Вражеский генерал становится рабом

Знатные люди Южного Чу вокруг были охвачены ужасом. Всё Южное Чу — нет, весь континент — не знало ни одного человека, который осмелился бы так поступить с их принцем Ли. — Это святотатство! Какое бесстыдное оскорбление Его Высочества!   — Принц Ли, вы обязаны проучить этого поверженного генерала… Аура Дуаньму Ли была подобна острию клинка, а его холодный взгляд превратил «Ароматный двор» в ледяную пустыню.   Стерев со своего лица следы слюны тыльной стороной ладони, Дуаньму Ли перевёл взгляд на Чжань Тяньбая. Его глаза теперь пылали ледяным пламенем — холодным, но обжигающим, как зимний ветер. Чжань Тяньбай мгновенно затаил дыхание.   Он чувствовал себя так, будто его пригвоздила к месту ядовитая змея, готовая в любой момент нанести удар. Он не смел пошевелиться. — Чжань Тяньбай, какая у тебя стойкость! Мне это по душе, — уголки губ Дуаньму Ли растянулись в улыбке. Его благородное лицо озарилось очаровательной, но в то же время опасной усмешкой, а в глазах Чжань Тяньбая эта улыбка отражалась как смертельная угроза. Инстинкт подсказывал ему, что Дуаньму Ли снова что-то задумал. — Ты видишь? Сегодня здесь собралось так много людей, и все они пришли ради тебя, — произнёс Дуаньму Ли, указав кончиком указательного пальца прямо в грудь Чжань Тяньбаю. Тот судорожно впился зубами в нижнюю губу, до крови. — Если ты попросишь меня, я куплю тебя. С этого момента ты будешь принадлежать только мне. Но… — Магнетический баритон Дуаньму Ли внезапно понизился на несколько октав. Он слегка надавил пальцем на кожу Чжань Тяньбая, словно прокалывая её. — Если ты откажешься… — он бросил многозначительный взгляд на юных господ Южного Чу, — я заплачу за тебя из своего кошелька. Едва слова Дуаньму Ли затихли, «Ароматный двор» погрузился в мёртвую тишину.   Но следующее мгновение взорвалось радостными возгласами. Все молодые знати в зале разом опустились на колени, преклоняя головы перед Дуаньму Ли. Красные от ярости глаза Чжань Тяньбая лихорадочно дрожали. Он не сводил взгляда с Дуаньму Ли, но видел лишь всё более жестокую усмешку на его лице.   Он знал: этот мужчина не оставит его в покое.   Даже после того как довёл его до такого состояния, он всё равно не оставит его в покое! Рядом стоял Шэнь Юйлань. Он шевельнул губами, но не осмелился сказать лишнего. Лишь склонившись к самому уху Чжань Тяньбая, прошептал: — Генерал Чи Янь, я советую тебе быть благоразумным… — Не смей называть меня этим именем! — перебил Чжань Тяньбай, с силой зажмурившись. Его брови болезненно сжались на переносице. — Хех! — фыркнул Дуаньму Ли, безразлично пожав плечами. Коротко взглянув на побледневшего Шэнь Юйланя, он снова обратил взор на Чжань Тяньбая с его перекошенным от гнева лицом. — Господин Шэнь просто хотел помочь... С громким выдохом Чжань Тяньбай распахнул глаза. Его взгляд полыхал яростью, а костяшки пальцев побелели от напряжения сжатых кулаков. — Проси меня! — произнёс Дуаньму Ли, взмахнув рукой. Слуги тут же принесли ему золотое кресло. Он величественно опустился в него прямо перед Чжань Тяньбаем, скрестив руки на груди и демонстрируя своё превосходство. В голове Чжань Тяньбая всё кипело, готовое вот-вот взорваться.   Его взгляд был прикован к Дуаньму Ли — облачённому в роскошные одежды, с холодной усмешкой на лице. Перед глазами всплывали картины прошлых битв.   Сколько его солдат погибло на поле боя под его безжалостным мечом?   А теперь, оказавшись проданным в дом утех «Ароматный двор», он снова стал жертвой его бесчеловечных игр. Этот человек намеревался сломить его гордость и волю любой ценой! Чжань Тяньбай кипел ненавистью.   Он ненавидел Дуаньму Ли всем своим существом! Наблюдая за тем, как в кроваво-красных глазах Чжань Тяньбая пылает яростная ненависть, Дуаньму Ли едва заметно приподнял уголки губ. — Я сосчитаю до трёх. Ответ должен быть готов, — произнёс он, медленно поднимая указательный палец. — Один… Чжань Тяньбай молчал, сжав челюсти так сильно, что они чуть не хрустнули. Голос Дуаньму Ли эхом отзывался в его ушах. Чжань Тяньбай опустил голову, зубы были стиснуты, а сердце разрывалось от гнева и унижения, вызывая острую боль. Весь «Ароматный двор» погрузился в абсолютную тишину, нарушаемую лишь тяжёлым, срывающимся дыханием Чжань Тяньбая. Дуаньму Ли не сводил с него глаз, а улыбка на его губах становилась всё более уверенной.   — Два… — Чжань Тяньбай, ты мой. — Я выбираю их!  Внезапно холодный и сдержанный голос, словно ледяная игла, рассёк воздух. Эти слова сорвались с тонких, разбитых губ Чжань Тяньбая.