Вражеский генерал становится рабом

На спине гнедой лошади Дуаньму Ли сидел в золотых доспехах, в руке — алый копьё с пером. Он ринулся вперёд, направляя коня прямо на Чжань Тяньбая. Чжань Тяньбай чуть приподнял уголки губ, легко коснулся бока своего белоснежного скакуна — и тот, словно почувствовав боевой порыв, рванул вперёд навстречу противнику. Для воинов с обеих сторон Чжань Тяньбай в красных доспехах казался огнём, что вспыхнул на поле боя, оживив мёртвые заросли полыни и разжёг сердца воинов пылающей преданностью. Чжань Тяньбай схватил копьё голыми руками.  Мощная внутренняя энергия хлынула из его ладоней, и Дуаньму Ли отшатнулся назад, его гнедой конь заплясал, оставляя на земле тревожные следы копыт. Опустив веки, Дуаньму Ли настороженно смотрел на Чжань Тяньбая, брови сведены.   Но Чжань Тяньбай улыбнулся. Изогнутые брови и глаза, подобные двум лунным серпам, придавали ему соблазнительную привлекательность. Чёрная слезинка у левого глаза напоминала распустившийся цветок персика — чувственная и загадочная. В следующее мгновение он выхватил меч. По лезвию пробежала волна энергии, искажая саму ткань воздуха, будто сам ветер изменил своё течение. — Дуаньму Ли! Сегодня — твой последний день! Чжань Тяньбай ринулся в атаку. Дуаньму Ли мгновенно перехватил копьё, высоко подняв его, встретил удар всей мощью своей энергии. На мгновение ему показалось, что он сражается не с человеком, а с царём зверей.  Чжань Тяньбай сверлил его взглядом, но в ответ увидел на лице Дуаньму Ли насмешливую, почти злобную улыбку — будто высеченный из камня, дерзкий и неуязвимый. — Чей последний день — ещё неизвестно, — холодно произнёс принц. — Но, Чжань Тяньбай, я, признаться, не хочу тебя убивать. Почему бы тебе не сдаться прямо сейчас? Я обеспечу тебе роскошную жизнь до конца дней. Как тебе такое предложение? — Ха! — Чжань Тяньбай бросил короткий, насмешливый смешок, не прекращая боя. — Сдаться? Ну... не так уж и невозможно... Дуаньму Ли с интересом приподнял бровь: — Значит, ты согласен? — Да, — кивнул Чжань Тяньбай. — Но у меня есть условие. — Какое? Левой рукой сжимая поводья, Чжань Тяньбай слегка отступил, выдерживая безопасную дистанцию. В его взгляде, ясном и пронзительном, мелькнула искорка едва скрываемой насмешки. — Я хочу, чтобы ты, Дуаньму Ли, единственный после императора человек в южной Чу, — стал моим наложником. Вот тогда я сдамся. Как тебе такое условие? Дуаньму Ли на мгновение замер. Его суровое лицо омрачилось. — Хм, — холодно фыркнул он. — Значит, ты всё ещё помнишь обиду? Только потому, что я обращался с тобой как с наложником в доме утех? Холодный ветер поднялся, растрепав чёрные волосы Чжань Тяньбая. Но в глазах Дуаньму Ли этот беспорядок придал ему ещё больше благородной грации и гордой стойкости.  Принц незаметно коснулся левой стороны груди, где сердце вдруг застучало сильнее. Он опустил веки. — Как говорится, — спокойно ответил Чжань Тяньбай, — своими же методами и отплатить за обиду.  Дуаньму Ли поднял взгляд, пожал плечами и горько усмехнулся: — Ты бы сразу и сказал: тебе просто обидно, что я унижал тебя, и теперь ты хочешь отыграться. Типичная мелочность — не можешь проиграть с достоинством. — Так ты принимаешь моё условие или нет? — спросил Чжань Тяньбай, его чёрные глаза сверкали опасно, заставляя Дуаньму Ли напрячься и перевести внимание на его меч. — Сначала победи меня, — резко бросил принц, вновь поднимая копьё. — Тогда я принимаю это за согласие, — усмехнулся Чжань Тяньбай, перехватил меч и бросился в атаку. Вновь началась битва — клинки сверкали, земля дрожала под копытами. *** Густые ресницы дрогнули, словно испуганная птица взмахнула крыльями. Затем медленно поднялись, открывая уставшие, но живые глаза.