Вражеский генерал становится рабом

Чжань Тяньбай провёл в ванной до самого полудня.   Наконец одевшись, он потёр пустой желудок:   — Я голоден.   С тех пор как он попал в этот поместье, он почти не ел — аппетита не было. Но выживание требует сил, и голод нельзя игнорировать. Его тело, измученное болью и унижениями, всё ещё жаждало хоть какой-то подпитки.   — Инстинкт выживания, — пробормотал он, переводя взгляд на стол из палисандра. Его пальцы невольно сжались, когда он подумал, что даже этот роскошный стол был лишь насмешкой над его положением.   На нём стояли: тушёные рёбрышки по-домашнему, лобстер на пару, стручковая фасоль с креветками, свиные лапы по-дунпо и суп из крабового мяса с яичным желтком.   Еда остыла, но даже вид её будил воспоминания о былых пирах — временах, когда он сидел за богато накрытым столом, окруженный товарищами, обсуждая стратегии и победы. Теперь эти воспоминания казались издёвкой.   Не задумываясь, Чжань Тяньбай опустился на стул и принялся есть, инстинктивно отправляя в рот кусок за куском. Каждый укус отдавал горечью, но он продолжал, словно это была последняя возможность сохранить себя.   — Не ожидал, что ты ещё способен есть? — раздался глубокий, чуть сиплый голос у двери.   Чжань Тяньбай замер, палочки для еды зависли над блюдом.   От одного звука шагов Дуаньму Ли его желудок скрутило. Он не мог понять, почему каждый его шаг отзывается в теле холодом, как будто воздух вокруг пропитан ядовитым туманом.   — Ты разочарован? — Дуаньму Ли вошёл, его чёрные сапоги с золотой вышивкой стучали по полу, будто отсчитывая последние секунды свободы Чжань Тяньбая.   С каждым его движением мышцы Чжань Тяньбая напрягались, как натянутый лук. Его тело реагировало раньше, чем разум успевал осознать угрозу.   — Страх такой сильный? — прошептал Дуаньму Ли ему в ухо, вдыхая в самую щель между волосками. Его дыхание было тёплым, но от него исходила ледяная угроза, как зимний ветер, проникающий под одежду.   — Ты! — Чжань Тяньбай резко взмахнул палочками, целясь в глаза противника, но они застыли в воздухе.    Молниеносно энергетический поток — сковал его руку, как железные кандалы.   — Ты всё ещё надеешься сопротивляться? — Дуаньму Ли усмехнулся, его пальцы сжали подбородок Чжань Тяньбая, заставляя того смотреть прямо в глаза. — В империи Яо ты был героем, генералом… А теперь — всего лишь пленник, раб, что не может даже отмахнуться от мухи.   Чжань Тяньбай скрипел зубами, тело дрожало от бессилия. Его гордость рвалась на части, как старое знамя на ветру, но он не мог позволить себе сломаться.   — Ты ещё пожалеешь… — прохрипел он, хватаясь за край стола, будто это могло удержать его от падения в бездну.   Дуаньму Ли наклонился ниже, касаясь горячим дыханием его шеи:   — Скажи мне, Чжань Тяньбай… Что я должен сделать, чтобы сломить тебя окончательно?   Его глаза, чёрные как уголь, впились в него, словно болото, затягивающее в пучину.   Чжань Тяньбай затаил дыхание, чувствуя, как внутри зарождается холодная решимость. Каждая клеточка его тела кричала о сопротивлении, но разум подсказывал терпеть. Он понимал — сейчас не время для борьбы. «Ты ещё поплатишься за всё это,» — мелькнула мысль, пока он сдерживал ярость, пряча её за маской покорности. Его пальцы незаметно сжались под столом, ногти впивались в ладонь. Боль отрезвила, напомнив: выживание — это только первый шаг. А затем придёт месть. «Не позволю! — Если небеса дали мне выжить, значит, есть причина. Я должен стать ближе к нему…» Идея мести пронзила его разум, как молния.   Выжить любой ценой — чтобы отомстить! Теперь каждый удар, каждый униженный вздох станет кирпичом в фундаменте его возмездия. Даже если придётся ползти через грязь и кровь, он найдёт способ уничтожить Дуаньму Ли.