Федеральное присутствие

Ник долгую секунду молча смотрел на него. В кабинете повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь глухим гулом люминесцентной лампы под потолком. Бёркхардт глубоко вздохнул, потёр лицо ладонями и, наконец, опустил руки. — Ладно, раз ты открылся мне, я скажу тебе, — тихо, но весомо произнёс он, глядя Стайлзу прямо в глаза. — Я Гримм. Стайлз застыл, ожидая продолжения. Прошло пять секунд, затем десять, но Ник больше ничего не добавлял, продолжая стоять с максимально серьёзным и мрачным видом. Стилински недоуменно моргнул, перевёл взгляд на потолок, словно проверяя, не пропустил ли он спецэффекты, и снова уставился на детектива. — И что это должно означать? — Стайлз всплеснул руками, и к нему мгновенно вернулся его привычный саркастичный тон. — Ты сказал это с таким лицом, словно признался, что ты Гитлер. Или Волан-де-Морт. Мне уже пора бежать за солью, святой водой или серебряными пулями, Николас? Расшифруй для федералов, которые не сильны в немецком фольклоре! Ник потрясённо уставился на него, на мгновение даже потеряв свою привычную детективную невозмутимость. — Стой. Подожди, ты серьёзно? — Бёркхардт удивлённо приоткрыл рот. — Не знаешь?! Стайлз раздражённо закатил глаза и демонстративно развёл руками, усаживаясь поудобнее на край стола. — Ну извини, — фыркнул Стилински, пожав плечами. — У меня единственная ассоциация с криповыми сказочниками. Теми самыми парнями, у которых в историях детям постоянно отрубают руки, а волков потрошат живьём. Так что если ты не собираешься прямо сейчас заставить меня читать средневековые немецкие фолианты, сделай одолжение — объясни нормально, в кого ты там превращаешься под луной. — Я ни в кого не превращаюсь! — вскинулся Ник, и его голос сорвался на глухой, раздражённый шёпот. — Я охотник! Стайлз на секунду замолчал, переваривая услышавшее, а затем протестующе выставил ладони вперёд, качая головой. — Нет, друг, погоди, — Стилински спрыгнул со стола и подошёл к нему почти вплотную, пристально разглядывая лицо детектива. — Охотников я знаю дофига и больше. В основном на оборотней, но не суть. — На оборотней?! — Ник даже подался вперёд, и его глаза на мгновение опасно сузились. В его мире «Потрошители» были волками, но чтобы целые кланы охотников специализировались на них… это было новостью. — Не переживай, — небрежно отмахнулся Стайлз, возвращаясь к своей мысли. — Так вот. Охотником от тебя не пахнет, а вот зверем — о да. И мне чертовски интересно, каким. Ник нахмурился, пытаясь сопоставить то, что он знает о «Потрошителях» и других Существах, с тем, о чём так уверенно толковал этот федерал. — Когда ты говоришь «оборотень», — медленно произнёс Ник, пристально глядя на напарника, — ты имеешь в виду парня, который может внезапно поменять вид? Стайлз скептически изогнул бровь и уставился на Бёркхардта так, словно тот только что спросил, круглая ли Земля. — Нет, ты чё, как маленький? — фыркнул Стилински, всплеснув руками. — Оборотни — это полнолуние, шерсть, хвост, охота. Ник возмущённо вскинул голову и скрестил руки на груди, окончательно теряя терпение от такой классификации. — Это неправда, Потрошители ведут себя не так! — отрезал он, инстинктивно переходя на терминологию своего мира. Стайлз резко замер и медленно вытянул шею вперёд, смешно округлив глаза от удивления. — Эээ... Что за зверь? — Стилински недоуменно почесал затылок, зависнув на незнакомом немецком слове. — Какие ещё потребители, Бёркхардт? Ты сейчас про шопоголиков на распродаже или про кого? Кого ты там так усердно потрошишь в свободное от работы время? Ник, окончательно потеряв терпение от этих лингвистических и зоологических споров, схватил Стайлза за рукав куртки и буквально потащил за собой к выходу из кабинета. — Поехали, — процедил Бёркхардт, толкая входную дверь участка. — Сейчас ты сам всё увидишь. Раз у тебя такая «богатая история», то инфаркт тебе точно не грозит. Спустя пятнадцать минут они уже парковались у старой, уютной часовой лавки на тихой улочке. Стайлз недоверчиво озирался по сторонам, пока Ник уверенно толкал дверь, заставляя винтажный колокольчик над головой громко звякнуть. Внутри пахло старым деревом, машинным маслом и канифолью. Из-за заваленного шестерёнками верстака поднялся высокий мужчина в очках и рабочем фартуке. Монро приветливо улыбнулся, но, заметив мрачное лицо Ника и незнакомого парня со значком ФБР на ремне, заметно напрягся. Ник подошёл прямо к верстаку, бесцеремонно взял Монро за плечи и развернул лицом к Стилински. — Покажи ему! — потребовал Бёркхардт без лишних предисловий. Монро растерянно моргнул, переводя взгляд с одного копа на другого: — Ник, приятель, ты уверен? Прямо здесь? Он же из федералов, у него в ведомстве наверняка есть специальная папка для таких, как я... — Он в курсе, Монро. Схлыстни. Пожалуйста. Часовщик тяжело вздохнул, снял очки, аккуратно положил их на стол и закрыл глаза. В следующую секунду его лицо исказилось: кожа потемнела, мгновенно обросла густой шерстью, челюсть удлинилась, обнажая острые звериные клыки, а глаза вспыхнули хищным, диким янтарным блеском. Монро издал негромкое рычание Потрошителя и тут же вернул себе обратно обычный человеческий облик, шумно выдохнув. Ник победно повернулся к напарнику, ожидая увидеть на лице всезнающего агента ФБР хотя бы тень паники или шока. Но Стайлз лишь слегка подался вперёд, с искренним, почти детским восторгом разглядывая раскрасневшегося Монро. На его лице не было ни капли страха — только чистый исследовательский интерес фаната мистики. — Ого, круто! А хвост есть? — Стайлз даже присел немного, пытаясь заглянуть Монро за спину, словно действительно надеялся обнаружить там пушистый волчий хвост. Монро растерянно моргнул, его шерсть окончательно улетучилась, возвращая лицу человеческий вид. Он медленно повернул голову к Бёркхардту, поправляя съехавший рабочий фартук. — Он серьёзно? — шёпотом спросил потрошитель, ткнув пальцем в сторону крутящегося Стилински. — Ник, ты кого мне в лавку привёл? Он меня как экспонат в зоопарке рассматривает. Какой, к чёрту, хвост? Мы цивилизованные существа! Стайлз проигнорировал их замешательство, засыпая Монро вопросами со скоростью пулемёта, активно жестикулируя руками: — Ладно, без хвоста. А стая? Щенки? Как, ты сказал, это называется? Потребители? Или как там Бёркхардт выразился? У вас тут есть альфа, у которого глаза красным светятся, когда он недоволен? Монро от такого вопроса сначала опешил, а потом судорожно схватился за сердце, будто Стайлз только что нанёс ему глубокое личное оскорбление. — Как ты относишься к полнолуниям? — Стайлз прищурился, заглядывая Монро прямо в лицо и закладывая руки в карманы. — Можешь ли стать волком полностью? Лапы, уши, хвост, все дела? Монро от такого вопроса сначала опешил, а потом судорожно схватился за сердце, будто Стайлз только что нанёс ему глубокое личное оскорбление. — Как я отношусь к полнолуниям? — часовщик аж заикаться начал от возмущения, переводя дикий взгляд со Стайлза на Ника. — Нормально я к ним отношусь! Прилив сил, небольшая бессонница, тянет прогуляться в парк... Но то, что ты описываешь — это же... это средневековый боди-хоррор какой-то! Монро замахал руками, активно жестикулируя: — Могу ли я стать волком полностью? Лапы, уши, хвост, все дела?! Да ни за что на свете! Послушай меня, федерал: мы, Потрошители — Везена! Мы люди с древней, генетической способностью трансформировать лицо и выпускать когти от избытка эмоций. Схлыст — это мгновенный, чистый, аккуратный процесс. Анатомический класс! А то, про что ты говоришь, с перестраиванием костей, ростом хвоста и беганьем на четырех конечностях... Господи, Ник, скажи ему, что это дикость! У меня от одной мысли о хвосте спина чесаться начинает! — Это не оборотень, — категорически заявляет Стайлз, скрестив руки на груди и уверенно качая головой. Монро от такого заявления аж воздухом подавился, оскорблённо открыв рот, но Стилински уже активно шуршал пальцами по экрану своего телефона. Он залез в самые глубокие, запароленные архивы галереи, лихорадочно выискивая нужные файлы. Наконец, Стайлз победно хмыкнул и развернул экран мобильника сначала к Нику, а потом ткнул им прямо в нос ошарашенному часовщику. На дисплее красовались старые, чёткие фотографии Дерека Хейла — сначала обычная, в «альфа-релизе», со светящимися кроваво-красными глазами, жуткими клыками и звериным оскалом, а следом — кадр в полном обороте, где на землю опирался огромный, мощный угольно-чёрный хищник с абсолютно разумным человеческим взглядом. — Вот волк, — припечатал Стайлз, победно постучав пальцем по стеклу телефона. Ник и Монро одновременно вытянули шеи, буквально влипнув глазами в экран мобильника. Часовщик дрожащими пальцами поправил очки, переводя дикий взгляд с фотографии огромного чёрного зверя на Стайлза. — Это что ещё такое? — хрипло выдавил Монро, и его голос на секунду сорвался от подлинного шока. Стайлз невозмутимо убрал палец от экрана и спрятал телефон обратно в карман джинсов, пожав плечами. — Ликан обыкновенный, — легко отмахнулся Стилински. — Ладно, что-то я загнул. Этот конкретный — чистокровный. Ну, папа — волк, мама — волк. Монро медленно повернулся к Нику, и его лицо выражало крайнюю степень ментального кризиса: — Ник... Папа волк, мама волк? Он сейчас серьёзно? Это же... это нарушает все законы генетики Везенов! Если Потрошитель полностью станет животным, он же потеряет человеческое сознание и никогда не вернётся обратно! — У наших с сознанием всё в порядке, — хмыкнул Стайлз, довольный произведённым эффектом. — Ну, почти всегда. Если полнолуние крышу не снесёт. Ладно, Бёркхардт, мы сюда приехали биологию твоего пушистого друга изучать или делом заниматься? И я всё ещё хочу знать: что за зверь этот твой Гримм? — Стайлз требовательно перевёл взгляд со смартфона на Ника, а затем уставился на Монро. — Что? — Монро растерянно моргнул, его брови взлетели вверх, и он переглянулся с детективом, не понимая, откуда у федерала такие выводы. — Да, он считает, что я зверь, — подтвердил Ник, устало вздохнув и оперевшись рукой о деревянную стойку верстака. — Потому что у меня «повадки похожие». — Не только повадки, я чую в тебе это, — Стайлз возмущённо взмахнул руками, переведя яростный взгляд на Монро и ища у него поддержки. — А он мне про охотников заливает, представляешь?! Ну какой охотник, ладно тебе! Охотники — это суровые парни с арбалетами, у которых на лице написано «я убью твою собаку, если она не так гавкнет». От них несёт оружейной смазкой и паранойей. А от него... от него несёт дикой силой, древней и опасной. Так что не надо мне тут про обычного человека рассказывать! Монро, который до этого слушал федерала с открытым ртом, медленно перевёл взгляд на Ника, а затем снова на Стайлза. Его лицо вытянулось от крайнего удивления. — Погоди, погоди, — Монро замахал ладонями, пытаясь остановить этот словесный поток. — Ты... ты чуешь в нём силу Гримма? Реально чуешь? Ник, ты слышал?