Пепел огня

В Алфее было тихо. Слишком тихо. Блум стояла посреди своей комнаты, глядя на стопку учебников, аккуратно сложенную на столе. Книги лежали идеально ровно — их никто не трогал уже несколько месяцев. Пыль тонким серым слоем покрывала обложки, и в лучах заходящего солнца казалось, что каждая пылинка дрожит, ожидая движения. Она не помнила, когда в последний раз открывала хотя бы одну из них. Время потеряло значение, расплылось, как акварель на мокрой бумаге. Дни сменяли друг друга, но Блум не замечала их. Она просыпалась, смотрела в потолок, потом снова закрывала глаза. Иногда ей казалось, что если она не будет двигаться, то и мир вокруг не сможет двигаться дальше. Что всё останется застывшим, как кадр старой фотографии. "Им больше никогда не проснуться." Эта мысль возвращалась снова и снова, пульсируя где-то под рёбрами. Она не была острой, как в первые дни. Теперь она стала тупой, ноющей, постоянной — как зубная боль, к которой привыкаешь, но которая никогда не проходит полностью. В тот день, когда Флора показала ей магическое воспоминание, мир Блум раскололся пополам. Она видела дом — тот самый дом на Земле, с белыми ставнями и садом, который мама так любила поливать по утрам. Видела дым, поднимающийся над крышей. Видела тела на полу кухни, где они всегда пили чай по вечерам. Мама. Папа. Она не плакала тогда. Не могла. Слёзы застряли где-то глубоко внутри, превратившись в камень, который давил на грудь при каждом вдохе. — Мы не знали, как сказать тебе, — голос Флоры дрожал. — Ты была такой счастливой после победы, и мы думали... мы думали, что тебе нужен отдых. Немного времени, чтобы прийти в себя. Блум смотрела на неё и видела, как губы Флоры шевелятся, произнося слова, которые должны были что-то значить. Но они проходили сквозь неё, как ветер, не оставляя следа. — Нам было так страшно за тебя, — добавила Стелла. Её голос звучал мягко, почти нежно. — Ты столько пережила, мы не хотели нагружать тебя ещё больше... Блум перевела взгляд на неё. На лицо, которое когда-то было таким родным. На глаза, которые теперь казались чужими. — Вы знали, — сказала она. Её голос прозвучал ровно, без эмоций. — Вы знали всё это время. Наступила тишина. Тейна отвела взгляд. Муза опустила голову. Лейла смотрела в пол. — Мы хотели защитить тебя, — прошептала Флора. Блум смотрела на них. На подруг, которых называла сестрами. На людей, ради которых она не раз рисковала жизнью. И впервые за долгое время она не чувствовала ничего. Только холодную пустоту, которая разрасталась внутри, как трещина на льду. С тех пор прошло несколько месяцев. Или недель. Или вечность — она больше не различала. Дверь комнаты открылась, и в проёме показалась Тейна. Её волосы были собраны в сложную причёску, на плечи спадала дорогая ткань мантии — она только что вернулась с очередного совета в своём королевстве. Блум заметила, как подруга замялась на пороге, словно не зная, стоит ли входить. — Блум? — голос Тейны звучал осторожно. — Ты как? Она не ответила. Просто смотрела в окно, где солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. — Я принесла тебе немного еды, — Тейна поставила тарелку на стол. — Ты должна поесть. Блум перевела взгляд на тарелку. Фрукты. Свежие, нарезанные аккуратными кусочками. Ещё вчера она любила их. Сегодня они выглядели как картинка из журнала — красиво, но не по-настоящему. — Спасибо, — сказала она вежливо, механически, и снова отвернулась к окну. — Блум, пожалуйста... — Тейна сделала шаг вперёд. — Мы все волнуемся за тебя. Ты должна... — Я знаю, что я должна, — перебила её Блум, и в голосе впервые за долгое время появилась жизнь. Но это была не та жизнь, которую Тейна хотела бы услышать. Холодная, колючая, как первые заморозки. — Должна есть. Должна спать. Должна жить дальше. Ты права. — Я не это имела в виду... — Ты всегда это имеешь в виду. Блум повернулась к ней. Она видела, как Тейна вздрогнула, заметив выражение её лица. И не могла заставить себя почувствовать сожаление из-за этого. — Вы все всегда знаете, что я должна делать, не так ли? Что есть, куда идти, о чём думать. Вы так хорошо обо мне заботитесь, — слова сочились горечью, как яд из раны. — Заботитесь так сильно, что не можете найти времени даже сказать мне, что мои родители мертвы. Тейна сжала губы. В её глазах мелькнула боль, и Блум знала, что сейчас должна была бы почувствовать вину. Должна была бы остановиться. Но она не могла. — Блум, мы сделали это не со зла... — Я знаю. — Она снова отвернулась. — Вы сделали это из любви. Как и всё остальное. Я помню. Вы делали это из любви, когда уходили одна за другой. Сначала Флора, потому что королевству нужна была её магия. Потом Стелла, потому что её отец заболел. Потом Тейна — важные переговоры. Муза — турне. Лейла — дипломатические миссии. Вы все уходили, потому что я была сильной. Потому что я справлюсь. Всегда. Она подошла к столу и провела пальцем по поверхности, стирая слой пыли. В комнате было холодно. — И вы были правы. Я справлялась. Я всегда справляюсь, не так ли? Пока не случилось что-то, с чем я не могу справиться в одиночку. — Мы здесь, — голос Тейны стал тише. — Мы здесь сейчас. Мы пришли, как только поняли... — Нет. — Блум покачала головой. — Вы пришли, потому что почувствовали, что я ухожу. Вы пришли, потому что вам стало страшно. Не за меня. За себя. За то, что вы могли потерять привычную картину мира, где Блум всегда сильная. Где Блум никогда не падает. Где Блум не требует ничего взамен. Тейна открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала. Её глаза блестели, и Блум видела — она плачет. Наверное, должна была бы почувствовать сострадание. Но внутри оставалась только пустота. — Я устала, — сказала Блум, и в голосе больше не было колючек. Только усталость, глубокая, как бездонный колодец. — Иди, Тейна. У тебя есть дела поважнее. — Блум... — Иди, пожалуйста. Тейна стояла ещё несколько секунд, глядя на неё. Потом медленно развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Блум осталась одна. Она подошла к окну и провела пальцем по стеклу. Снаружи кричали птицы, возвращаясь в свои гнёзда. Где-то вдалеке слышались голоса студентов — смех, разговоры, жизнь. Так много жизни вокруг неё. И так мало внутри. "Почему они все ушли?" Она задавала себе этот вопрос снова и снова. И каждый раз находила один и тот же ответ. Потому что она перестала быть полезной. Потому что раньше она давала им что-то — силу, защиту, уверенность. А теперь она только брала. И никто не хотел ничего давать просто так. Кроме Ская. Мысль о нём причиняла боль, но не такую, как раньше. Эта боль была тупой, старой, как заживающий рубец. Он тоже ушёл. Ушёл, когда понял, что она больше не та яркая, сияющая фея, которая сражалась с титанами и побеждала злодеев. Она стала грузом, который он не хотел нести. Блум вспомнила тот день. Вспомнила, как прилетела в Эраклион без предупреждения — хотела увидеть его, почувствовать его тепло, просто побыть рядом с кем-то, кто ещё не отвернулся. Она слышала стоны ещё до того, как открыла дверь. Женские стоны. Громкие, страстные, не оставляющие сомнений в том, что происходит внутри. Она не знала, сколько простояла там, у двери, глядя на деревянные доски, покрытые лаком. Чувствуя, как мир рушится в очередной раз. Потом она открыла дверь. Увидела их. Увидела Ская и Диаспро, сплетённых в объятиях, и поняла, что этот кусочек её жизни тоже рассыпается в прах. Он даже не попытался оправдаться. Не сказал, что это ошибка, что это ничего не значит, что он всё ещё любит её. Он просто посмотрел на неё — и в его глазах не было стыда. Только досада, что её появление прервало их удовольствие. — Ты выбрала не лучшее время, — сказал он, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Мы могли бы поговорить позже. Она смотрела на него — на человека, которому доверяла больше, чем кому-либо. На человека, ради которого готова была сражаться, ждать, верить. И видела перед собой незнакомца. — Мне не о чем с тобой говорить, — ответила она. Её голос был ровным, спокойным, и это удивило её саму. Она ожидала, что закричит, что бросится на него с кулаками, что выпустит Пламя Дракона и превратит эту комнату в пепел. Но она просто стояла и смотрела, как мир вокруг неё превращается в руины в очередной раз. — Блум, не усложняй, — Диаспро лениво потянулась, не пытаясь прикрыться. — Мы оба знали, что это неизбежно. Ты всегда была слишком... эмоциональной. Скаю нужна стабильность. Королевская стабильность. Блум не ответила. Она повернулась и ушла, закрыв за собой дверь. Не побежала, не сорвалась в полёт. Просто шла медленно, размеренно, пока не оказалась в пустом коридоре, где могла позволить себе остановиться. И там, прислонившись спиной к холодной каменной стене, она позволила себе закрыть глаза и просто дышать. Вдох. Выдох. И снова. "Он тоже ушёл." Она открыла глаза и посмотрела на свои руки. Ладони дрожали мелкой дрожью. "Интересно, — подумала она, — сколько ещё раз может разбиться сердце, прежде чем перестанет биться?" С тех пор прошло две недели. Две недели, в которые она не выходила из своей комнаты. Не отвечала на письма. Не открывала дверь, когда кто-то приходил. Мир за пределами её комнаты перестал существовать. Существовала только она и тишина. И эта тишина была единственным, что оставалось честным. На следующее утро она встала рано. Солнце только начинало подниматься, разгоняя утренний туман. Блум надела лёгкое платье, которое висело в шкафу нетронутым несколько недель, и выскользнула из комнаты, пока никто не проснулся. Она шла через парк Алфеи. Мимо фонтана, где когда-то они с друзьями смеялись, строя планы на будущее. Мимо старого дуба, под которым она впервые поцеловала Ская. Мимо мест, которые когда-то были наполнены воспоминаниями. Теперь они казались пустыми декорациями, как в театре после окончания спектакля. Она поднялась в небо, когда Алфея осталась далеко позади. Ветер бил в лицо, холодный и резкий, напоминая, что она всё ещё жива. Что тело всё ещё дышит и двигается, даже если душа давно застыла. Блум не знала, куда летит. Её крылья несли её вперёд, подальше от всего, что напоминало о прошлом. Она хотела оказаться где-нибудь, где ничто не будет требовать от неё быть сильной. Где она сможет просто исчезнуть. Обрыв появился внезапно — высокий утёс, нависающий над морем. Одинокий, пустынный, забытый богами. Она опустилась на его край, чувствуя, как каменная поверхность холодна под ногами. Где-то внизу, на сотни метров ниже, бились волны. Она подошла к самому краю и посмотрела вниз. Море было тёмным, почти чёрным, и казалось, что оно тянет её к себе, обещая покой, который она так отчаянно искала. "Один шаг, — подумала она. — Всего один шаг." Она не боялась высоты. Она не боялась боли. Она боялась только одного: что даже смерть не сможет заполнить ту пустоту, которая образовалась у неё внутри. — Ты действительно собираешься это сделать? Голос раздался за спиной. Глубокий, спокойный, с лёгкой насмешкой, которая не скрывала серьёзности. Блум замерла, не поворачиваясь. Она узнала этот голос. Она никогда не могла бы забыть его, как бы ни старалась. — Валтор, — сказала она, и её голос был таким же пустым, как и море внизу. — И как же ты меня нашёл? — Твоя магия. — Его шаги были почти бесшумными, когда он приближался. — Она пахнет отчаянием. Очень трудно не заметить такой сильный запах. — Тогда ты знаешь, зачем я здесь. Она наконец повернулась. Валтор стоял в нескольких шагах от неё. Он почти не изменился — те же длинные светлые волосы, развевающиеся на ветру, те же фиолетовые глаза, которые смотрели на неё с тщательно скрываемым интересом. Его чёрный плащ развевался за спиной, и в свете утреннего солнца он казался почти величественным. — Я знаю, что ты думаешь, что знаешь, зачем ты здесь, — ответил он, спокойно встретив её взгляд. — Но ты ошибаешься. — Перестань читать мои мысли, — сказала Блум, и впервые в её голосе появилась искра раздражения. Это была почти приятная эмоция — хотя бы что-то, кроме пустоты. — Я не читаю твои мысли. — Он сделал ещё один шаг вперёд, но остановился на почтительном расстоянии, не пытаясь приблизиться к краю. — Я просто знаю тебя. Лучше, чем ты думаешь. — Ты не знаешь меня. — Я знаю, что ты стоишь на краю обрыва, думая, что шаг вниз решит все твои проблемы, — сказал он. — Я знаю, что ты чувствуешь себя преданной, одинокой и бесполезной. Я знаю, что мир, который ты защищала, отвернулся от тебя, и теперь ты не видишь смысла продолжать. Это не требует чтения мыслей. Это требует просто смотреть и видеть. Блум смотрела на него. На своего врага. На человека, который разрушил её жизнь много лет назад. На мага, которого она поклялась уничтожить. — Ты предлагаешь мне уйти? — спросила она, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Ты, который всегда хотел меня уничтожить? — Я никогда не хотел тебя уничтожать, — ответил Валтор, и его голос был спокоен. — Я хотел, чтобы ты встала на мою сторону. Это разные вещи. — Ты хотел использовать меня. — Я хотел, чтобы мы были вместе. — Он говорил ровно, без пафоса, просто констатируя факт. — Ты единственная, кто понимает, каково это — носить в себе Пламя Дракона. Единственная, кто мог бы встать рядом со мной на равных. Я не хочу уничтожать тебя, Блум. Я никогда этого не хотел. Она смотрела на него и не знала, что чувствовать. Он был врагом. Он был тем, кто убивал, предавал, сеял хаос. Но он был здесь. Один из всех. Когда мир оставил её умирать, он пришёл. — Почему ты здесь? — спросила она, и в голосе проскользнуло любопытство. — Ты мог бы просто наблюдать. Я бы упала, и все твои проблемы решились бы сами собой. — Ты думаешь, я хочу, чтобы ты умерла? — Валтор склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — Это было бы самым глупым решением, которое я мог бы принять. — Ты боишься, что без меня твоя сила ослабнет? — горько усмехнулась она. — Что без Пламени Дракона ты будешь неполноценным? — Нет. — Он сделал ещё один шаг вперёд. — Я боюсь, что ты умрёшь, так и не узнав правды. Блум нахмурилась. Она не знала, чего ожидала от этой встречи, но это точно не было тем, что она слышала. — Правды? — переспросила она. — О чём? — Обо мне. — Он замолчал на мгновение, и в его глазах промелькнула тень той боли, которую Блум не привыкла видеть на лице врага. — О том, как я оказался здесь. О том, что мир, который ты так яростно защищала, не всегда был таким, каким его показывают. — Ты хочешь сказать, что ты не злодей? — с иронией спросила она. — Я хочу сказать, что история всегда пишется победителями. — Валтор подошёл ближе, остановившись рядом с ней у самого края обрыва. Ветер трепал его волосы, но он не обращал на это внимания. — Меня объявили злодеем, потому что я стоял на пути у тех, кто хотел контролировать Магическое Измерение. Я был хранителем древних артефактов и знаний. Но я отказался подчиниться. И за это меня стёрли из истории, сделав символом зла. Блум смотрела на него. В его глазах не было привычной хитрости или насмешки. Они были серьёзными, почти уязвимыми. — Ты лжёшь. — Я никогда не лгал тебе, Блум. — Он повернулся к ней, и теперь они стояли лицом к лицу. — Я манипулировал тобой. Угрожал тебе. Использовал тебя. Но я никогда не лгал. Я всегда говорил тебе правду — просто ты не хотела её слышать. Она смотрела на него, чувствуя, как в ней что-то меняется. Не вернувшаяся надежда — нет, она давно умерла. Не доверие — оно было невозможно. Просто любопытство. Лёгкая искорка интереса среди всепоглощающей пустоты. — Чего ты хочешь? — спросила она. — Твоего внимания, — ответил он просто. — И твоего союза. Не как подчинение. Как партнёрство. Она хрипло рассмеялась, но смех вышел горьким. — Ты знаешь, что будет, если я соглашусь? Друзья отвернутся от меня окончательно. Весь мир будет считать меня предательницей. — Весь мир уже отвернулся от тебя, — тихо сказал Валтор. — И твои друзья уже сделали свой выбор. Они выбрали свои королевства. Свою репутацию. Своё спокойствие. Ты не была в их списке приоритетов — и ты это знаешь. Слова упали в тишину, как камни в воду, оставляя круги. Блум смотрела на Валтора, и впервые за долгое время она чувствовала не боль, а странное, болезненное облегчение. Кто-то наконец сказал ей правду. Кто-то не пытался приукрасить реальность, не утешал пустыми фразами о том, что "всё наладится". — Если я соглашусь, что будет дальше? — спросила она. Валтор протянул руку. Это был жест, который Блум никогда не ожидала от него. Не приказ. Не требование. Просто предложение. Пальцы его руки были длинными и бледными, как и вся его кожа, и Блум смотрела на эту руку, чувствуя, как холодный ветер касается её лица. — Мы восстановим то, что было отнято, — сказал он. — Я верну свои артефакты и знания. Ты узнаешь правду о мире, который так легко от тебя отказался. И мы оба найдём место, где никто не будет требовать от нас быть теми, кем мы не являемся. — И это всё? — спросила она, глядя на его руку. — Это только начало, — ответил он. — Но если ты сейчас шагнёшь вниз, это будет конец. Без возможности вернуться. Без возможности узнать, что могло бы быть по-другому. Блум посмотрела вниз. Тёмные волны бились о скалы, вдалеке виднелась линия горизонта. И где-то там, за ней, был мир, который отвернулся от неё. Мир, в котором у неё не осталось ничего. Она перевела взгляд на Валтора. На его протянутую руку. На его лицо, в котором не было жалости — только ожидание решения. Она не знала, почему её пальцы дрогнули. Почему она сделала этот выбор. Может быть, потому что у неё не осталось ничего, кроме любопытства. Может быть, потому что даже зло было лучше, чем ничего. Или, возможно, потому что в глазах Валтора она увидела что-то, чего не видела в глазах тех, кто когда-то называл себя её друзьями. Честность. Даже если это была честность врага. Блум медленно, очень медленно, подняла руку. Её пальцы коснулись его ладони, и мир вокруг неё дрогнул. Валтор сжал её руку, и его хватка была уверенной, спокойной, как будто он делал это много раз. — Ты делаешь правильный выбор, — сказал он тихо. — Я ничего не делаю правильно, — ответила она, и в голосе не было сомнений. — Я просто слишком устала, чтобы бороться в одиночку. Она не знала, что ждёт её впереди. Она не знала, можно ли доверять Валтору. Она не знала, есть ли у неё будущее. Но она знала одно — когда мир бросил её, он пришёл. И в этом было больше смысла, чем во всех обещаниях, которые когда-либо давали ей те, кто называл себя её друзьями. Валтор отпустил её руку и шагнул назад. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло удовлетворение, которое он быстро скрыл. — Нам нужно убираться отсюда, — сказал он. — Твоя магия привлекла внимание. Скоро здесь будут те, кто захочет помешать нам. Блум кивнула. Она не спрашивала, кто именно. Ей было всё равно. Она повернулась к обрыву в последний раз. Ветер всё так же бил в лицо, волны всё так же разбивались о скалы внизу. Но что-то изменилось. В ней снова появилась цель. Может быть, неправильная. Может быть, опасная. Но она была. И этого оказалось достаточно. Она сделала шаг назад, отступая от края. Валтор стоял рядом, ожидая. В его глазах не было торжества, только терпеливое спокойствие, как у человека, который знает, что не ошибся в своём выборе. — Ты уверена? — спросил он, и в голосе не было насмешки. — Нет, — честно ответила Блум. — Но у меня нет другого выбора. Она поднялась в воздух, и через мгновение Валтор был рядом с ней. Они полетели вперёд, оставляя обрыв далеко позади, к чему-то новому, неизвестному, и Блум смотрела вперёд, не оглядываясь. Впервые за долгое время она чувствовала не пустоту. А ожидание.

***

Где-то в глубине её сознания билась маленькая мысль, которую она не решалась произнести вслух. "Может быть, — думала она, — возможно, самый страшный враг не всегда тот, кто угрожает твоей жизни. Возможно, настоящий враг — это тот, кто обещает заботиться о тебе, а потом оставляет умирать, когда ты больше всего нуждаешься в поддержке." Она не знала, сможет ли когда-нибудь доверять Валтору. Но она знала наверняка, что больше никогда не будет доверять тем, кто поклялся в вечной дружбе, а потом исчез, когда наступили тёмные времена. Ветер свистел в ушах, и Блум чувствовала, как холод проникает под кожу. Но впервые за долгие месяцы ей казалось, что она движется вперёд, а не стоит на месте, наблюдая, как мир вращается вокруг неё без её участия. "Что я делаю?" — думала она, глядя на спину Валтора, который летел чуть впереди. "Я заключила сделку с демоном. Я предала всё, во что верила. Но вера не защитила меня, когда мне было больно. Дружба не протянула мне руку, когда я падала. Любовь не осталась рядом, когда я нуждалась в ней больше всего." И единственное, что осталось — этот холодный, опасный союз, который обещал больше, чем всё, что она когда-либо имела. Она закрыла глаза, позволяя ветру нести её вперёд, туда, где ждало неизвестное будущее.