Вражеский генерал становится рабом

— Расслабься… — низкий, чуть хрипловатый голос принца Дуаньму Ли звучал с лёгкой издёвкой. — Не забывай, что именно ты сам пообещал служить мне всю жизнь… А теперь смотришь на меня с такой яростью? Может, ты просто завидуешь моей способности противостоять любому яду? Чжань Тяньбай не выдержал: — Дуаньму Ли! Принц рассмеялся, его красивое лицо озарила едва заметная усмешка. Он взял чашу с чаем, залпом выпил её, а затем, взяв другую, поднёс её к губам Чжань Тяньбая, заставляя того пить. Тот глотнул, и у него перехватило дыхание. — …Отпусти меня, — наконец прорычал он. Дуаньму Ли лениво облизнул уголок его губ. — Даже если меня и вправду отравят… я утащу тебя за собой. Он аккуратно промокнул уголок рта рукавом, Чжань Тяньбай закатил глаза: — Ты не просто тащишь меня в могилу… ты просто хочешь убить меня. Неужели ты думаешь, что все такие же неуязвимые, как ты? — Успокойся. Этот чай не отравлен. Я сам его попробовал, — принц протянул руку, покрытую мозолями от меча, и небрежно потрепал Чжань Тяньбая по голове. — Посмотри на себя— перепугался до смерти. Кто же это раньше клялся, что никогда не сдастся мне? — Я не… не сдался. Чжань Тяньбай поднял голову и посмотрел прямо в глаза Дуаньму Ли. В его взгляде не было страха, только спокойствие, почти равнодушие к жизни и смерти. На мгновение Дуаньму Ли почувствовал тревогу — страх, что Чжань Тяньбай действительно может уйти из жизни. Эта мысль неожиданно застала его врасплох, и он почувствовал, как внутри поднимается паника. Раньше он думал, что хочет, чтобы Чжань Тяньбай жил, потому что хотел его сломить, заставить страдать, подчинить себе. Но в последнее время, каждый раз, когда видел его, в груди возникало странное, необъяснимое волнение. — Просто подумал… было бы глупо умирать сейчас, — тихий, чистый голос Чжань Тяньбая снова привлёк его внимание. Дуаньму Ли не мог отвести взгляда от его лица. Высокие скулы, тёмные, как ночь, брови, слегка прищуренные глаза, нос, будто вырезанный мастером, тонкие, но мягко очерченные губы… кожа, белая, как фарфор… Всё это заставило принца задержать дыхание. Он смотрел на Чжань Тяньбая, и в груди всё сильнее нарастало чувство, похожее на вожделение. Ощущая на себе пристальный взгляд, Чжань Тяньбай почувствовал, как щёки начинают гореть. Он попытался отвернуться и уйти, но Дуаньму Ли вдруг обнял его сзади, прижав к себе. — Останься ещё немного, — прошептал он ему на ухо, почти жалобно. Сердце Чжань Тяньбая тревожно сжалось. Он не понимал: если принц хочет его сломить, почему не использует силу? Ведь это его дворец, его власть — здесь он хозяин, и может делать всё, что угодно. — Ты так… — наконец произнёс Чжань Тяньбай, его голос дрогнул, — заставляешь меня терять ясность мысли… — Что? — не расслышал Дуаньму Ли, но тут же в зал вбежал управляющий дворца, старый господин Ли, держа в руках изящную шкатулку из чёрного дерева. Увидев постороннего, Чжань Тяньбай инстинктивно попытался освободиться, но Дуаньму Ли лишь сильнее прижал его к себе. — Что? Стыдишься? — принц усмехнулся, но в его голосе проскользило что-то тёплое.