Вражеский генерал становится рабом

Скрип. Дуаньму Ли толкнул дверь библиотеки и вошёл внутрь один. Чжань Тяньбай был отравлен — ядом, образовавшимся от смеси красного мантуаня и куриного бульона. Хотя императорские лекари упорно смешивали травы, пытаясь продлить его угасающую жизнь, Дуаньму Ли не верил этим «бездарям». — Красный мантуань… мантуань… — шептали его тонкие губы, пока он листал одну за другой старинные книги. Он был уверен: где-то здесь, в этих фолиантах, есть запись об этом яде. Он где-то видел.  В библиотеке горела лишь одна слабая лампа. Дуаньму Ли сидел неподвижно, словно каменное изваяние, листая страницы от начала до конца, затем разочарованно качал головой и брал следующую книгу. Время шло, как песок, проскальзывающий сквозь пальцы. За окном уже садилось солнце, окутывая его фигуру тёплым оранжевым светом, отчеканивая золотой контур вокруг его безупречно очерченного лица. Но морщина между его бровями, словно вырезанная ножом, не сглаживалась ни на миг. Рядом с ним уже выросла гора книг — почти по пояс. И ни в одной из них не было того, что он искал. Внезапно он резко встал. Одним движением ноги он снёс стопку книг, словно сметая преграду. Его тело пылало гневом, будто он хотел сжечь всю библиотеку дотла. Воздух стал плотным, пропитанным запахом пороха. Стиснув зубы, его чёрные, как обсидиан, глаза сверкали холодной яростью. Он глубоко вдохнул, подавил вспышку гнева и снова сел. — Я найду способ его вылечить… обязательно найду. Перед глазами вновь возникло бледное, посеревшее лицо Чжань Тяньбая. Его пальцы, сжимавшие страницы, побелели от напряжения. *** Тем временем в столице Южного Чу, в доме утех «Ароматный двор» Полная луна взошла над городом. Шэнь Юйлань стоял у жаровни на кухне, занимаясь готовкой. — Шэнь Юйлань! Лязг! Через окно в помещение влетел кто-то с лёгким, кошачьим проворством. Его сердце сжалось, но, узнав гостя, он расслабился. — Ты опять… — улыбнулся он. — Почему бы тебе не войти через дверь? — Нет! — решительно отказался Инь Мо. — Если я войду через дверь, я стану таким же, как все эти растленные повесы. А ты же сам говорил: я не клиент. — Верно, — кивнул Шэнь Юйлань. Инь Мо был всё тем же: грубая холщовая одежда, янтарные глаза, сияющие, как драгоценные камни, и два острых клыка, которые появлялись, когда он улыбался — с детской, почти невинной милотой. Грудь Шэнь Юйлань сжалась, будто приливная волна поднялась внутри. — Я так скучал по тебе, Шэнь Юйлань, — сказал он и бросился к нему, крепко обняв. — Ты опять похудел… Этот старый мерзавец снова тебя беспокоил? — Нет, — покачал он головой. — Думаю, канцлер Фань тебя испугался. — Ха! — Инь Мо сжал кулак. — Если он ещё раз посмеет тебя тронуть — я переломаю ему ноги! — Не говори таких жестоких вещей, — прошептал он, приложив тонкий, белоснежный палец к его губам.