Вражеский генерал становится рабом

— Хм... — из уст Дуаньму Ли вырвался холодный смешок, словно издёвка над Чжань Тяньбаем. Чжань Тяньбай сжал кулаки до боли, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.   — Не волнуйся, если ты будешь слушаться... титул моего любимого наложника будет твоим.   Не успел тот отвернуться, как губы Дуаньму Ли уже коснулись его — жадно, неистово, казалось он стремился стереть границы между ними. Его руки с силой обхватили лицо Чжань Тяньбая, не давая возможности уклониться, а тело прижалось так близко, что каждый вздох отзывался эхом в их сплетённых телах.   Поцелуй был полон одержимости, почти болезненным, будто Дуаньму Ли хотел не просто завладеть им, а сломать, подчинить себе полностью. Его язык проник внутрь его рта, не встречая сопротивления, но и не находя ответа — только холодное безразличие, которое сводило его с ума ещё больше.   Чжань Тяньбай застыл, ощущая, как каждое движение этих губ обжигает его кожу, как огонь, который невозможно потушить. Он закрыл глаза, пытаясь отстраниться хотя бы мыслями, но реальность давила слишком сильно — горячее дыхание на своей шее, тяжесть рук, которые скользили по его спине, оставляя следы, словно клеймо.   Когда Дуаньму Ли, наконец, отстранился, его глаза горели диким блеском, а на губах играла самодовольная улыбка победителя.   — Теперь ты мой, — прошептал он, и в его голосе слышалось смесь триумфа и желания.   Но Чжань Тяньбай молчал. Только холодный огонь в его глазах выдавал бурю внутри, которую он отказывался показывать. Он нахмурил брови, беспомощно закрыв глаза, будто хотел исчезнуть из этого момента. Каждое прикосновение обжигало, как раскалённый металл, оставляя невидимые шрамы на его душе.   *** Всю следующую неделю Чжань Тяньбай то сопротивлялся, то подчинялся — но результат оставался неизменным. Он уже не знал, что делать, чтобы ускользнуть от жестокой хватки Дуаньму Ли.   Он также заметил, что Дуаньму Ли ни разу не заходил к трём другим наложникам.   От Сян Лин он узнал, что эти трое были подарены императором Наньчу.   Дуаньму Ли был дядей нынешнего императора Наньчу, юного правителя, которому едва исполнилось десять лет. Внутренние дела страны управлялись канцлером Фань Нином, а военные кампании велись под руководством главного военного советника — Дуаньму Ли. Он обладал огромной властью, стоя выше всех, кроме самого императора.   Однако, согласно сведениям, собранным Чжань Тяньбаем, происхождение Дуаньму Ли было скромным: его мать была всего лишь служанкой при дворе, которую выбрал предыдущий император. После рождения Дуаньму Ли она так и не успела вкусить благ знатности — пала жертвой интриг других наложниц.   Император намеревался передать трон своему достойнейшему сыну — Дуаньму Ли, но из-за влияния императрицы и старшего принца это оказалось невозможным. Во времена правления императора Вэй, когда Дуаньму Ли командовал армией в походе, в столице скончался его отец. Императрица, воспользовавшись моментом, провозгласила наследником своего сына — старшего принца Дуаньму Янь, брата Дуаньму Ли.   Но судьба распорядилась иначе: Дуаньму Янь не прожил долго, и престол перешёл к его десятилетнему сыну — принцу Дуаньму Наньчу. Чжань Тяньбай задумчиво нахмурился, просматривая родословную Дуаньму Ли.   — О чём задумался, господин Чжань? — тихо спросила Сян Лин, наливая ему чашу ароматного чая.   — Ни о чём, — покачал головой Чжань Тяньбай. — А почему ты постоянно приходишь ко мне?   Он не понимал: по словам Дуаньму Ли, он ведь был всего лишь рабом? Нет…   Самым презренным из рабов.   — Я лишь раб, неужели тебе не запрещено быть рядом со мной?   — Что ты?… — широко распахнув глаза, возразила Сян Лин. — Господин велел мне прислуживать тебе, потому что ты для него очень важен.   Брови Чжань Тяньбая сомкнулись плотнее.   «Очень важен?» — мысленно он горько рассмеялся.   Конечно. Ведь он — игрушка, которую Дуаньму Ли не успокоится, пока не разломает на куски.   — Ты не считаешь меня презренным? Я — пленный генерал врага, проигравший сражение, а теперь стал наложником вашего господина... — с горечью спросил он у Сян Лин, ошеломлённой её словами.   — Нет, — покачала головой девушка. — Я не понимаю этих вещей... Я только знаю, что ты очень красив.   Лицо Сян Лин покраснело, она быстро убежала, оставив Чжань Тяньбая в недоумении одного.   Вдруг он почувствовал зависть к этой простой служанке. Рабыня, но свободная от груза ответственности и унижений, что давили на него.   Он посмотрел на свои руки. Пальцы сжались в кулаки, но силы всё ещё были слабы. С тех пор как он попал в этот дворец, его жизнь мало чем отличалась от жизни в доме утех, разве что гость у него был один — Дуаньму Ли.   — Так дальше продолжаться не может...   Чжань Тяньбай вышел из покоев. Вдруг с неба сорвался камень, ударив его по лбу. Кровь потекла по лицу, а из угла послышался радостный смех.   — Ха-ха! Отлично! Отлично! — смеялся Чжу Фэн, хлопая в ладоши. Его глаза сверкали злорадством, а лицо раскраснелось от удовольствия.   — Ты!.. — Чжань Тяньбай схватился за лоб, чувствуя, как кровь стекает по щеке.   — А что? — Чжу Фэн сделал шаг вперёд, его голос был полон ядовитой насмешки. — Разве ты не заслужил это? Ты, ничтожество, которое забрало всё внимание его высочества!   — Если ты хочешь войны, Чжу Фэн, — процедил он сквозь зубы, — ты её получишь.   Чжу Фэн на мгновение замер, но затем расхохотался ещё громче, будто слова Чжань Тяньбая были лишь пустой угрозой.   — Ой, боюсь-боюсь! — издевательски протянул он, картинно прижимая руки к груди. — Что ты можешь сделать, сломленный раб? Ты даже кровь свою остановить не в состоянии!   Его смех эхом разносился по двору, вызывая у Чжань Тяньбая почти физическую боль. Каждое слово Чжу Фэна было как удар, но не тело отзывалось болью — а гордость, которую он пытался сохранить даже в этом аду.   Чжань Тяньбай медленно вытер кровь со лба тыльной стороной ладони. Его движения были спокойными, но в глазах полыхало пламя, способное испепелить всё вокруг.   — Посмотрим, кто будет смеяться последним, — холодно бросил он, разворачиваясь, что бы уйти.   Он чувствовал себя зверем в клетке, но знал: рано или поздно клетка сломается. А когда это случится, никто не укроется от его мести.   Чжу Фэн, заметив его исчезающую спину,перестал смеяться. На мгновение его уверенность дала трещину, но он быстро взял себя в руки.   — Пустые угрозы... — пробормотал он себе под нос, хотя где-то глубоко внутри уже зародилось беспокойство.