Вражеский генерал становится рабом

Чжань Тяньбай резко отступил в сторону. Чжу Фэн потерял равновесие и рухнул вперёд, прямо на мерцающую поверхность пруда. Не дожидаясь, пока тот опомнится, Чжань Тяньбай намеренно задел его ногой — и Чжу Фэн полетел в воду. — А-а-а! Глухой всплеск. — Спа… спасите! — Бульк… — Я не умею плавать! Спасите! Из воды доносился хриплый крик. Чжань Тяньбай смотрел, как тот барахтается, и едва заметно усмехнулся. «Он ещё жив? — промелькнуло в голове. — Жаль». — Наконец понял, что ты слишком мерзок, чтобы жить? — спросил он, наблюдая, как Чжу Фэн выныривает из воды, захлёбываясь. — Ты… — только начал тот, как вновь проглотил порцию воды. На берегу Сюань Гэ метался в панике, а Лань Цинь, как всегда, оставался бесстрастным. Чжань Тяньбай молча следил за рябью на воде, думая, как ледяной должна быть сейчас вода. — Что ты делаешь?! Резкий, низкий голос ударил, словно плеть. Чжань Тяньбай вздрогнул. Дуаньму Ли уже направлялся по тропе, а за ним следовал строй стражников, готовых к действию. — Ваше Высочество! — Сюань Гэ бросился к нему, хватая за полы одеяния. — Спасите Чжу Фэна! Он утонет! Дуаньму Ли посмотрел в указанном направлении. Чжу Фэн, как утка на суше, метелся в воде, беспомощно размахивая руками. — В центре пруда глубоко, но у берега — по колено, — холодно заметил он. — Но он же не умеет плавать! Один жест — и стражи бросились в воду. Чжу Фэн вынырнул бледным, как полотно, зубы стучали от холода, а губы посинели, будто кровь полностью отхлынула от его лица. В глазах читалась паника, перемешанная с унижением, когда он беспомощно цеплялся за воду, пытаясь удержаться на поверхности. «Даже если бы вода не могла убить его, страх бы добил», — подумал Чжань Тяньбай, наблюдая, как Дуаньму Ли стягивает с себя бархатный плащ и укутывает в него Чжу Фэна.   «Такой заботливый… — мысленно усмехнулся он. — Зачем же тогда тащили меня сюда?» Перед глазами мелькнули образы — его собственное тело, сжатое в объятиях Дуаньму Ли, словно стальная клеть, из которой не вырваться. Горячее дыхание обжигало кожу, будто каждое прикосновение оставляло невидимые следы, а его руки, сильные и настойчивые, скользили по его спине, как будто стремились проникнуть глубже, чем плоть, чтобы сжечь саму душу, выжечь её до основания. Каждый момент этого контакта был наполнен болезненной одержимостью, от которой невозможно было спастись, даже сейчас, в воспоминаниях. «Проклятие!» — скрипнул зубами Чжань Тяньбай.   — Ваше высочество… — Чжу Фэн, дрожа от холода и ярости, вывалился на берег, — он! Он столкнул меня!   Ещё не успев согреться, он уже тыкал пальцем в Чжань Тяньбая, полный ненависти, его голос дрожал от ярости и холода:   — Это он! Он толкнул меня! Ваше Высочество, накажите его!   Дуаньму Ли медленно перевёл взгляд на Чжань Тяньбая. В его глазах читалось раздражение — и, холодное любопытство, как будто он наблюдал за редким зверем, который вот-вот выдаст свою истинную сущность.   Тот стоял неподвижно, без тени страха. Его чёрные зрачки, когда-то сверкающие гневом, теперь были спокойны, как зимняя тишина. Ни один мускул не дрогнул на его лице, даже когда капли воды с одежды Чжу Фэна упали к его ногам. Казалось, весь мир вокруг замер, ожидая его следующего слова или движения. Но Чжань Тяньбай молчал, и это молчание было красноречивее любых криков.   «Как он может быть таким спокойным?» — пронеслось в голове Дуаньму Ли. Он чувствовал, что за этой маской безразличия скрывается что-то большее, что-то, что он не мог до конца понять. И это выводило его из равновесия больше, чем истерика Чжу Фэна. — Есть что сказать? — спросил он, не отводя взгляда.   Чжань Тяньбай бросил равнодушный взгляд на трясущегося Чжу Фэна за спиной Дуаньму Ли и коротко ответил:   — Нет.   Хлесь!   Ладонь Дуаньму Ли врезалась в щёку Чжань Тяньбая. Звон в ушах, резкая боль пронзила скулу — и красный отпечаток пальцев проступил на бледной коже, будто клеймо. Чжань Тяньбай качнулся от силы удара, но тут же выпрямился, ни единым движением не выдав боли. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь уголки губ чуть дрогнули, словно он подавил желание усмехнуться. Кровь стучала в висках, но внутри всё было холодно, как лёд. Некоторые стражи за его спиной не скрыли усмешек.   — Бывший «Генерал Алого Пламени», а теперь — всего лишь раб.   Дуаньму Ли ждал ярости. Он хотел увидеть вспышку в тех чёрных зрачках, услышать проклятия, почувствовать, как Чжань Тяньбай теряет контроль.   Но тот неожиданно улыбнулся, всё ещё с разбитыми губами, и эта улыбка была холодной. Кровь из треснувшей кожи на губах придавала его лицу почти демонический вид.   — Ваше Высочество ударил хорошо, — произнёс он тихо, но достаточно отчётливо, чтобы все услышали. — Я заслужил.   Его голос звучал спокойно, без тени вызова или страха, словно он говорил о пустяке. Но именно это спокойствие резануло Дуаньму Ли сильнее, чем любая злость. Он сжал кулаки, чувствуя, что его собственный контроль начинает таять, как лёд под полуденным солнцем.