Покажи, как ненавидишь

Осенний свет сочился сквозь огромные окна главного корпуса университета, разбиваясь на тысячи пыльных бликов на мраморном полу. Пахло старыми книгами, кофе из автомата в холле и сыростью, которую приносят с собой новые студенты, топчась у входа. Хенджин стоял, прислонившись плечом к колонне в западной галерее — своём обычном месте. Месте хищника, который наблюдает за добычей, будучи абсолютно уверенным в своей силе. Прямо сейчас его добычей была миниатюрная девушка с факультета дизайна, которую он зажал между стеной и своим телом. Её звали… кажется, Минджон? Или Соджин? Неважно. Хенджин лениво усмехнулся её щебету, скользнул пальцами по её талии, чувствуя, как она млеет, и наклонился к шее. Он знал, как на это смотрят. Завистливо — парни. Жадно — девушки. Он знал, что его силуэт — широкие плечи, острые скулы, хищная грация движений — вырезан в памяти каждого первокурсника. Хенджин был королём. И короли, как известно, не смотрят на тех, кто ниже рангом. — Ты сегодня просто невероятна, — выдохнул он, хотя сам уже скучал. И в этот момент мир дрогнул. Не потому, что случилось землетрясение. Нет. Просто главные двери распахнулись шире обычного, и внутрь, в этот прокуренный учебой и амбициями холл, шагнул кто-то, кто не вписывался в серую реальность. Хенджин даже не понял сначала, что оторвался от Минджон-Соджин. Он просто замер. Его руки, ещё секунду назад собственнически лежащие на чужих бёдрах, безвольно опустились. Девушка что-то спросила, дёрнула его за рукав, но звук исчез — будто кто-то нажал на пульте "mute". В проёме дверей стоял ангел. Нет, серьёзно. Хенджин, который никогда не верил в подобную чушь, вдруг почувствовал себя героем дешёвой романтической новеллы. Парень. Он понял это сразу, и это должно было вызвать привычное раздражение — но не вызвало. Вместо этого в груди что-то щемонуло. Физически. Тупой, сладкий укол под левым ребром, будто кто-то вогнал туда маленькую, но острую иглу. У парня были волосы цвета свежего сливочного масла, почти белые, с мягким крэш-волной, ниспадающей на лоб. Лицо… боже. Хенджин никогда не думал, что можно смотреть на черты лица противоположного пола и чувствовать, как перехватывает горло. Фарфоровая кожа, россыпь светлых веснушек на переносице, такие длинные ресницы, что они отбрасывали тени на скулы. Рот — пухлый, капризный, но в то же время улыбчивый. Парень был прекрасен той убийственной, неестественной красотой, от которой у нормальных людей отказывает здравый смысл. Феликс — Хенджин прочитает его имя позже в списках первокурсников — шёл по холлу медленно, не глядя по сторонам с наигранной скромностью, а скорее с ленивой грацией сытого кота. Он знал, что на него смотрят. И ему это нравилось. И когда их пути пересеклись, когда Феликс прошёл мимо Хенджина в двух шагах, воздух между ними сделался густым, как сироп. Аромат. Цветы. Что-то живое. Дождливые лилии, смешанные с едва уловимым запахом ванили и чистого хлопка. Это было настолько неожиданно, настолько интимно, что Хенджин, не думая, втянул ноздрями воздух. И тут же, как ошпаренный, отдёрнул голову. Их взгляды встрелись ровно на секунду. Глаза Феликса оказались цвета тёмного мёда — тёплые, глубокие, но с дьявольским огоньком на дне. Он чуть приподнял бровь. Усмехнулся краем губ — не приветливо, а так, будто увидел что-то забавное в зоопарке. Хенджин резко отвернулся. Так резко, что хрустнули позвонки на шее. — Ты чего? — обиженно спросила девушка, которую он всё ещё держал, но уже не ощущал. — Хенджин? — Всё нормально, — голос сел, и он прокашлялся. — Иди, у меня пара. Она ушла, обиженно цокая каблуками. А он остался стоять, вжавшись затылком в холодную колонну, и поймал себя на мысли, что провожает взглядом чужую спину в свободной белой футболке. Талия у этого парня была такая тонкая, что ему казалось будто её можно было бы обхватить пальцами двух рук. — Чего это я? — прошептал он одними губами и зло сплюнул на пол. — Идиот.