Вражеский генерал становится рабом

«Грохот!» С громким треском стул отлетел в сторону, и Дуаньму Ли резко вскочил на ноги. Его глаза, чёрные, как бездна, расширились от неверия.   — Ха-ха-ха! Ха-ха-ха-ха-ха… Дуаньму Ли! Я, Чжань Тяньбай, никогда и ни за что не буду умолять тебя! Отбрось эти мысли! — прорычал Чжань Тяньбай, запрокинув голову в безумном смехе. Его голос звенел, высекая невидимые искры из холодного мрамора «Ароматного двора».   — Чжань Тяньбай! — взревел Дуаньму Ли, и его голос ударил по барабанным перепонкам, как раскат грома. Он не мог поверить, что тот продолжает упрямиться даже сейчас.   — Ты думаешь, я шучу?! — прошипел принц, резко выбрасывая руку вперёд. Пальцы впились в горло Чжань Тяньбая, перекрывая ему дыхание. Лицо пленника налилось кровью, дыхание со свистом вырывалось сквозь стиснутые зубы.   Низкий, зловещий голос, пропитанный угрозой, повис в воздухе. Дуаньму Ли приблизился к Чжань Тяньбаю, и аура смертельной опасности, исходящая от его высокой фигуры, впивалась в плоть пленника.   Но Чжань Тяньбай лишь усмехнулся.   — Ну же… давай… Мне только этого и надо, — процедил он сквозь стиснутые зубы, и его алые глаза полыхнули яростью.   — Ты…!! — Дуаньму Ли трясло от ярости. Он не верил, что противник осмелится на такой открытый бунт.   Кровавая пелена застилала глаза Чжань Тяньбая, но в них не осталось ни проблеска страха или притворства. Он не шутил. Ради сопротивления принцу он был готов терпеть унижения от знати Южного Чу.   На миг Дуаньму Ли увидел его иначе: в огненно-алых доспехах, посреди бушующей битвы. Там Чжань Тяньбай, словно бог войны, крушил врагов, сметая всё на своём пути.   У Чжань Тяньбая были все основания ненавидеть его.   Его поражение не стало честной схваткой на поле боя.   Он был предан.   В те времена, когда сражения достигли пика ожесточения, империя Яо, прогнившее до основания, уже не могло сопротивляться. Император, погружённый в разврат, довёл народ до отчаяния. Но именно благодаря Чжань Тяньбаю Яо ещё какое-то время удерживало оборону против Южного Чу.   Тогда Дуаньму Ли подкупил главного евнуха императора. Тот нашептал правителю: «Род Чжань жаждет власти. Они чужаки, их терпят лишь до поры…»   Император Яо без колебаний вынес смертный приговор всему роду Чжань. А Чжань Тяньбая, скованного цепями, заставили выпить яд.   Дуаньму Ли не сомневался, что Чжань Тяньбай мёртв. Он даже приготовил вино для тризны. Но судьба сыграла злую шутку: Чжань Тяньбай выжил. Однако победа далась дорогой ценой — он лишился всей внутренней силы, не мог поднять даже тяжёлый клинок. Его, когда-то грозного воина, продали в дом утех «Ароматный двор» после победы Южного Чу.   Тёмные глаза Дуаньму Ли медленно холодели, фиксируя каждую черту лица пленника. В груди кололо, будто тысячи игл впились в сердце.   — Сам напросился, — низкий голос принца звучал так близко к его уху, что он не вольно ощутил его тяжелое дыхание. — В последний раз спрашиваю: меня или их?   Он нарочно опустил слово «умоляй».   Но Чжань Тяньбай, пылая ненавистью, не заметил этой уступки. Для него существовал лишь один путь:   — Ваше высочество Ли, — ядовитая усмешка исказила лицо Чжань Тяньбая, — неужели в таком возрасте оглохли? Или старческий маразм вас настиг?   Он с наслаждением наблюдал, как лицо Дуаньму Ли заливает гневная краска.   — Я выбираю их! — рёв Чжань Тяньбая эхом отозвался под сводами «Ароматного двора». — Слышишь, Дуаньму Ли?! Даже из могилы не стану твоим!   Толпа замерла, поражённая его дерзостью.   — Хорошо! — рявкнул Дуаньму Ли, и его голос пронзил тишину. — Ты сам выбрал свою судьбу. Не жалуйся потом!   Принц резко развернулся, бросив зловещий взгляд на зевак. Едва заметный жест — и толпа знати, жаждущая кровавого зрелища, ринулась в атаку.