Вражеский генерал становится рабом

Чжу Фэн был уверен, что теперь-то уж точно услышит крики боли. Но и после восьмидесяти ударов — ничего.  Чжань Тяньбай не закричал. Он лишь издавал тихие, сдержанные стоны, будто сжимал боль в кулаке и отказывался отдавать её миру. — Да уж, этот преступник — настоящий крепкий орешек! — процедил Чжу Фэн, глядя на избитое тело. Чжань Тяньбай лежал, словно выловленная из воды рыба. Его одежды пропиталась кровью и потом. Красивые чёрные волосы слиплись и прилипли к бледным щекам и шее. Нижняя часть тела была превращена в кровавое месиво — зрелище было настолько ужасным, что даже у стражников ёкнуло сердце. Губы его посерели, перекушенные до крови, будто изуродованные. Густые ресницы слабо дрожали, скрывая глаза, в которых ещё недавно горел огонь, а теперь осталась лишь тусклая, измученная краснота. Но самым страшным было другое. Он не потерял сознание.  Он лежал молча, с опущенными веками, не издавая ни звука, но излучал такую внутреннюю стойкость, что даже в этом унижении оставался непокорённым. — Да он издевается надо мной! — Чжу Фэн не выдержал. Его лицо перекосилось от ярости. — Мне кажется, он смеётся надо мной! — Продолжайте! Продолжайте бить! — закричал он, впадая в истерику. — Но... но... восемьдесят ударов уже закончены, — робко пробормотал один из стражников. — Хлоп! Чжу Фэн резко обернулся и ударил его по лицу. Стражник рухнул на колени. Он был недоволен, но молчал. Чжу Фэн — дар императора, и никто во дворце не осмеливался его ослушаться. — Что значит «закончены»?! — заорал Чжу Фэн. — Этот раб не кается! Не испытывает раскаяния! Дайте ему ещё восемьдесят ударов! Стражники оцепенели. Они боялись Чжу Фэна. Но они ещё больше боялись принца Дуаньму Ли.  Чжань Тяньбай был его самым любимым. Если они убьют его — они все умрут. Даже если Чжань Тяньбай умрёт «случайно», принц не поверит в случайность. Он истребит их до последнего. — Молодой господин Чжу… — один из стражников попытался вступиться, — может… хватит? Он почти не дышит… — Ты кто такой, чтобы мне указывать?! — Чжу Фэн резко пнул его в живот. — Ты защищаешь этого раба? Значит, вы с ним заодно?! Вы сговорились, чтобы убить принца?! — Нет! Нет, господин! Я не осмеливаюсь! — стражник дрожал. — Кто ещё посмеет заступаться за этого раба, будет наказан как изменник! — закричал Чжу Фэн, вытянув шею, голос его сорвался от крика. А на земле Чжань Тяньбай уже почти не слышал этого. Его сознание расплывалось, как дым. Мысли путались, звуки доходили до него будто издалека. «Какой шум... Почему они не дают мне уснуть?» Ему хотелось закрыть глаза и погрузиться в тьму. Но он боялся — если он уснёт, то, возможно, больше не проснётся.  Тяжёлые веки опускались. Тело было парализовано болью, пальцы, скованные судорогой, покрылись засохшей кровью. — Нет... — прошептал он, с трудом разжимая губы. — Я не могу... умереть здесь... Он собрал последние силы и снова открыл глаза, пытаясь прогнать мрак, окутывающий разум. Внутри бушевала борьба — между желанием умереть и волей к жизни. И в этот момент он закашлялся. Изо рта хлынула яркая, почти сияющая кровь. — Ха! — Чжу Фэн торжествующе усмехнулся и подошёл ближе, нависнув над ним. — Слышь, Чжань Тяньбай? Запомни: кто осмелится обидеть меня — Чжу Фэна — получит то же самое! Чжань Тяньбай медленно поднял голову. Его помутневший взгляд уловил лицо Чжу Фэна — искажённое злобой, самодовольством, мелкой злобной радостью. И вдруг... он улыбнулся.  Слабо, едва заметно. Но это была настоящая улыбка — не от боли, не от безумия, а будто он видел что-то, чего не видел сам Чжу Фэн. — Ты... смеёшься?! — закричал Чжу Фэн, вне себя. — Ты осмеливаешься смеяться?! — Бейте его! — завопил он. — Бейте, пока он не перестанёт улыбаться! Пока он не будет кричать от боли! Пока он не умрёт! Начался второй круг пытки.  Ещё восемьдесят ударов. Даже здоровенный воин с железной спиной не выдержал бы такого. А Чжань Тяньбай был изранен, отравлен, силы в нём почти не осталось. Небо окончательно потемнело. Холодный воздух пропитался тяжёлым, сладковатым запахом крови. Взгляд... меркнет. Тело... разрывается от боли. Сознание... ускользает.