Вражеский генерал становится рабом

— Стой! Кто тебе разрешил уходить? — С призрением крикнул Чжу Фэн.  — Ты ведь генерал Южной империи, разве не сражаешься на поле боя? Кровь на тебе — самое подходящее украшение! — воскликнул Чжу Фэн, хлопнув дважды в ладоши. Мгновенно несколько слуг окружили Чжань Тяньбая, каждый сжимая в руках острые камни.   — Бейте его!   Приказ Чжу Фэна заставил слуг действовать, будто они были марионетками на ниточках.   Чжань Тяньбай пытался уворачиваться, но его искалеченное тело давно утратило прежнюю ловкость. Каждый удар камня отзывался болью, но он сдерживал крики, не желая давать Чжу Фэну этого удовольствия.   — Негодяй, ты осмелился соблазнять принца?! — яростно выкрикнул Чжу Фэн, поднимая камень размером с кирпич. — Я покажу тебе, как дерзать перед властью!   В этот момент властный мужской голос прорезал воздух.  Каждое слово было четким, холодным и не терпящим возражений, заставляя всех замереть на месте. Чжу Фэн, занесший камень для очередного удара, застыл. Даже слуги, окружавшие Чжань Тяньбая, невольно попятились, чувствуя, как атмосфера вокруг наполнилась тяжелым давлением власти.   — Стой!   Рука Чжу Фэна застыла в полу взмахе.  Чжань Тяньбай поднял глаза и увидел Дуаньму Ли, выходящего из-за спины Чжу Фэна. Его тёмная тень разделила противников. Чжу Фэн невольно отступил  на шаг, а Чжань Тяньбай лишь сильнее напрягся, пытаясь понять, что ждать от этого неожиданного появления. — Чжу Фэн, что ты делаешь? — глубокие чёрные глаза Дуаньму Ли метали молнии.   Чжу Фэн невольно вздрогнул, чувствуя, как холодный пот выступил на спине, стекая по позвоночнику ледяными каплями. Его руки слегка дрожали, а в горле пересохло, казалось будто язык прилип к нёбу. Взгляд Дуаньму Ли прожигал его насквозь, заставляя ощущать себя маленьким и ничтожным, как насекомое под пятой. Он попытался сглотнуть, но ком в горле лишь усилился, и каждый мускул его тела напрягся, готовый в любой момент бежать или пасть ниц. — Я... я наказываю этого раба за то, что он оскорбил принца!   — О? — Дуаньму Ли холодно приподнял бровь. — Расскажи, как он оскорбил меня?   — Он... он говорил... говорил... — Чжу Фэн запинался, пытаясь выдумать правдоподобную ложь.   — Я сказал, что принц — подлый негодяй, — вдруг раздался спокойный, почти равнодушный голос Чжань Тяньбая.   Он не смотрел ни на Дуаньму Ли, ни на Чжу Фэна, а смотрел вдаль, будто обращался к самому небу.   — Дуаньму Ли — трус и бездарь, который в бою не может победить врага, поэтому он подкупает мерзавцев, чтобы те клеветали на него перед императором чужой страны, лишь бы убрать с пути опасного врага... Я также заявил, что Дуаньму Ли — развратник, готовый ради красоты потерять печать тигра и чуть не лишился жизни...   — Да! Да! — Чжу Фэн поспешил подхватить, хотя недоумевал, почему Чжань Тяньбай сам себя обрекает на муки. Но раз уж тот идёт на это, почему бы не воспользоваться случаем?   — Сегодня утром он именно так и говорил! Принц, прикажите дать ему сорок ударов плетью!   — Когда ты решаешь, как наказывать рабов, ты спрашиваешь меня? — голос Дуаньму Ли прозвучал как удар хлыста, впиваясь в виски Чжу Фэна.   Чжу Фэн поспешно опустил голову, едва не касаясь пола.   — Чжу Фэн осмелел...   — Хватит! Уходи!  Тебе здесь не место.   Чжу Фэн ответил «Да», но внутри проклинал Чжань Тяньбая, обещая отомстить.   Когда его люди ушли, в дверях остались лишь Чжань Тяньбай и Дуаньму Ли.   Взгляд Дуаньму Ли остановился на лбу Чжань Тяньбая, где алела кровь. Его тёмные глаза сузились, словно он пытался прочесть что-то за этой раной — боль, вызов или даже равнодушие. Капля крови медленно скользила по бледной коже Чжань Тяньбая, оставляя за собой тонкий след, и Дуаньму Ли не мог отвести взгляд. В этой картине было что-то завораживающее: хрупкость жизни, смешанная с упрямством человека, который всё ещё отказывался сломаться.   — Ты снова нашёл способ привлечь моё внимание, — произнёс Дуаньму Ли низким голосом, в котором сквозила смесь раздражения и странного интереса.   Чжань Тяньбай молчал, но его пальцы сжались в кулаки, выдавая напряжение, которое он старался скрыть. — Сян Лин!   — Да, господин, — служанка поспешила вперёд, держа в руках искусно инкрустированную аптечку.   — Принеси её сюда.   Чжань Тяньбай следил за её движениями, пока она не вернулась с аптечкой. Но прежде чем Сян Лин успела раскрыть её, Дуаньму Ли выхватил коробку у неё из рук.   — Ты можешь идти.   — Да, принц, — Сян Лин бросила последний взгляд на Чжань Тяньбая, прежде чем исчезнуть за дверью.   Однако сейчас Чжань Тяньбай был целиком сосредоточен на Дуаньму Ли. Что он задумал? Каждое движение принца, каждый его жест казались рассчитанными. Чжань Тяньбай внимательно следил за его руками, замечая, как Дуаньму Ли неторопливо откладывает аптечку в сторону, будто время для него потеряло значение.   — Ты всегда так подозрителен? — усмехнулся Дуаньму Ли, заметив напряжение в глазах Чжань Тяньбая. Чжань Тяньбай молчал, но внутри него всё сжалось. Он понимал: Дуаньму Ли никогда ничего не делает просто так. И эта забота о его ране — лишь часть игры, смысл которой он пока не мог разгадать. — Иди сюда.   Чжань Тяньбай последовал за Дуаньму Ли в покои и сел на край ложа.   — Ты действительно стал беспомощным, — язвительно заметил Дуаньму Ли, доставая из аптечки пузырьки с травяными настойками. — Даже от камней не можешь уклониться.   — Не знаю, чьей это заслугой, — тихо отозвался Чжань Тяньбай, пряча в глазах вызов.   Спокойное замечание заставило Дуаньму Ли замереть на мгновение. Его рука, державшая пузырёк с настойкой, на долю секунды остановилась в воздухе, а в глазах промелькнуло что-то неуловимое — удивление? Ярость? Или, быть может, тень сомнения? Он медленно опустил руку, пытаясь скрыть внезапный всплеск эмоций, но челюсти его слегка напряглись, выдавая внутреннюю борьбу.   — Ты слишком дерзок для своего положения, — процедил он наконец. — Я разрушил твоё прошлое... — внезапно его голос смягчился, став почти задумчивым. Пальцы аккуратно наносили мазь на рассечённый лоб. На мгновение Чжань Тяньбай подумал, что за маской жестокости скрывается человек, способный на сочувствие... Но следующие слова вернули его к реальности:   — Но теперь ты мой, Чжань Тяньбай. Ты никогда не будешь свободен.   Его голос снова стал холодным. Чжань Тяньбай опустил глаза, чувствуя, как внутри него разгорается пламя ярости.   — Если ты считаешь, что я буду твоей игрушкой, ты ошибаешься, — произнёс он тихо, но с такой силой, что Дуаньму Ли на мгновение встретился с его взглядом.   — Посмотрим, — ответил Дуаньму Ли, убирая руки и отступая назад. — У тебя ещё будет время передумать.   Покои погрузились в тишину, но напряжение между ними осталось, будто невидимая нить, готовая порваться в любой момент.