Пепел огня

Дом Валтора стоял на краю обрыва, в месте, где заканчивался мир. По крайней мере, так казалось Блум, когда она впервые увидела его. Высокие тёмные стены из древнего камня, башни, уходящие в небо, и вокруг — только море, которое билось о скалы внизу, создавая вечный шум, похожий на дыхание спящего гиганта. — Здесь никто не найдёт нас, — сказал Валтор, когда они опустились на каменную площадку перед главным входом. — Это место находится вне обычных карт и магических радаров. Я создал его задолго до того, как меня отправили на Омегу. — Ты создал его? — спросила Блум, рассматривая здание. Оно выглядело невероятно древним, словно стояло здесь тысячи лет, переживая эпохи и цивилизации. — Я был не всегда тем, кого вы знаете, — ответил Валтор, открывая массивную дверь. — До того как меня объявили злодеем, я был хранителем знаний и артефактов. Этот дом был моей крепостью, моей библиотекой, моим убежищем. И он ждал меня всё это время. Блум перешагнула порог и замерла. Внутри было темно, но Валтор щёлкнул пальцами, и по стенам разлился мягкий голубоватый свет. И тогда она увидела. Это была библиотека. Нет, не так. Это был храм книг. Огромный зал, уходящий ввысь, где полки с книгами поднимались до самого потолка, теряясь в полумраке. Сотни, тысячи, десятки тысяч томов — старых, новых, переплетённых в кожу и бархат, с золотыми буквами на корешках. В воздухе пахло пылью веков, магией и чем-то ещё, что она не могла определить. — Это невероятно, — выдохнула она. — Это только начало, — сказал Валтор, проходя вглубь зала. — Идём. Я покажу тебе, где ты будешь жить. Она последовала за ним, чувствуя себя маленькой в этом огромном пространстве. Под ногами скрипели старые половицы, где-то вдалеке слышались шаги — но в доме, кроме них, никого не было. Комната, которую он показал ей, находилась на третьем этаже башни. Она была меньше, чем зал внизу, но уютная и светлая — большие окна выходили на море, и Блум видела, как волны разбиваются о скалы, создавая облака брызг. — Здесь есть всё необходимое, — сказал Валтор, указывая на кровать, стол, шкаф с одеждой. — Если чего-то не хватает, скажи мне. — Ты подготовился, — заметила она, оглядывая комнату. Это не было обвинением, просто наблюдением. — Я всегда готовлюсь, — ответил он. — Знание того, что может произойти, помогает избежать неприятных сюрпризов. — И ты знал, что я соглашусь? Валтор повернулся к ней, и в его глазах мелькнула лёгкая усмешка. — Я знал, что ты слишком умна, чтобы умереть, не услышав правду. — Или слишком глупа, чтобы довериться врагу, — парировала она, но в голосе не было горечи. Только усталость. — Мы ещё посмотрим, кто из нас прав, — сказал он спокойно. Он ушёл, оставляя её одну в незнакомой комнате. Блум подошла к окну и посмотрела вдаль. Море было бесконечным, и в его глубине она видела отражение своего собственного состояния — тёмная, холодная, неспокойная пустота. Она присела на край кровати и закрыла глаза. Впервые за долгое время она была в месте, где никто не требовал от неё быть сильной. Где никто не ожидал, что она спасёт мир или решит чьи-то проблемы. Просто была она и тишина. Но это не принесло облегчения. Пустота внутри осталась, и она не знала, сможет ли когда-нибудь заполнить её. Блум проснулась от странного звука. Что-то скрипело и стонало где-то внизу, и она не сразу поняла, что это — ветер играет со старыми ставнями. Она села на кровати, оглядывая комнату, и с удивлением заметила, что за окном уже темно. Она проспала целый день. Медленно, стараясь не шуметь, она спустилась вниз по лестнице. В библиотеке горел свет, и когда она вошла в зал, то увидела Валтора, сидящего за большим столом. Перед ним лежали книги и какие-то карты. Он поднял на неё взгляд, когда она вошла. — Ты спала почти четырнадцать часов, — сказал он, и в голосе не было упрёка. — Я подумал, что ты решила никогда не просыпаться. — Мне снилось море, — ответила она, садясь напротив него. — Я видела его, но не могла коснуться. — Сны часто отражают наше внутреннее состояние, — сказал Валтор, закрывая книгу. — Ты чувствуешь себя отрезанной от мира. — Да, — просто сказала она, не пытаясь отрицать. Он встал и отошёл к небольшому шкафчику. Через несколько секунд он вернулся с двумя чашками дымящегося чая, одну из которых протянул Блум. Она взяла её с осторожностью, словно боясь обжечься. — Травяной чай, — пояснил он. — Успокаивает и помогает лучше видеть сны. Я добавил немного магии, чтобы сделать сны более приятными. — Тебе не обязательно заботиться обо мне, — сказала она, рассматривая пар, поднимающийся над чашкой. — Возможно. — Валтор сел обратно за стол, взял свою чашку и сделал глоток. — Но я хочу, чтобы ты спала спокойно. Ты нужна мне здоровой и в ясном уме. — Для твоих планов, — закончила она с лёгкой горечью. — Для наших планов, — поправил он, и его голос был спокоен. — Мы союзники, Блум. Ты забываешь об этом. Она смотрела на него поверх чашки. Впервые ей показалось, что она видит не врага, а человека. Уставшего, одинокого, но не сломленного. Человека, который так же, как и она, был предан теми, кому доверял. — Расскажи мне, — сказала она, ставя чашку на стол. — Расскажи, что на самом деле произошло. Как ты стал тем, кого все ненавидят. Валтор на мгновение замер. В его глазах мелькнула тень, которую он быстро скрыл. Он отставил чашку и откинулся на спинку стула, глядя куда-то вдаль. — Это долгая история, — сказал он. — У нас есть время, — ответила она, и в голосе не было торопливости. Валтор замолчал. В его глазах Блум видела внутреннюю борьбу, которую он старался не показывать. Это была борьба человека, который никогда не рассказывал свою историю никому, и теперь не знал, с чего начать. — Когда-то давно, до того как Магическое Измерение стало таким, как сейчас, было время великих знаний, — начал он, и его голос стал глубже, словно он возвращался в прошлое. — Существовало множество магических рас, каждая из которых владела уникальными знаниями. Я был среди тех, кто путешествовал между ними. Я собирал знания, изучал артефакты, понимал магию глубже, чем кто-либо ещё. И я хранил то, что другие хотели уничтожить. — Что ты хранил? — спросила Блум, чувствуя, как любопытство просыпается внутри неё. — Истину. — Он снова посмотрел на неё. — Ты знаешь, что Магическое Измерение не всегда было таким, как сейчас? Были другие правители, другие законы, другие ценности. А затем пришла Команда Света. Они решили, что мир должен быть простым и понятным. Добро и зло. Чёрное и белое. Никаких сомнений, никаких трудных выборов. Он встал и подошёл к окну, глядя на ночное море. Луна отражалась в тёмной воде, и свет от неё был бледным, серебряным. — Я был для них проблемой. Я знал слишком много. Я имел слишком много силы. Я мог бросить вызов их новой реальности. И вместо того чтобы сделать меня своим союзником, они сделали меня своим врагом. Меня обвинили в том, чего я не делал. Меня лишили всего — моих знаний, моей репутации, моей свободы. Меня заперли на Омеге, чтобы я никогда не мог рассказать правду. — Но ты сбежал, — сказала Блум. — Да. И вернулся, чтобы восстановить справедливость. — Он повернулся к ней. — Но со временем я понял, что это невозможно сделать в одиночку. Мир слишком сильно изменился. Люди слишком сильно верят в ложь. Я не могу изменить это сам. — И поэтому ты пришёл ко мне, — поняла она. Валтор кивнул. В его глазах она видела усталость, которую он тщательно скрывал. — Ты сильнее, чем думаешь, Блум. Ты носишь Пламя Дракона, самую мощную магию во вселенной. Ты можешь не только сражаться, но и видеть правду. Ты всегда чувствовала, когда что-то не так. Ты всегда сомневалась, даже когда все вокруг говорили тебе, что ты должна делать. Это делает тебя уникальной. Блум смотрела на него, и впервые за долгое время она чувствовала, что кто-то действительно видит её. Не как символ надежды, не как оружие, не как спасительницу. А как человека. — И что теперь? — спросила она. Валтор вернулся к столу и открыл книгу, лежащую перед ним. На странице была изображена сложная схема, которую Блум не могла понять. — Первый артефакт, который мы должны найти, называется «Сфера Вечности». Это древний объект, который даёт своему владельцу доступ к воспоминаниям прошлого. Он может показать истинные события, которые были стёрты или искажены. С его помощью мы сможем доказать, что я не был тем злодеем, каким меня выставляли. — И где мы его найдём? — В древних руинах под водой, — сказал он, закрывая книгу. — Я знаю место, но туда опасно добираться. Охрана и магические ловушки не дадут нам просто войти и забрать артефакт. — Ты хочешь, чтобы мы отправились вместе? — спросила Блум, чувствуя, как внутри неё загорается что-то похожее на решимость. Впервые за долгое время у неё было что-то, что нужно было сделать. Не ради других. Ради неё самой. — Да, — ответил Валтор, встречая её взгляд. — Но не завтра. Ты слишком слаба ещё. Тебе нужно восстановить силы. — Я не хочу ждать, — сказала она, и голос был более твёрдым, чем она ожидала. — Я хочу делать что-то. Я не могу просто сидеть здесь и ждать. — Ты не будешь ждать, — сказал он спокойно. — Ты будешь учиться. Изучать книги, тренироваться, восстанавливаться. А когда будешь готова, мы отправимся. Блум хотела возразить, но остановилась. В его голосе не было снисходительности — только знание того, как лучше. Она поняла, что он прав. Она была слишком слаба, чтобы сделать что-либо полезное. — Хорошо, — согласилась она. — Я буду учиться. Он кивнул, словно ожидал этого ответа. Затем он снова взял книгу и раскрыл её на другой странице. — Начнём прямо сейчас, — сказал он. — Есть одна книга, которая может заинтересовать тебя. Она о происхождении Пламени Дракона и о тех, кто носил его до тебя. Валтор рассказал Блум всё, что знал о Пламени Дракона. О том, как оно передавалось из поколения в поколение, о том, как его использовали и как боялись. Блум сидела на ковре у камина, где мягко горел огонь, освещая страницы книги. Тени от пламени танцевали на её лице, и она чувствовала, как успокаивающее тепло постепенно проникает в её окоченевшую душу. — Твоя магия была создана не для разрушения, — сказал Валтор, сидя напротив неё в кресле. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая задумчивость. — Она была создана как защита. Как баланс против тёмной магии, которая может уничтожить мир. Это делает тебя не просто сильной. Это делает тебя важной. — Но я использовала её в бою, — сказала Блум, и в голосе проскользнуло сомнение. — Я убивала. Много раз. — Не убивала. Защищала. — Его фиолетовые глаза встретили её взгляд. — Когда ты используешь Пламя Дракона, чтобы защищать, ты используешь его правильно. Только когда ты используешь его ради ненависти или мести, оно становится опасным. — Я ненавидела тебя, — призналась она, и в голосе не было страха. — Я ненавидела тебя так сильно, что иногда думала, что могу уничтожить всё вокруг, лишь бы избавиться от этой ненависти. — Я знаю, — ответил он, и голос его был спокоен. — Твоя ненависть была оправдана. Я причинил тебе боль. Но теперь ты понимаешь, что я не был единственным, кто причинил тебе боль. Блум замолчала, чувствуя, как слова застревают в горле. Она думала о подругах, которые оставили её. О Скае, который предал её. О мире, который отвернулся от неё. — Да, — наконец сказала она, и голос её дрогнул. — Я понимаю. Валтор молчал, давая ей время переварить свои мысли. Блум смотрела на огонь, и в его танце она видела отражение своей жизни — такой же хаотичной и нестабильной. — Расскажи мне о своей семье, — сказал он, и Блум вздрогнула от неожиданности. Она не ожидала такого вопроса. — О моей семье? — переспросила она, чувствуя, как боль снова поднимается внутри неё. — Зачем тебе это? — Чтобы понять, кто ты есть, — ответил он, наклоняясь вперёд. — Ты потеряла их. И ты не смогла оплакать их по-настоящему, потому что вокруг тебя были люди, которые требовали от тебя быть сильной. Но здесь ты можешь быть той, кто ты есть. Ты можешь говорить о них. Ты можешь плакать о них. — Я не могу, — сказала она, и голос её был хриплым. — Я не могу плакать. Что-то сломалось внутри меня. — Тогда дай мне свою боль, — сказал он, и голос его был мягче, чем она слышала когда-либо. — Просто скажи о них. Вспомни, какими они были. Блум закрыла глаза. И впервые за долгое время она позволила себе вспомнить. Мама на кухне, поющая старую песню, пока готовит ужин. Папа в кресле у камина, читающий книгу. Как они улыбались, когда она рассказывала им о своих приключениях в Алфее. — Мама всегда говорила, что я не должна бояться быть собой, — сказала она, и голос её дрожал. — Даже когда я узнала, что они не мои настоящие родители, они никогда не относились ко мне иначе. Они любили меня всем сердцем. А я... я думала, что у меня будет время сказать им, как сильно я их люблю. — Ты не знала, что это будет последний раз, — сказал Валтор тихо. — Но они знали. Они всегда знали, что ты любишь их. — Как ты можешь быть так уверен? — спросила она, открывая глаза. Слёзы стояли в них, но она всё ещё не могла заплакать. — Потому что я видел, как ты говорила о них, — ответил он. — Даже когда ты была против меня, даже когда ты ненавидела меня, я видел свет в твоих глазах, когда ты вспоминала их. Такая любовь не может быть ложной. И она никогда не исчезает, даже когда человек уходит. Блум долго смотрела в огонь, чувствуя, как его тепло проникает в неё. И впервые за долгое время боль начала ослабевать, сменяясь лёгкой грустью. Она поняла, что никогда не сможет забыть своих родителей. Но, возможно, она могла научиться жить с этой потерей. — Спасибо, — сказала она, и голос её был тихим. Валтор кивнул, не сводя с неё глаз. Он не говорил ничего больше, но в этом молчании было больше поддержки, чем в тысяче слов, которые когда-либо говорили ей подруги.

***

Прошло несколько дней. Блум постепенно привыкала к новому месту. Она просыпалась, завтракала с Валтором, а затем они вместе изучали древние книги. Иногда Валтор уходил куда-то, оставляя её одну в библиотеке. И тогда она исследовала дом. Она находила странные комнаты, заполненные магическими артефактами, которые светились и мерцали в темноте. Находила старые картины, на которых были изображены лица, которых она не знала. Иногда она натыкалась на комнаты, которые были заперты, и Валтор предупреждал её не входить туда. — Некоторые вещи слишком опасны, чтобы их трогать, — говорил он, и его голос не допускал возражений. Но она не пыталась нарушить его запрет. Она была слишком уставшей для этого. Она была слишком уставшей для всего. Однажды вечером, когда они сидели у камина и пили чай, Блум спросила: — Ты всё ещё хочешь отомстить? Тем, кто причинил тебе зло? Валтор задумчиво покрутил чашку в руках, и в его глазах отразился отблеск огня. Он долго молчал, прежде чем ответить. — Я хочу восстановить справедливость, — сказал он. — Но месть... месть не приносит удовлетворения. Она только создаёт новые раны. Я понял это, когда был заперт на Омеге. Я ненавидел всех — тех, кто предал меня, тех, кто использовал меня, тех, кто забыл меня. Но ненависть не дала мне свободы. Только ясность. — Какую ясность? — спросила Блум. — Я понял, что мир не делится на добро и зло. Он делится на тех, кто стремится к истине, и тех, кто боится её. — Он поставил чашку на стол и посмотрел на неё. — Я был неправ, когда считал тебя врагом. Ты всегда искала правду. Ты всегда хотела знать, что правильно. Это и сделало тебя моим самым опасным противником. И это же сделало тебя моим единственным настоящим союзником. Блум смотрела в огонь и чувствовала, как в ней зарождается что-то новое. Не надежда, нет. Но что-то, что давало ей силы двигаться дальше. "Возможно, — думала она, — возможно, мне не нужно быть героем. Возможно, мне просто нужно быть той, кто я есть." Она не знала, что ждёт её впереди. Но она знала, что больше не будет искать одобрения тех, кто отвернулся от неё. Она будет искать правду. И если для этого нужно было идти рядом с врагом, она была готова сделать этот шаг.

***

Ночью она не могла уснуть. Всё ещё была тишина, и в этой тишине она слышала только биение собственного сердца. Она встала с кровати и спустилась в библиотеку, где мягко горели огни магических кристаллов. Там сидел Валтор, уткнувшись в книгу. Он поднял на неё взгляд, когда она вошла. — Не можешь уснуть? — спросил он, и голос его был спокойным. — Нет, — сказала она, садясь напротив него. — Я всё думаю о том, что будет дальше. — И что ты думаешь? — Я не знаю, — честно ответила она. — Я не знаю, как быть. Я не знаю, кто я теперь. Валтор закрыл книгу и внимательно посмотрел на неё. — Ты остаёшься той же, кем была, — сказал он. — Ты просто устала быть тем, кем тебя хотели видеть другие. И это нормально. Это называется ростом. — Ты говоришь как старый мудрец, — заметила она с лёгкой усмешкой. — Я старый, — ответил он, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Очень старый. Я видел многое. Я видел королей и героев, которые падали, потому что не могли принять себя. И я видел обычных людей, которые становились великими, потому что не боялись быть собой. — А ты боишься быть собой? — спросила Блум. Валтор посмотрел на огонь, и его лицо стало задумчивым. — Я боюсь, что если я буду собой, никто не примет меня, — сказал он, и его голос был тихим. — Ты знаешь, каково это — когда тебя ненавидят за то, кем ты являешься? Когда люди смотрят на тебя и видят только монстра, даже если ты пытаешься делать добро? — Да, — сказала Блум, и в голосе её была боль, которую она не могла скрыть. — Я знаю. Я чувствую это каждый день. Они сидели в тишине. И в этой тишине не было неловкости — только понимание. Они оба были изгоями. Они оба знали, каково это — быть непонятым. И это объединяло их сильнее, чем они могли бы признать. — Может быть, — сказала Блум тихо, — может быть, мы не должны быть теми, кого мир хочет видеть. Может быть, мы должны быть теми, кем мы хотим быть. — Может быть, — согласился Валтор, и в глазах его мелькнула искра. — Может быть. Они смотрели на огонь, и в его танце они видели своё будущее — неопределённое, опасное, но принадлежащее только им.