..» При этой мысли Дуаньму Ли резко вскочил на ноги. — Чжань Тяньбай! — закричал он, обращаясь к безжизненно лежащему телу. — Ты не смеешь так думать! Вставай! Проснись немедленно! Его голос гремел, как раскат грома, и казалось, будто ци из нижнего даньтяня вот-вот разорвёт его изнутри. Он сходил с ума! Согнувшись, он крепко обнял хрупкую голову Чжань Тяньбая. Закрытые веки его возлюбленного тревожно подрагивали, длинные ресницы слегка дрожали. В памяти всплыли картины их прошлых сражений на поле боя — один на один, клинок против клинка. И вдруг Дуаньму Ли с ужасом понял: всё, что привело Чжань Тяньбая к этому состоянию, — это его, Дуаньму Ли, вина. Сердце сжалось ещё сильнее. Медленно открыв глаза, он с болью посмотрел на Чжань Тяньбая. «Ты так похудел…» Уже несколько дней тот ничего не ел. Без постоянного вливания лекарств Дуаньму Ли даже представить не смел, во что превратился бы Чжань Тяньбай.   И всё же, даже сейчас, в глазах Дуаньму Ли он оставался таким же прекрасным, как и в день их первой встречи. С самого начала Дуаньму Ли чувствовал: красота Чжань Тяньбая — как ядовитый мак. Она давно проникла в его кровь и кости, отравив душу навсегда.