Вражеский генерал становится рабом

— Ты! — поразился Дуаньму Ли, его голос дрогнул от смеси гнева и недоумения.   «Это... Чжань Тяньбай?»   Неужели это тот самый Чжань Тяньбай, которого он знал? Человек, который когда-то гордо стоял на вершине своей славы, теперь казался совершенно другим. Его глаза больше не пылали яростью или вызовом — в них поселилась тьма, холодная и непроницаемая, как бездонная пропасть.   Дуаньму Ли не понимал, почему его сердце так бешено колотилось. Было ли это от злости? От страха? Или от того, что он чувствовал — где-то глубоко внутри, — что больше не может контролировать этого человека?   Он сделал шаг вперёд, сжимая руки в кулаки, пытаясь подавить нарастающее беспокойство. Но чем дольше он смотрел в эти спокойные, почти безразличные глаза, тем сильнее ощущал, что перед ним стоит не просто побеждённый враг, а кто-то, кто давно переступил через свои слабости. И это пугало его больше всего. — Не скажется ли такое поведение на твоём гневе, господин? — нарочито изящно поклонился Чжань Тяньбай, передразнивая женскую грацию.   Чёрные, как обсидиан, глаза Дуаньму Ли потемнели от недовольства, становясь ещё более непроницаемыми.  Его брови сдвинулись, очерчивая глубокую складку на переносице, а в уголках губ промелькнула тень раздражения, от которого даже стража невольно сделала шаг назад.   «Как он смеет...» — мысль пронзила его разум, но Дуаньму Ли сдержался, не желая показывать свои эмоции. Однако его руки, сжатые в кулаки, выдавали внутреннюю борьбу.  — Гнев? — холодно усмехнувшись, он резко схватил Чжань Тяньбая за запястье.   Внезапно он почувствовал, каким хрупким оказалось запястье противника. Кости едва ощущались под кожей, словно они могли сломаться от одного резкого движения. Это осознание заставило его на мгновение замереть — он ожидал сопротивления, ярости, силы, но вместо этого перед ним был кто-то, чья уязвимость скрывалась за маской безразличия.   Его пальцы невольно сжались чуть сильнее, проверяя, реален ли этот момент. Но тело противника оставалось податливым, без единой попытки вырваться. В этой неожиданной хрупкости было что-то тревожное, будто он держал не человека, а тень, готовую рассеяться в любой момент. — Моё наказание ещё только начинается! Не успев договорить, Дуаньму Ли потащил Чжань Тяньбая прочь, его шаги были тяжёлыми и решительными. Пальцы вцепились в запястье пленника с неожиданной силой, но Чжань Тяньбай шёл молча, даже не пытаясь вырваться.   Позади, дрожа от злобы, Чжу Фэн впился зубами в губу так сильно, что на коже проступила капля крови. Его расширившиеся глаза пылали ревностью. Каждый шаг Дуаньму Ли казался ему предательством: почему он удостоился внимания, когда Чжу Фэн только что едва не утонул?   — Ваше Высочество... — прошипел он сквозь зубы, но слова застряли в горле, превратившись в тихое, ядовитое рычание. Он смотрел им вслед, чувствуя, как ярость разъедает его изнутри.  «БАЦ!» С грохотом ворвавшись в покои, Дуаньму Ли швырнул Чжань Тяньбая на ложе. Тело ударилось о твёрдую поверхность, но Чжань Тяньбай даже не поморщился. Его глаза, полные холодного спокойствия, следили за каждым движением Дуаньму Ли.  Сколько раз Чжань Тяньбай хотел закричать, обвинить, проклясть этого человека...   Но он сдерживался.   Он не мог противостоять Дуаньму Ли — не мог провоцировать его жажду власти и победы. Каждое слово, каждый жест могли стать последней каплей, которая разрушит его планы. И потому он молчал, подавляя бурю внутри себя, как укрощают дикого зверя.   Его руки, сжатые в кулаки, дрожали от напряжения, но внешне он оставался неподвижным, как статуя. Только глубокий вдох выдавал его внутреннюю борьбу. «Сейчас не время,» — пронеслось в голове, пока он смотрел на Дуаньму Ли, чьи глаза горели одержимостью. — Что ты задумал? — холодно нависая над распростёртым на ложе Чжань Тяньбаем, спросил Дуаньму Ли.   — Господин говорит... Я не понимаю, — ответил Чжань Тяньбай.   Едва он произнёс эти слова, как его горло сжала рука Дуаньму Ли. Хватка была железной, безжалостной, выдавливающей воздух из лёгких. Чжань Тяньбай застыл, чувствуя, как ноги отрываются от пола, а перед глазами начинают мелькать тёмные пятна.   — Ты забываешься, — прошипел Дуаньму Ли, нависая над ним, его голос звенел от ярости.   Чжань Тяньбай не пытался вырваться. Его лицо оставалось спокойным, даже когда зрение начала темнеть. Взгляд, холодный и пронзительный, не дрогнул, будто он принимал эту боль как неизбежность. Только слабый хрип вырвался из его груди, когда давление усилилось, но даже этот звук был лишён страха. — Ты нарочно претворяешься, Чжань Тяньбай? Или действительно стал послушным?   — Ах... — задыхаясь, Чжань Тяньбай всё же выдавил голос, — господин мудр, такой могущественный... Как я могу быть не послушным? — Хм! — Дуаньму Ли гневно разжал пальцы, сделал шаг, но вдруг остановился.   Глядя на широкую спину Дуаньму Ли, Чжань Тяньбай плотно сжал зубы, желая, чтобы тот просто ушёл. Каждая клеточка его тела напряглась, но он заставлял себя оставаться неподвижным.  Но тот вновь повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул опасный блеск.  — Ты думаешь, я не вижу, что творится у тебя в голове? — произнёс Дуаньму Ли, сделав шаг вперёд. Чжань Тяньбай опустил взгляд, пряча вспышку гнева в своих чёрных глазах. — Почему ты столкнул Чжу Фэна в воду? — Я... — губы Чжань Тяньбая дрогнули, и вдруг он нашёл ответ, — я завидовал ему.  — Завидовал? — нахмурился Дуаньму Ли.   — Не осмелюсь обмануть господина. Он сказал, что ты предпочитаешь его среди своих наложников. Я ревновал, — Чжань Тяньбай нарочно говорил мягко, почти соблазнительно.   — О? — уголки губ Дуаньму Ли приподнялись, внутри возникло глупое чувство удовлетворения, — значит, ты любишь меня?  «Любить?   Ха-ха-ха!» Внутри Чжань Тяньбай смеялся до боли.   Он желал, чтобы Дуаньму Ли скорее сдох как собака! Склонив ресницы, он притворно прошептал:   — Я всего лишь раб, как я могу любить господина? Прошу, помилуй меня. Я буду служить тебе преданно, лишь дай мне безопасную жизнь и благополучие. С этими словами, от которых самому ему стало тошно, Чжань Тяньбай молил про себя, чтобы Дуаньму Ли, как раньше, отвратился и ушёл.   Он устал. Хотелось спать.   Но вместо этого он увидел, как Дуаньму Ли возвращается к нему.   Его сердце сжалось, в тугую пружину, готовая лопнуть от напряжения. Каждый нерв напрягся от пронзающего взгляда, который, казалось, видел сквозь маску безразличия, разрывая на части его самообладание.   Чжань Тяньбай почувствовал, как холодный пот выступил на лбу, но заставил себя сохранять внешнее спокойствие. — Чего ты хочешь? — процедил он сквозь зубы, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но в нём всё же промелькнула тень тревоги.   Дуаньму Ли приблизился, и его тень упала на Чжань Тяньбая, словно грозовая туча, готовая поглотить его целиком. — Хм... — низкий, почти чувственный смех вырвался из груди Дуаньму Ли. — Ты хочешь богатства и власти... Тело Чжаня Тяньбая будто поразило молнией.   Инстинктивно он попытался отстраниться, но пальцы Дуаньму Ли уже сжали его горло.   Глаза Чжаня Тяньбая расширились в ужасе: «почему этот человек снова касается его?» Раньше его сопротивление будило жажду победы в Дуаньму Ли, но теперь он сдался… «Неужели тот всё ещё не сыт этим?» Словно прочитав его мысли, в улыбке Дуаньму Ли мелькнула опасность и насмешка.   — Если ты будешь хорошо служить мне, я дам тебе всё, чего ты желаешь... — его тёмные глаза сужались, замечая, как каждый волосок на теле Чжань Тяньбая встал дыбом.